Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 51)
Зак Сан: И что Фэрроу имела в виду, сказав, что тебе пришлось «раньше закончить работу», чтобы прилететь туда? Половой акт – это не работа, Оливер. Разве что ты наконец-то сделал страницу на Only Fans.
Олли фБ: @RomeoCosta, твоя жена перешла все границы дозволенного. Мы с тобой еще переговорим об этом.
Ромео Коста: Дрожу как осиновый лист.
Олли фБ: Когда завтра снова придете на ужин, критически важно, чтобы вы не делали глупостей.
Зак Сан: Каких, например?
Олли фБ: Не говорили. Только дышите и улыбайтесь.
Зак Сан: Слышал, к ней возвращается память. Какая неприятность для тебя.
Олли фБ: Да не очень-то.
Ромео Коста: Почему?
Олли фБ: Она вегетарианка и защитница окружающей среды, которая доводит меня до белого каления. Может, это и правда была подростковая слепая влюбленность юного Оливера.
Зак Сан: Да брехня все это.
Зак Сан: Ты по-прежнему безнадежно в нее влюблен.
Ромео Коста: Согласен.
Олли фБ: Просто ведите себя прилично завтра вечером, придурки.
Ромео Коста: Посмотрим.
Глава 42
Я спряталась у озера.
Как только мы въехали на подъездную дорожку, я извинилась, выскочила на террасу через гостиную и помчалась к кромке воды. Трио и Старикан бежали за мной по пятам, скуля и требуя внимания.
В кои-то веки Оливер не порывался пойти со мной. Наверное, тоже перегружен эмоциями из-за случившегося.
Из-за нас.
Да, у меня амнезия, но что-то все равно не давало мне покоя. Естественная связь со времен нашей юности – словно волна, то приливающая, то уходящая, но неизменная, – больше не существовала.
Может, это неизбежно происходит, когда взрослеешь и познаешь себя. Может, любовь стала другой с возрастом и теперь сводилась не к заполнению пустот, а к созданию чего-то цельного.
А может, любовь попросту изменилась, когда прекратила быть потребностью и стала выбором.
Но я все равно никак не могла избавиться от надоедливого ощущения, что очень зла на него.
Поверхность озера отражала калейдоскоп синих, пурпурных и розовых оттенков. Я поплелась по деревянному причалу. В самом его конце стояли два шезлонга с видом на чистую водную гладь.
«Один для Олли, другой для Себастиана», – догадалась я.
Я неспешно подошла к ним, надеясь и боясь увидеть там Себа. Я хотела добиться от него ответов. Проверить, в каком он душевном состоянии. С другой стороны, мне нужно разобраться в собственных мыслях.
Старикан плелся за мной, тяжело дыша. Я взяла его на руки и сунула его скейтборд под мышку. Трио быстро помчался вперед, не дожидаясь нас, хоть у него и не доставало лапы.
Он перепрыгнул с одного шезлонга на другой, тем самым дав ответ на мой вопрос.
Себастиана тут нет. Никаких расспросов. Никаких ответов.
Логично. Себ мог выйти из своего крыла только глубокой ночью, чтобы остаться никем не замеченным.
Как только Трио устроился на деревянном шезлонге, я приставила скейтборд к палу и села в другое кресло, пристроив Старикана рядом. Мягкие волны тихо плескались о фундамент причала. Ветер свистел между ним и утесом напротив озера, отчего по рукам побежали мурашки.
Я вытащила край футболки из лифчика, спустила рукава и подтянула колени к груди. Озеро не могло потягаться в великолепии с Женевским. Но все же я могла представить, как мы с Оливером целуемся на лужайке возле берега, рискуя устроить всем соседям представление.
Как только воспоминание нахлынуло, отозвавшись головной болью, я зажмурилась и откинула голову на жесткую спинку шезлонга. Боль усиливалась, словно черная буря, собравшаяся на горизонте.
Старикан заковылял по причалу. Вскоре они с Трио уже бегали кругами, лаяли и играли, не замечая мои тяготы.
Воспоминание дразнило меня, мелькая на краю сознания, а потом исчезло, оставшись недосягаемым.
Я мчалась за воспоминаниями, будто в марафоне без финишной черты. Отчего-то они казались критически важными. Будто, едва они вернутся, моя жизнь изменится.
– О боже.
Меня сразила мигрень. Я упала на четвереньки, едва сумела свесить голову с края причала, и меня вырвало остатками бенье прямо в радушные волны. Опустошив желудок, я перевернулась на спину и уставилась на пышные облака.
Роза с длинным стеблем. Сердце. Кольцо с бриллиантом.
Все это должно меня осчастливить.
Но вместо этого я чувствовала пустоту.
Нет, не пустоту.
Глава 43
Буря во мне все никак не стихала.
Темная и свирепая, она клокотала в груди, когда я вошла в дом час спустя, тщательно стараясь скрыть свои эмоции. Если дам им волю, эти тяжелые и удушающие чувства поглотят нас, словно упрямые облака, не желающие менять форму.
Оливер встретил меня в холле. Он тоже только что вошел в особняк, явно вернувшись с пробежки. Если он и заметил мою внутреннюю бурю, то ничего об этом не сказал.
Капля пота стекла с его виска на промокшую насквозь майку. Он вытер лоб ее краем, обнажив рельефный пресс. Оливер мог сойти за полубога. А судя по тому, как он подмигнул мне, когда поймал мой взгляд, он и сам об этом знал.
Внезапно меня посетила мысль, ошарашив своей глупостью. Она была ужасна, и блистательна, и мелочна, и, быть может, единственная могла успокоить мою бурю.
– Ну и ну. – Оливер ухмыльнулся, поднеся ко рту термостакан, и замолчал, чтобы отпить воды. – Неужели это моя личная вегетарианка и защитница климата.
Он на ходу поставил стакан на кухонный островок и окинул меня взглядом.
– Ну и ну. – Я сделала то же самое, оглядев его с ног до головы. – Неужели это мой личный безработный секс-маньяк.
Он схватился за сердце.
– Только не говори, что гуглила меня.
– Гуглила. – Я улыбнулась, нагоняя его широкий шаг и стараясь не расхохотаться, когда он споткнулся от моего ответа. Рассказав, что именно узнала, я бы успокоила его, поэтому не стала этого делать. – Обо мне ни слова. Обычно прячешь меня на чердаке?
– Ну что ты. – Оливер издал драматичный вздох. – Там я держу любовниц. Нет, ты просто не любишь быть в центре внимания.
– Ты тоже не любил.
Но это не значило, что он его не привлекал. Люди глазели на Оливера, хотел он того или нет. Обычное дело для обладателя магнетической притягательности.
– Хочешь, закажем еду на дом? – Оливер закинул полотенце для тренировок на плечо. – Или водитель службы доставки оставит слишком большой углеродный след, пока везет сюда наш ужин?
Я задумалась, считали ли женщины, с которыми он встречался после меня, что смогут его исправить. Не иначе. Оливер фон Бисмарк богатый, красивый и веселый. Наверняка за ним бегало столько женщин, что в пору в любой момент набрать футбольную команду.