Парэк О'Доннелл – Дом в Вечерних песках (страница 38)
– Мистер Хили любезно просветил, ведь он понимает, что я – незаменимый друг. Кстати, он упомянул, что теперь у тебя в руках, так сказать, сразу два портфеля.
– Вот как? – с раздражением в голосе отозвалась Октавия. – И что именно он сказал?
– Да вообще-то ничего определенного. Может, я сделал слишком глубокие выводы, но мне показалось, что я мог бы тебе помочь. Не сердись, дорогая.
Она на секунду отвела взгляд.
– О какой помощи ты говоришь? Чем, по-твоему, ты можешь помочь?
Эльф внимательно оглядел гостиную. Ее освещал только один столб света. Психея молчала, но губы ее шевелились, словно она беззвучно творила заклинание. Другие гости миссис Дигби, в ожидании новых заявлений медиума, оживленно переговаривались тихими голосами, размышляя о природе увиденного.
Эльф закинул ногу на ногу и склонился к Октавии.
– Дело в том, что мне стали известны некоторые факты. Эти факты могут касаться тебя, учитывая твои новые интересы.
В полумраке Октавия пыталась рассмотреть выражение его лица.
– Эльф, ты серьезно? Никогда тебя не поймешь.
Он приложил руку к сердцу.
– Даю слово, старушка. По долгу службы я был вынужден принять участие, скажем так, в дебатах по некоторым вопросам работы полиции.
– И что у тебя за служба? Член какого-нибудь комитета?
– Я член нескольких комитетов, но на их заседаниях невыносимо скучно. Нет, нет, я имею в виду другой официальный статус. Я, так сказать, прикомандирован к Министерству внутренних дел, где выполняю скромную функцию – курирую работу полицейских сил Ее Величества в том, что касается расследования дел, представляющих особый интерес того или иного рода.
– Каких таких дел, «представляющих особый интерес»?
– Как ты понимаешь, я не вправе раскрывать карты, но в определенных случаях твое любопытство может пойти на пользу обществу. Например, насколько мне известно, ты занимаешься делом Похитителей душ.
Октавия внимательно посмотрела на него.
– Я навела кое-какие справки, это так, слышала всякие сплетни, но не более того. А что – есть что-то
Эльф подумал немного и уже хотел ответить, но вдруг резкий неблагозвучный шум возвестил о продолжении сеанса.
– После расскажу, – пообещал он. – Или, может, давай прямо сейчас улизнем?
Ответить Октавии помешал новый потусторонний голос. Голос девочки по имени Розалинда. Судя по ее манере речи (она несколько раз капризно взывала к «няне Джоджо»), Розалинда была из обеспеченной семьи. Правда, как и Элис, она постоянно заговаривалась, и ее лепет оборвался прежде, чем она успела сказать что-то внятное.
Третий дух материализовался внезапно, сам – его никто не призывал. Почти сразу же, как исчезла Розалинда, в другой части зала неожиданно возник еще один столб света. Но этот раз голос принадлежал не ребенку, а молодой женщине.
– Как вы сюда попали? – вскричала она. – Он всегда запирает дверь, говорю я им. Никогда не забывает, приучен быть осторожным – работа такая. Вы что, не знаете, кто он, я вас спрашиваю? Он шкуру с вас спустит.
– Добро пожаловать на наше собрание, добрый друг, – поприветствовала ее Психея. – Назови свое имя, пожалуйста. Тогда нам будет легче понять смысл твоих слов. Ты обращаешься к кому-то из присутствующих?
– Ты только что замуж вышла, говорит один из них. Только что замуж вышла и уже слегла. Жаль, жаль, говорит другой. Позволь нам облегчить твои страдания. А я поняла, поняла. Они что, думали, я – дитя несмышленое?
– Дорогая, назови свое имя. Или имена тех, о ком ты говоришь. Если они причинили тебе зло, помоги нам привлечь их к ответу.
Но дух, игнорируя Психею, продолжал свое. Голос у женщины был натужный, словно болезнь все еще мучила ее, но полнился яростной решимостью. Она задалась целью рассказать свою историю, в чем бы ни заключалась ее суть, и не желала ни на что отвлекаться.
– Вы будете держать ответ перед ним, говорю я. Если со мной что случится, он заставит вас ответить за это. И где вы тогда окажетесь со всеми своими странными словечками? Фу, уберите, говорю. Фу, как воняет, и голова от него плывет.
Снова шум – тихий гул, перерастающий в громкое пронзительное дребезжание, которое заглушало речь женщины. Бряцанье, клацанье на все лады, будто галдеж взбудораженных скворцов, перекрывающий надрывный визг пилы.
– Уберите, черт возьми.
Женщина вроде бы окликнула кого-то, но в гостиной уже стоял невообразимый шум, и Октавия засомневалась, что правильно расслышала имя. Она записала его в блокнот и поставила знак вопроса.
