Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 65)
Не они бросили меня после того, как лишили девственности, вынудив идти по парижским улицам голышом. Не они несколько недель спустя оборвали со мной всякую связь, а потом продемонстрировали многомесячный открытый флирт с какой-то сексапильной моделью в Instagram, у которой грудь в десять раз больше моей.
Ты уже давно забыла Оливера.
Пора уезжать и проститься с ним навсегда.
Я выкатила оба чемодана к двойным дверям хозяйской спальни, не удостоив Оливера вниманием, когда он показался на пороге. Он ненадолго задержался с Фрэнки, и мне стало любопытно, о чем они говорили.
Точно. Пусть трахаются, пока не заработают себе ожог третьей степени от трения, мне плевать.
И все же от мысли о том, что у них роман, по коже побежали мурашки и свело живот.
Оливер закрыл за собой двери и преградил мне путь. На его лице промелькнуло множество эмоций. Злость. Удивление. Решимость.
Я никогда не видела его таким.
Таким… живым.
– Пропусти меня, пожалуйста. – Я продела руку в лямку рюкзака и накинула его на спину. – Спасибо за жилье и еду, но я хочу поехать домой.
– К тебе вернулась память. – Он сердито раздул ноздри. – Ты все вспомнила.
Я нетерпеливо улыбнулась ему.
– Особенно о том, что я тебя ненавижу.
– И когда это случилось?
– Не твое дело.
– Твое поведение было неуместным. – Оливер указал себе за спину, где проходил званый ужин.
– Мы правда будем говорить о неуместном поведении? – Я склонила голову набок, скрестив руки на груди. – А то тебе придется присесть и выделить на это часов семь.
Он посмотрел на меня, прищурившись, покачал головой и примирительно поднял руки.
– Слушай, я понимаю, что ты, должно быть, злишься…
– Я не злюсь. Я испытываю облегчение. Потому что прекрасно помню, что у нас за отношения, и теперь могу спокойно жить дальше, уверенная, что больше никогда тебя не увижу.
– Тебе не кажется, что я заслужил право закончить наш разговор, начатый в «Гранд Риджент», после всего, что я для тебя сделал?
– Напомни-ка, что ты для меня сделал? – Я бы позволила челюсти упасть на пол, но он наверняка был весь грязный от телесных жидкостей, о которых я не смела даже думать. – Трахнул меня, оставил одну в чужой стране, бросил или из…
– Спас твою жизнь, приютил, выхаживал, перевез все твое барахло через всю страну, лишь бы у тебя было ощущение привычной обстановки.
– Точно. – Я щелкнула пальцами. – Забыла, что обязана тебе жизнью за то, что не бросил меня умирать после того, как я упала в воду твоими стараниями. Спасибо… – Я сложила ладони вместе. – За твое милосердие, щедрость и, самое главное, за человечность, которая не знает границ. И кстати, ответ на твой вопрос – можно ли тебе выговориться – отрицательный. Если я не имела такой возможности пятнадцать лет назад, полагаю, тебе нужно подождать еще пятнадцать, чтобы мы сравняли счет. А теперь могу я, пожалуйста, уйти?
– Можешь. – Он отошел в сторону, больше не преграждая мне путь к двери. Меня это немного удивило. Оливер не из тех, кто сдается без боя. – Всего хорошего.
Я схватила оба чемодана по одному в каждую руку и покатила их к краю изогнутой лестницы. До нижней лестничной площадки тянулась чертова туча ступенек. Две дюжины, не меньше.
Я не рассчитала силы.
Не имея ни малейшего настроения тащить чемоданы за ручки, я пинком столкнула их лестницы и стала наблюдать с верхней площадки, как они катятся на первый этаж.
Они прыгали по ступенькам и, надеюсь, по пути оставляли вмятины на его драгоценном мраморе. Ничего, его полы вынесут несколько ударов.
Он заслужил.
Я не шутила. Прошло пятнадцать лет, а я так и не отпустила ситуацию. Спустя столько времени она вообще не должна иметь значения.
Но имела.
Парень, в которого я влюбилась, стал совсем другим человеком, но я осталась прежней. Девушкой, которую отвергли все, кого она любила: мать, отец, биологический отец и ее первая любовь.
Меня защищала только стена, которую я воздвигла, – колючая, грозная и неприступная.
Спустившись с лестницы, я достала телефон из кармана джинсовой куртки и проверила его. Себ оставил мне кучу сообщений.
Мы проводили время вместе, когда Оливер давал мне простор, и он начал привыкать к тому, что я заглядываю к нему по несколько раз на дню. Даже перестал прятать лицо в тени.
Меня пронзило чувство вины.
Если уйду, это сведет на нет все его успехи.
Я это знала.
– А кстати, – протянул Оливер с лестничной площадки второго этажа, облокотившись на перила из гладкого красного дерева. – Куда конкретно ты собралась?
– Домой. – Я смерила Оливера убийственным взглядом. – В Лос-Анджелес.
– Ох. – Он поморщился, разыгрывая еще большую театральность. – К слову об этом.
Я сердито посмотрела на него.
– Что такое?
– Я расторг твой договор аренды и продал машину, – объявил он, пожав плечами.
Я полностью повернулась к нему лицом.
– Что ты сделал?
– Выбора не было. Я думал, ты останешься здесь на несколько месяцев. Так сказал доктор Коэн. Я положил деньги от продажи машины на твой сберегательный счет. Кстати, тебе стоит сменить пароли. Ты используешь те же, что и пятнадцать лет назад.
Я пнула чемодан, уперев руки в бока.
– Ты не имел права это делать.
– Мне пришлось принимать административные решения. Все равно та квартира тебе не подходила. Там вообще нет охраны. Да и машина старше тебя самой.
– Я не такая уж старая.
– Ты винтажная.
– Пошел ты.
– А что? Я люблю винтаж.
Я плотно сжала губы. Не хотела стоять здесь и препираться с ним. Меня ждали дела поважнее.
– Прощай, Оливер.
– Прощай, Брайар, – ответил он легким, игривым тоном.
Я вызвала Uber к воротам поместья и вышла через главный вход, прекрасно зная, что его гости так и сидели на другой стороне владений.
Мой так называемый жених не пошел за мной, пока я тащила чемоданы по усыпанной гравием дорожке. Ни разу за все четыреста метров пути за мной не раздался звук шагов.
Я гадала, почему меня это беспокоит.