Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 77)
Олли фБ: У кого-нибудь есть знакомые в верхушке «Нью-Йорк Таймс»?
Зак Сан: Если речь про ювелирный магазин с анальными шариками, то сомневаюсь, что они напишут обзор.
Олли фБ: Кое-кто завидует.
Ромео Коста: Ты неправильно написал «испытывает отвращение».
Олли фБ: Нет, речь не о моем стартапе с анальными шариками. Дело в другом.
Зак Сан: Хочешь заплатить за молчание или припугнуть их, чтобы не написали о тебе статью? Ничего не выйдет.
Олли фБ: Почему вы всегда думаете обо мне самое худшее?
Ромео Коста: Э-э… потому что знакомы с тобой дольше пяти минут?
Зак Сан: Фэрроу говорит, что вы с Брайар обжимались на кухне.
Олли фБ: Я не болтаю о своих любовных похождениях.
Ромео Коста: По словам Даллас, ты много болтал и безо всяких похождений. Это правда, что ты не плейбой?
Олли фБ: ГОСПОДИ БОЖЕ.
Олли фБ: Неужели женщины делятся ВООБЩЕ ВСЕМ?
Зак Сан: Думаю, да, всем, кроме прокладок.
Ромео Коста: Я бы не удивился, если бы моя жена и ими поделилась.
Зак Сан: Так зачем было мутить со своей приживалкой?
Олли фБ: Она не приживалка. А моя фиктивная невеста.
Ромео Коста: Ну нет. Нельзя использовать этот троп, если девушка не согласна быть твоей фиктивной невестой.
Олли фБ: На твоем месте я бы помалкивал на тему согласия.
Ромео Коста: Это было совсем другое дело.
Олли фБ: ЧЕМ ЖЕ?
Олли фБ: Ты силком притащил Даллас против ее воли и чуть ли не посадил ее под замок. Да все ваши отношения – сплошной стокгольмский синдром, дружище.
Ромео Коста: У нас другой жанр.
Олли фБ: ДРУГОЙ ЖАНР?
Ромео Коста: Да. Я не парнишка-бабник, в отличие от тебя. Я эмоционально травмированный, мрачный альфа-герой, которого нужно было немножко направить, чтобы он влюбился.
Зак Сан: Кое-кто влез в коллекцию порнографических книжек своей жены после того, как она восхищалась бывшим Брайар, который читал порнушку. Как же сильно ты приревновал?
Ромео Коста: Настолько, что готов сломать… корешок заказного переплета романа с Wattpad. Знаешь, что сейчас читают дети?
Ромео Коста: Забудь. Вернемся к парнишке-бабнику.
Олли фБ: Во-первых, я МУЖИК-бабник, спасибо большое.
Олли фБ: А во‐вторых, направлять тебя нужно только по маршруту до ближайшей тюрьмы. Ты похитил девушку.
Ромео Коста: Что ж, похоже, она вполне рада остаться, и мы даже пытаемся зачать второго ребенка, так что…
Олли фБ: Мерзость.
Зак Сан: @OllievB, что ты задумал с «Нью-Йорк Таймс»?
Олли фБ: О, подожди и увидишь.
Глава 64
В самом аду нет фурии страшнее, чем женщина, которую застали за тем, как она скачет на пальце своего заклятого врага, словно ковбойша в седле крупнейшего в мире быка.
Я решила пережить случившееся самым здоровым способом, который мне доступен: следующие несколько дней избегала Оливера, как только могла. В таком огромном особняке и с плотным графиком посещения туристических мест я проносилась мимо, лишь изредка бросая на него взгляды.
Я побывала с подругами в Смитсоновском институте, библиотеке Конгресса и на Национальной аллее. От моего внимания не ускользнуло, что я проводила им экскурсию, как хозяйка, будто за несколько коротких недель это место стало моим домом. Мы с девочками прошлись по признанным барам, в которых подавали модные «Мимозы», устроили квест в «Лост Сити Букс» и побывали во всех гастрономических местечках в районе Шоу. И все же я часто оглядывалась через плечо в надежде увидеть его, хотя знала, что ему нечего делать в Вашингтоне.
