Патрик Ли – Брешь (страница 34)

Пэйдж снова закивала. Разумеется, до этой версии «Тангенс» додумался еще давным-давно. Что и ему было понятно.

— Когда вы ворвались в здание, где был найден «Шепот»?

— На седьмом этаже, в защитном контейнере.

Трэвис снова задумался, мысленно сводя все услышанное воедино и пытаясь рассмотреть эти факты и события с позиции Пилгрима в тот день, когда ему пришлось уносить отсюда ноги. Когда-то, почти два десятилетия назад, ставить себя на чужое место и влезать в чужую голову было для него так же привычно, как натягивать знакомую бейсбольную перчатку. В этом он был хорош вне зависимости от мотивации.

— Прекрасно, сейчас у нас 17 мая 2005 года, — промолвил он. — Пилгриму осталось три часа до приведения своего оружия в полную готовность. Этим он и занимается. Ему известно, что «Тангенс» идет по следу и уже близко, поскольку в последние недели вы захватили нескольких его людей. Но о том, что вы вот-вот нагрянете, он не знает, иначе во избежание излишнего риска смылся бы отсюда пораньше. Но если так, получается, что он в это время не пользовался «Шепотом», потому что в противном случае объект бы предупредил его. И в общем-то можно представить себе, почему это могло быть так. Я хочу сказать: он вложил в это место десять лет упорного труда, работа уже близится к полному завершению, и он, возможно, полагает, будто и без «Шепота» прекрасно знает, что ему осталось сделать.

— Так… — протянула Пэйдж.

— Итак, он там, наверху, работает на девятом этаже. «Шепот» находится в сейфе на седьмом. Если он за две минуты получает известие о том, что люди из «Тангенса» уже на улице возле дома, каковы его действия?

— Видимо, он закрывает двери девятого этажа, засовывает детекторные прокладки во все щели и покидает здание.

— Итак, на это у него времени хватает, — отметил Трэвис. — Однако по пути вниз он не задерживается всего на несколько секунд на седьмом этаже, чтобы прихватить с собой «Шепот». Предмет, значащий для него больше, чем собственные органы чувств. Не странно ли?

— Да, конечно, мы тоже обратили внимание на эту нестыковку, — ответила Пэйдж. — Поэтому мы не думаем, что в момент получения предупреждения Пилгрим находился на девятом этаже. Скорее всего, он был на первом, куда мог спуститься по множеству различных причин. Там находится кухня, а также единственный работающий санузел.

— Если так, поверить во все случившееся еще труднее, — промолвил Трэвис.

Впервые за все время разговора во взгляде Пэйдж появилась растерянность. Она промолчала, ожидая от него продолжения.

— Он внизу, на первом этаже. Ему звонят. Черт возьми, «Тангенс» уже совсем рядом. Он рискует нарваться на противника, даже если выскочит из дверей прямо сейчас. У него просто нет времени на то, чтобы сбегать на седьмой этаж за «Шепотом». И он принимает самое трудное для себя решение: оставляет «Шепот» и бежит.

— Правильно.

— Но как в таком случае вышло, что двери девятого этажа закрыты и блокированы датчиками давления?

Пэйдж пожала плечами:

— Он мог сделать это перед тем, как спустился вниз. Не исключено, что это являлось стандартной процедурой: все закрывать и опечатывать при каждом перерыве в работе, открывать и распечатывать при ее возобновлении. Уж ему-то было известно, как отключить датчики давления, когда нужно вернуться. Уверена, мы сами могли бы это выяснить, пусть и не с первой попытки. Проблема лишь в том, что ошибиться с первого раза означало бы обратить город в пар.

— Нет, это объяснение не годится, — возражает Трэвис. — Вы вот о чем подумайте: получается, Пилгрим проделывает все это с дверями ради того, чтобы на минутку спуститься вниз? Позади десять лет работы. Работы, в результате которой он должен заполучить весь мир или что там ему нужно. И поработать-то осталось всего три часа. Наверняка последние несколько дней он ничем, кроме этой работы, и не занимался. Скорее всего, даже не спал. Готов поспорить, на кухне внизу все чашки были со следами кофе. И не только кофе.

Судя по виду, эта догадка произвела на нее впечатление.

— Амфетамины, да? — спросил он. — Не метамфетамин. Наверное, что-то, отпускающееся по рецепту.

Пэйдж кивнула.

— Декседрин. Хорошая догадка.

— Я бы не сказал. Ничего особенного. Я три года занимался преступной деятельностью, не так долго, как многие, но все равно достаточно долго. Достаточно, чтобы почувствовать, как все это давит, непрерывно повторяясь снова и снова. И это касается их всех.

— Всех — это кого?

