Парэк О'Доннелл – Дом в Вечерних песках (страница 63)

Стояли самые долгие дни июня, и солнце только начинало клониться к закату, расцвечивая реку розово-бронзовыми полосами. Его лучи пронизывали висевшую в воздухе дымку, румянили купол собора Святого Павла, золотили металлические конструкции причалов и ряды покосившихся жестяных ангаров. В разговоре с Каттером Октавия опрометчиво высказала свое суждение о мисс Таттон и о том, что могло остаться от нее. Она не знала, откуда взялись эти слова, не знала, во что сама верила, но все равно в душе сформировалось некое убеждение, которое трудно описать словами. По крайней мере, есть вот этот небесный свет и чувство, что ничего больше и не нужно. Есть вот эти роскошные летние сумерки, придающие особую красоту всему обыденному. И хотя свет постепенно угасал, невозможно представить, что он не вечен.

Послесловие и благодарности

Пассажирские железнодорожные вагоны с проходами вдоль рядов купе существовали с 80-х годов XIX века. Первый поезд, состоящий только из купейных вагонов («поезд с коридором», как писала газета «Таймс»), компания «Большая западная железная дорога» пустила в марте 1892 года. Он следовал от вокзала Пэддингтон до Биркенхеда. Из Лондона в Кент в феврале 1893 года такие поезда еще не ходили. Эта историческая вольность – единственная, которую я намеренно допустил. Добровольно сознаваясь в этом, я надеюсь, что читатель не будет судить меня слишком строго.

Что касается мест в Лондоне, где разворачиваются события романа, некоторые выбраны потому, что до́роги мне лично, и я по возможности исходил пешком (правда, на велосипеде не ездил) те районы, где действуют Гидеон, Октавия и инспектор Каттер. В других случаях (особенно если этих улиц или зданий уже нет) я пользовался историческими документами описываемого периода, в частности картой Лондона 1894 года, выпущенной Кадастровой службой Великобритании. Национальная библиотека Шотландии не только оцифровала этот документ, но и сделала его общедоступным в Интернете (бесценный подарок для неумелого автора), с наложением на современные гугл-карты и с функцией навигации. Перед этими работниками архивов я в неоплатном долгу.

Когда к художественному произведению прилагается длинный список использованной литературы, это лишь позволяет истинным ученым убедиться в истинности заблуждений автора; но есть источники, которые мне очень помогли, и я просто обязан их упомянуть. Это книга Джерри Уайта «Лондон в девятнадцатом веке» (Jerry White. London in the Nineteenth Century. Vintage, 2008) – абсолютно необходимая для понимания того, как менялась застройка Лондона в указанный период. А книга Лайзы Пикард «Викторианский Лондон» (Liza Picard. Victorian London. Weidenfeld & Nicolson, 2006) – незаменимый источник сведений о том, чем люди занимались целыми днями (да и ночами) и сколько это им стоило.

Из многочисленных исследований спиритизма Викторианской эпохи только в книге Алекса Оуэна «Затемненная комната: женщины, власть и спиритизм в поздневикторианской Англии» (Alex Owen. The Darkened Rooms: Women, Power and Spiritualism in Late Victorian England. University of Chicago Press, 1989) – насколько мне известно – рассматривается огромное культурное значение спиритизма для женщин как источника общественного капитала и средства выражения подрывных и даже противозаконных идей.

Книга Джоан Лок «Сборник дел Скотленд-Ярда: становление Департамента уголовного розыска в 1865–1835 гг.» (Joan Lock. Scotland Yard Casebook: The Making of the CID, 1865–1935. Robert Hale, 1993), во многом случайно, стала бесценным справочником по процедурным и административным тонкостям Скотленд-Ярда, которые должны были быть известны инспектору Каттеру. Книга Джудит Фландерс «Изобретение убийства» (Judith Flanders. The Invention of Murder. Harper Press, 2011) освещает не только методы работы журналистов того времени и предшествующих периодов, но и объясняет, как возникали правила и ожидания, которые формировали наши нынешние нормы описания преступлений и наказаний.

Я глубоко признателен Мелиссе Харрисон. Она внимательно прочитала рукопись одного из первых вариантов моего романа, помогала мне дельными советами и толковыми замечаниями на протяжении всей напряженной работы над книгой.

Наконец, я хотел бы воздать должное своим близким. Писатели, как правило, благодарят своих любимых только за то, что они помогают им творить. Мы посвящаем им свои книги – вроде бы отдаем дань любви и уважения, а на самом деле просто тешим свое тщеславие.

Шинед О’Доннелл, а также София и Джейкоб много слышали от меня об этой книге. Светлые умные люди, они – моя поддержка и опора. Но главное даже не это. Свет, что исходит от них, во сто крат ярче, чем мои жалкие фантазии. Поэтому им я посвящаю не этот свой труд, а свою любовь, а также – не бог весть какой подарок – всего себя, то, что от меня еще осталось.