Оливер хотел дать мне немного свободы. Возможность провести время с подругами. А может, ему просто надоели мои выходки и он рад отдохнуть от того, что без конца за мной присматривает. Как бы там ни было, мои надежды на то, что он воспользуется моим намерением переспать с ним, разлетелись в пух и прах.
Он не искал встречи со мной. Я старалась не заострять на этом внимания, но не получалось. Только об этом и могла думать, пусть даже хотела и впредь злиться на него, в особенности из-за того, что он изменил мне, а изменщики никогда не меняются.
Когда наступило утро понедельника и мои подруги уехали, я плюхнулась на диван от усталости и облегчения. Мне ужасно хотелось нормальной обстановки, хотя я понятия не имела, как это может выглядеть в таком странном месте.
Олли фБ: Захвачу на ужин еду навынос. Что тебе взять?
Брайар Ауэр: Удон в соусе карбонара из «Перри». Без мяса, пожалуйста. Спасибо.
Ему ехать до самого Вашингтона. Так у меня появится шесть или семь часов, чтобы пообщаться с Себом. В последнее время я навещала его каждый день, когда все ложились спать. Он хотел, чтобы я приходила не раньше часа ночи, за час до его еженощных занятий греблей на озере. Своей паранойей он бы утер нос даже Говарду Хьюзу.
– Не хватало еще, чтобы мой брат думал, будто я делаю успехи, и начал навязывать мне терапию и общение, – как-то раз проворчал Себ.
Телефон завибрировал снова.
Олли фБ: Понял.
И все. Больше ничего.
Ни упоминания о петтинге на кухонном столе. Ни слова о споре, в котором он выиграл. Никаких признаков интереса ко мне, кроме того, который проявил бы к своему ребенку (нормальный) родитель. Мы переписывались каждый день, но только по общим вопросам. Он интересовался, не нужно ли что-то мне или моим подругам, не хотим ли мы воспользоваться услугами его водителя и не вызвать ли для нас кейтеринг.
Оливер был услужлив до тошноты. Мне хотелось его ударить.
Я думала, что все изменится, когда уедут мои подруги, но, видимо, нет.
Обычно мы ели пиццу, собирали пазлы и запоем смотрели «Гриффинов» и «Южный парк». Мы редко говорили о важном, а когда все же говорили, то только о прошлом. Всегда о прошлом. Он не желал даже думать о том, каким может быть его будущее, и я уважала это. Прошлое безопасно. Безобидно. Под конец нашего вечера я отправляла его к озеру, что очень любила делать, ведь знала, что это поднимает ему настроение.
Час спустя я вошла в лифт с корзинкой, полной суши, домашней «Маргариты» и с огромным четырехъярусным тортом, который сумела в последний момент ухватить в «Классик Бэйкери» благодаря тому, что кто-то отменил заказ для мальчишника.
Я застала Себа в гостиной, где он смотрел на ноутбуке лекцию об общественном сопротивлении базовым мерам кибербезопасности. В ней говорилось что-то об очернении двухступенчатой верификации и поколении ленивых разгильдяев.
Он поставил лекцию на паузу и посмотрел на меня, нахмурив брови.
– В чем дело?
– Подожди здесь. – Я подвезла тележку к журнальному столику, выложила на него все, кроме торта, и рассыпала по ковру конфетти.
– Ты же знаешь, что в этом крыле нет домработниц, – заметил он. – Кому-то придется это убирать, и точно не мне.
– Посмотрим. – В доказательство своей правоты я собрала горсть конфетти и рассыпала их у него над головой. Они летали и блестели в воздухе, а потом осели на его щеки, плечи и бедра. – Очень красиво. Блестки – точно твой цвет.
– Это не цвет.
– Сегодня – цвет. – Я села на ковер перед столом, скрестив ноги. – У нас вечеринка, глупыш.
Он не шелохнулся.
– У кого это – у нас?
– У тебя и у меня. Ну. – Я вскрыла упаковку с палочками для суши и указала ими на место напротив. – Садись. Мои подруги уехали, Олли вернется не раньше шести, так что горизонт чист.