— Людей, занятых вовсе не тем, чем положено, и знающих, что, если их за этим накроют, им мало не покажется. Людей, находящихся не в том положении, чтобы валять дурака. И уж если они, как Пилгрим, вплотную приблизились к тому моменту, ради которого так долго все это терпели, сомнительно, чтобы кому-то из них вдруг приспичило сгонять на пять минут вниз, чтобы сделать сэндвич. Да он с его возможностями просто послал бы кого-нибудь вниз за провизией, чтобы не отрываться лишний раз от работы. Что такого могло понадобиться ему внизу, чтобы ради этого пришлось закрывать дверь, раскладывать и подключать детекторы, с тем чтобы в ближайшее время проделать обратную процедуру? И это за три часа до полного завершения работы?

По глазам Пэйдж он понял, что с этой позиции ни она, ни кто-либо из «Тангенса» события того дня не рассматривали. Возможно, просто потому, что никто из них даже не пытался поставить себя на место Пилгрима. Они, в отличие от Трэвиса, никогда не оказывались в столь критическом, отчаянном положении.

— Но подложки в дверях установлены были, это факт, — промолвила Пэйдж. — Объясните, к чему вы клоните.

— Да к тому, что в таких обстоятельствах он не стал бы тратить попусту ни минуты, а стало быть, если и отрывался от дела, то ненадолго, с тем чтобы иметь возможность как можно скорее к нему вернуться. Иными словами, все эти «детекторы» на девятом этаже — фальшивка. Вы можете открыть эти двери и войти туда хоть сейчас.

Некоторое время она молчала. Просто смотрела на него. А потом сказала:

— Провода, подведенные к подложкам, под током. Мы проверяли.

— Конечно, — хмыкнул Трэвис. — Все и должно было выглядеть реальным. Так, чтобы никто в этом не усомнился. И чтобы не было никакой возможности узнать, так ли это на самом деле.

Снова последовало молчание. Пэйдж задумалась. Он смотрел на нее, сознавая, что его идея вряд ли способна вызывать восторг. Просто ему казалось, что это все же малость получше прочих предлагаемых вариантов действий. Всяко лучше, чем сидеть и ждать неизвестно чего.

Похоже, Пэйдж пришла к тому же выводу. Она достала телефон, набрала номер и связалась, судя по обращению, с тем же человеком в «Пограничном городе», с которым говорила раньше. Довела до него идею. Как эта идея была воспринята, Трэвис, не слышавший реакции собеседника Пэйдж, сказать не мог. Спустя момент она произнесла: «Да, свяжитесь со всеми». И стала ждать, хмуря брови. Потом разговор возобновился: что прозвучало в трубке, Трэвис не слышал, но она испустила резкий вздох, опустила на дюйм телефон и встретилась в темноте с ним взглядом.

— Ни одно из четырех наших отделений в городе не отвечает.

Глава

26

По прошествии шестидесяти секунд они уже стояли у двойных дверей на площадке девятого этажа. Позади них возвышалась боеголовка. Нанесенная на нее краска сверкала точно холодная улыбка. В наушниках Трэвис слышал переговоры снайперов: донесения оставались прежними, но в голосах слышалось напряжение, какого раньше не замечалось. Они были в курсе задуманного.

— Предоставить эту честь вам? — спросила Пэйдж и указала на орнаментированные дверные ручки.

Трэвис кивнул. Почему бы и нет? Он взялся за левую ручку, но помедлил и, выдавив смешок, сказал:

— Знаете, а ведь ему не было никакой надобности подкладывать фальшивки под обе двери.

В полумраке ему удалось разглядеть ее улыбку. Вот уж точно «юмор висельника».

— Если это сработает, — сказал он, — мы очень скоро выясним, правы ли вы относительно второй защитной системы.

Судя по тому, как Пэйдж держала винтовку, об этом ей можно было и не напоминать.

— Если это сработает и туда действительно окажется так легко проникнуть, — заметила она, — я без понятия, где она может находиться.

Он снова взялся за ручку, но опять задержался. В другой руке Трэвис продолжал держать работающий мини-компьютер с высвечивавшимися в темноте пятью строчками. Что-то в них было, понять бы что. Вот и тогда, выбравшись из «Блэк хоука», он смотрел на колесо, но следов возле него не заметил, во всяком случае в сознании они не отложились. Ведь было же у этих слов какое-то значение, наверняка было. Но не прямое, не поверхностное. Подспудное.

— Что? — спросила Пэйдж.

Несколько секунд Трэвис медлил с ответом: боялся, что стоит заговорить, и формировавшаяся в сознании догадка так и не созреет. Но наконец все встало на свои места. С такой очевидностью, что трудно было понять, как он не додумался раньше.

— Взгляните на первые буквы слов, — сказал Трэвис. — По порядку.

Он наклонил экран так, чтобы ей было лучше видно, и меньше чем через секунду услышал ее резкий вздох.

Первая строчка: Сигнатура, Инерция, Гравитация, Нейтронная, Аберрация, Линз.

СИГНАЛ.

Следующие четыре строчки тоже соответственно складывались в слова: усиление, ввод, передача, нарастание.