– Кого ты зовешь, милая? – вознесся над какофонией пронзительный голос Психеи. – Повтори его имя и свое назови, если найдешь в себе силы.
Психея еще дважды повторила свою просьбу, но скоро и ее голос потонул в нарастающем неблагозвучии шумов. Когда они наконец стихли, исчез и новый столб света.
А вскоре появился другой, и к концу вечера гости миссис Дигби стали свидетелями еще пяти подобных манифестаций. Все это были духи девочек или молодых женщин, и хотя каждую из них отличало что-то свое – одна твердила стишок, другая беспокоилась о какой-то выставке цветов, – у Октавии сложилось впечатление, что все они принадлежали к низшему сословию. Одна трудилась на текстильной фабрике, как можно было понять из ее сбивчивых слов, и была покалечена, работая за станком. Другая, слепая подметальщица улиц (как это возможно?), угодила под колеса кареты. Она не видела людей, которые пришли к ней, когда она умирала, но почувствовала черный пар по запаху.
Последние две гостьи явились вместе – два столба света рядом – и по очереди путано рассказали свои истории. По-видимому, они были сестры, по роду занятий им приходилось смешивать краски. За годы такой работы их организмы отравились, и в конце концов девушки попали «в больничку».
– Там они нас и нашли, – сказала одна из сестер, Агнес. – И краски исчезли. Если все краски смешать, получится черный цвет, вот и у нас все стало черным. Мы почти ослепли, и в глазах почернело.
Сестры умолкли, и фоновый шум тоже стих. Через некоторое время даже свет Психеи потускнел, черты ее лица утратили четкость. Октавия незаметно поменяла позу. Она больше часа просидела на стуле, но только сейчас почувствовала, что у нее затекли ноги. Остальные зрители, решив, что представление окончено, тоже зашевелились, стали тихо переговариваться.
– Очень увлекательно, – произнес один джентльмен. – Очень увлекательно, миссис Дигби. Мы знаем, что у вас всегда интересно.
Его слова были встречены одобрительным ропотом, но, похоже, не все разделяли это мнение.
– Конечно, мы надеялись, – высказалась невидимая женщина, – что среди них будут одна или две, которые знакомы кому-то из присутствующих, как обычно бывает. Но разумеется, миссис Дигби, зрелище выше всяких похвал, и позвольте еще раз поблагодарить вас за отменную форель.
– Форель была
– Не пробовала, тогда еще не проголодалась. – Октавия помолчала. – Прости, Эльф, никак в себя не приду. Это представление – а это именно представление – оставило тревожное чувство, ты не находишь?
– Да, спектакль неплохой. Сам господин Бусико[33] такие мистификации не смог бы изобразить лучше.
– И то, что они рассказывали… те, кто что-то рассказывал… казалось, что некоторые детали нам уже известны. Очевидно, в этом и состоит фокус. И ведь волей-неволей внимаешь, потому что тебе излагают то, что ты ожидаешь услышать. А на самом деле все куда проще. И безобразнее. Как это сказала миссис Кэмпион?
– Кто?
– Да так, никто. – Октавия подавила дрожь. – У меня из головы Похитители душ все не идут. Все эти истории про них выдумки ведь, да?
– Ну, смотря какие. Что до россказней мисс Бьюэлл, у нее, надо признать, есть определенный вкус к таким вещам. Но в принципе, она далеко не из лучших, дорогая.
– И все же это ведь просто слухи, да? Похитителей душ не существует?
Эльф помолчал, опустив глаза.
– Название придумали газетчики, не ваши, конечно, – из низкопробных изданий. Но они действительно существуют, насколько мы можем судить. Люди исчезают, это известно, просматриваются определенные схемы. Больные девушки из рабочего класса, из низшей среды. Но о таких преступлениях трудно судить наверняка, тем более что… в общем, тел нет. Прости, красотка, но это суровая правда жизни.
– Не надо щадить мои чувства. Я и сама понимаю, что дело жуткое. Пропадают женщины – живые люди, а не тела. Тела-то еще могут найти. Значит, есть что-то еще? Какие-то факты, улики?
Эльф предостерегающе повел рукой.
– Ты же понимаешь, некоторые вещи я не вправе обсуждать.
– А все эти разговоры о черной магии, о зельях и прочем? А страшные рисунки в газетах? Что-нибудь удалось установить? Есть в этих историях хоть крупица правды?
– Крупица, может, и есть. Имеются кое-какие вещественные доказательства. Например, обнаружены остатки каких-то веществ, уж не знаю, зелье это или нет. Клочки ткани, как ни странно. Ткань дорогая, с вышивкой и все такое. Что касается колдовства, что ж, людям свойственно верить во всякие странности. Взять хотя бы этот Клуб привидений[34]. Это же полная чепуха. И еще этот кретин Дойл[35]. На нем тоже лежит немалая доля ответственности.