Паркер Хантингтон – Коварная ложь (страница 30)

Я вынул телефон и отправил сообщение Дурге.

Бенкинерсофобия: Как бы ты поступила с тем, кто кинул твою семью? Кто навредил ей так, что она уже не смогла оправиться?

Дурга: Предполагается, что мне нравится моя семья?

Бенкинерсофобия: Очевидно.

Дурга: Как с грязью.

Дурга: Даже хуже.

«Великие умы мыслят одинаково, Дурга».

Делайла продолжила:

– Бухта Хейлинг и верхняя половина этажей по большей части спроектированы на основе старых чертежей. Бюджет ограничен, потому что пришлось многим дать на лапу, чтобы побыстрее утвердить зонирование и планы. Мы взяли деньги из бюджета на проектирование.

Когда я не ответил, Делайла спросила:

– Чего ты мне недоговариваешь?

«Я ненавижу Эмери Уинтроп».

Она олицетворяла все, против чего я выступал. Кроме того, она знала о растрате своего отца и ничего не сделала. Подумать только, из-за нее я разрушил отношения с братом.

Я ничего не сказал.

Вместо этого я прижал голень, которую Делайла проткнула каблуком, к ножке стола, усилив давление.

– Прошлой ночью я застрял в лифте.

– Прекращай менять тему.

– Прошлой ночью я застрял в лифте с Эмери, – продолжил я.

– Твою мать.

Одно слово, но оно подытожило всю ситуацию. В моей фирме работала Уинтроп, тогда как любопытный член Комиссии по ценным бумагам и биржам вел против меня расследование об инсайдерской торговле «Уинтроп Текстиль». Действительно, «твою мать».

Делайла расхаживала по комнате, ее каблуки оставляли быстро расправлявшиеся вмятины на ковре.

– Почти два часа, – я наблюдал, как исчезают вмятины, прежде чем поднять голову и посмотреть на Ди, – техобслуживание ушло на выходные, а постоянную бригаду не нанять, пока отель не будет закончен. Электричества не было около двух часов.

– Ты застрял в лифте с Эмери Уинтроп на два часа?

– Часть этого времени она провела в отключке.

– Спала?

– Можно сказать и так.

– Даже не собираюсь спрашивать, что это значит, но хочу сказать, что не буду представлять тебя на этом судебном процессе. Ее родители при деньгах, – она сняла с Роско ковровый ворс, который я принял за пятую волосину в его холке, – зная Уинтропов, они, вероятно, подкупят судью. – Делайла шагнула на кухню и налила Роско миску воды. – Это станет проблемой? Я могу уволить ее, я включила тридцатидневный испытательный срок в договор, который она подписала. Она проработала около недели. Я вполне могу сказать, что она не справилась.

Я думал над этим минуту, но у Рида уже было достаточно поводов ненавидеть меня. Это лишь сильнее ранит маму.

– Нет. Я позабочусь об этом.

«Позабочусь об этом» значило: поставлю Эмери Уинтроп на место. Лгунья. Она сказала мне, что работала в обслуге, и я поверил в это, потому что Рид сказал маме, будто Эмери пыталась решить, что ей делать со своей жизнью. Следовало ожидать, что она соврет. Уинтропы превратили ложь в искусство.

Если я уволю Эмери, Рид обвинит меня. Если она уйдет сама, он ничего не сможет мне предъявить. Сделать ее работу невыносимой будет приятно. Делайла исчезла в свободной спальне, прежде чем выйти с огромным чемоданом «Луи Виттон», должно быть, она принесла его, пока я мылся в душе.

– Я знаю, что ты будешь здесь, пока не закончится работа в отеле, так что я в соседнем номере, пока мы не разберемся с Ву. Я все уладила этим утром.

Роско лакал из миски, пока Делайла тащила чемодан к двери и звала одного из охранников, чтобы он донес его до соседнего номера. Я обошел его и прислонился к кухонному островку, наблюдая, как она кладет свою сумку «Биркин» поверх чемодана.

Делайла переехала в Истридж много лет назад, чтобы работать в штаб-квартире компании полный рабочий день, пока я переезжал из одного нового отеля в другой, чтобы наблюдать за их строительством.

Она называла меня «ходячей обузой», я ее – «личной адвокатской конторой», подчищающей оставленный мной беспорядок одним нажатием разбрызгивателя и быстрым движением салфетки. Удобно. Эффективно. Надежно.

– Насколько твой муж меня ненавидит? – Я вынул телефон, чтобы проверить сообщения Дурги, не интересуясь особо ответом.

Мой дизайнер интерфейсов подбил меня попробовать приложение «Объединенный Истридж» и проверить функционал. Я не собирался заводить друга по переписке, по крайней мере – надолго. Если только можно было назвать Дургу другом по переписке. Интересно, другие пользователи тоже до поздней ночи занимаются сексом по переписке?

Я обхватил ладонью свой член. Делайла состроила мне гримасу и вынула свой телефон, набрала номер.

Прикрыла микрофон на нем пальцем.

– Только когда ночи холодны и он хочет трахнуть что-то помимо своей правой руки.

– Прелестная картина.

– Я думала, тебе понравится.

Я поковырялся в тарелке с завтраком и отправил в рот свежую клубнику.

– Еще одно.

– Отлично.

– Оплати бонус вчерашнему эскорту.

– Что ты натворил в этот раз?

– Выгнал ее дожидаться утренний рейс на улице. Должно быть, она попала в шторм.

– Ты засранец.

– Ты все время это повторяешь.

Появился один из охранников и подхватил сумки Делайлы. Роско побежал за ней, когда она ушла, оставив меня в одной комнате с полупустой миской для воды, все еще стоящей на полу, и лужей рядом с ней.

Одиночество иногда казалось невыносимым. Не в том смысле, что мне нужен был кто-то рядом, а в том, что я не находил разницы между тем, чтобы стоять в пустой и переполненной комнатах. Все равно с каждым вдохом я чувствовал пустоту.

Опустив взгляд на телефон, я прочел сообщение Дурги.

Дурга: Ты бы выстрелил в руку лучшему другу за пять миллионов долларов?

Как всегда, я невольно задался вопросом, не читает ли Дурга мои мысли.

Бенкинерсофобия: У меня нет лучшего друга.

Дурга: Я удивлена этим фактом так же, как чирлидерша, за которой гонится мужчина с мачете на пятой минуте третьесортного фильма.

Я фыркнул, прежде чем набрать ответ, который, я знал, заставит ее рассмеяться.

Бенкинерсофобия: Сделал бы это за двадцать.

Дурга: За двадцать можно включить и расчлененку.

Копаясь в заметках на столе, я готовился к встрече с дизайнерами. Той, на которой я планировал лицом к лицу встретиться с Эмери Уинтроп, моей маленькой лгуньей, и попытаться сделать ее жизнь такой же невыносимой, какой она сделала мою.

Она напоминала мне крысу, которой я считал Роско, и хотя я не мог избавиться от нее, не разозлив своего брата, я бы с радостью запер ее в коробке, из которой она бы не смогла выбраться.

И может быть, всего лишь может быть, когда я узнаю, где скрывается Гидеон Уинтроп, я бы отпустил ее.

Справедливо.

Я стал причиной развала своей семьи, она – станет причиной падения своей.