Патрик Несс – Остальные здесь просто живут (страница 15)

Но она только что держала меня за руку. И говорила, что многое поняла.

Вот бы и мне понять…

– Вторая лунка! – победно вопит Мэл.

Посреди второго раунда (в первом победила Мэл, набрав пятьдесят девять очков, у Джареда было восемьдесят, а у Нейтана девяноста семь, хе-хе) на поле появляется неожиданный гость.

– Привет! – устало здоровается Зовите-меня-Стив, закрывая машину. На нем до сих пор медицинская форма.

– Привет! – Мэл вся превращается в одну сплошную улыбку. – Ты приехал!

– Кто в здравом уме откажется от пары раундов в патт-патт-гольф?

– Да кто угодно, – ворчит Мередит, не прекращая строчить ответы под текстом о приключениях Дитера и Фредерики в Гамбурге.

– Пустите меня в игру? – спрашивает Стив, когда Мэл знакомит его с остальными («Ого! – восклицает он, аккуратно щупая мой нос. – Как быстро заживает!»)

– Можешь играть вместо меня, – говорит Нейтан. – Правда, успехи мои – хуже некуда. Тебе повезет, если вылезешь из сотни.

Стив берет у него клюшку.

– Мы не ищем легких путей.

Нам выделили новую дорожку в дальнем углу парка для мини-гольфа – ну, как «новую»… Это просто так называется. Раньше здесь все было декорировано под джунгли, но статуи «туземцев» оказались настолько расистскими, что их пришлось убрать. Осталась только буйная искусственная растительность, а посередине стоит покоцанный пластиковый тигр, который каждые четыре минуты испускает металлический рев.

Как только приехал доктор Стив, Хенна вышла на дорожку к Мэл – для моральной поддержки, видимо, – а Нейтан теперь в нашем с Мередит распоряжении. У-и-и, круто!

– Как самочувствие, Майк? – спрашивает он, садясь между нами на скамейку.

– Да так, ничего особенного. Переживаю физические и эмоциональные последствия почти смертельной автокатастрофы.

Он смеется. Какой бесячий смех.

– Да уж, понимаю тебя.

Лучше б молчал, ей-богу.

Я встаю.

– Пойду перекушу. Хотите еще что-нибудь?

– Nein, – отвечает Мередит, похрустывая кукурузными чипсами. – Ich habe viele Nachos [1].

– Я тебе не нравлюсь, – вдруг заявляет Нейтан.

Я замираю на месте.

– Кто сказал?

– Никто, я просто чувствую. Это за милю видно. Скажешь – нет?

Я медлю с ответом – причем долго, так что ответ уже ясен любому дураку.

– Вообще-то я тебя понимаю, – говорит он. – Ты уже на девяносто процентов отсюда слинял, так? И сейчас тебе хочется как можно больше времени проводить с друзьями, чтобы не думать о грядущем расставании. А тут появляется чужак, который норовит разбить вашу тесную компашку в тот самый миг, когда она нужна тебе больше всего.

– Ну… да, типа того.

Он смотрит на свои руки, сгибает и разгибает кисти.

– Пока мы жили во Флориде, моя старшая сестра была самым настоящим хипстером, без дураков. И я стал в их компании чем-то вроде талисмана… – Он косится на Мередит. – Ну, типа, такой мелкий и смешной, вечно за всеми увязывался. А потом пришли вампиры. Моя сестра влюбилась в одного. Она и все ее друзья погибли, никто не уцелел.

– Какой ужас! – Мередит распахивает глаза.

– С тех пор моя мама переезжает с базы на базу… Не может усидеть на месте. Вечно суетится, чем-то себя занимает, лишь бы не думать ни о чем. И вот мы приехали сюда, и тут же умерли два подростка, а я совсем никого не знаю…

– Да уж… Отстой, – говорю я.

Минуту-другую мы молчим.

– Знаешь, старший брат Хенны…

– Знаю. Оказывается, хорошо поговорить с человеком, который пережил то же, что и ты.

Ну вот. Приехали, черт! И как прикажете реагировать? Как мне теперь его ненавидеть, а?

– У тебя ужасная стрижка, – говорю.

– Это я так уши прячу.

С дорожки доносится дружный хохот: Мэл вытаскивает вконец оробевшего доктора Стива из водной ловушки глубиной в шесть дюймов.

– Ну что, мир? – спрашивает Нейтан.

– Да блин! – ворчу я. – Все было хорошо, пока ты не сказал «мир».

Мэл и доктор Стив отправляются ужинать, а я отвожу Мередит домой. Джаред едет один, Нейтан подвозит Хенну. Перед тем как уехать, она меня обнимает.

– Хоть глаза у меня и открылись, я все равно не знаю, что с этим делать, – говорит она мне на ухо, чтобы больше никто не услышал. – После аварии я поняла, как ты мне дорог, Майки. Как я тебя люблю.

– Только не животом. – Я пытаюсь улыбнуться.

Секунду она молчит, а потом спрашивает:

– В воскресенье работаешь?

– Нет. Днем фоткаюсь для школьного альбома. Чую, на меня наложат килограмм тоналки.

– Заезжай потом за мной, – говорит она. – Прогуляю вечерний поход в церковь. Давай где-нибудь посидим. Вдвоем.

– О’кей.

– О’кей?

– О’кей.

А потом она уезжает. С Нейтаном.

Мередит засыпает по дороге домой, напевая под нос «Огненное сердце». Проснувшись на секунду, она заявляет: «Не хочу, чтобы вы с Мэл уезжали», сворачивается в клубочек и дрыхнет себе дальше.

Глава девятая

в которой Сатчел ищет своего дядю и наведывается в полицейский участок; полицейские очень строги с ней, и она замечает голубое сияние в их глазах; ее дядя – почему-то в шарфе, хотя на дворе май – тоже светится; он угрожает Сатчел, и она убегает домой, где ее поджидает второй хипстер Финн; когда они уже хотят поцеловаться, она случайно дотрагивается до амулета, и перед ее глазами вновь предстает образ самого прекрасного юноши на свете; в потрясении она уходит к себе в комнату, чтобы спокойно все обдумать.

– Ты его спросил или нет?

– Это не так просто, – отвечает Джаред. – И он – не совсем «он». Ты выглядишь так, будто тебя обмазали противоожоговой мазью.

Я трогаю щеку, покрытую толстым слоем тоналки – девушка-фотограф накладывала ее на мое лицо так, словно мазала кремом торт.

– Не смей! – вопит она из-за штатива.

– Лучше бы с фингалами фоткался, – говорю я Джареду.

– Хорошо хоть повязки уже сняли!

– Да. Спасибо. Так ты спросил его? Или ее?

Или их?