Папа Рамдас – В видении Бога (страница 4)
Рам Бхатджи «клюнул».
– Разумеется, – ответил он не задумываясь и пощупал пульс Рамдаса: температура была на пике. Он оставил его и спустился вниз. Но тревога за Рамдаса заставила его вновь подняться наверх в четыре утра и проведать его. Осмотрев Рамдаса, он обнаружил, что лихорадки нет и в помине. Градусник показал нормальную температуру. Он был рад, но вместе с тем удивлен и озадачен, признав в конце концов, что «пути Его неисповедимы».
– Надо держать слово, Рам, – напомнил Рамдас. – Не позаботишься ли ты о местечке для него на самый первый автобус в Мангалор?
– Хорошо, – отозвался тот сухо.
В восемь утра Рамдас сидел в автобусе в сопровождении
В один из этих дней Рамдаса и Рамчарана пригласили на обед в дом М. Рамрао (тестя Рамдаса по прежней жизни), у которого в то время жила матушка Рукмабаи. Рамчаран не подозревал о бывших семейных узах. Они пришли на обед и были приняты с большой любовью и теплотой как матушкой Рукмабаи, так и ее отцом. Когда они прощались, матушка спросила Рамдаса, когда ей доведется увидеть его в следующий раз, на что получила короткий ответ:
– На то воля Рама.
При этих словах ее глаза наполнились слезами. Рамчаран наблюдал эту сцену, и кто-то из родственников просветил его насчет отношений Рамдаса и матушки в прежней жизни. Рамдас и Рамчаран вышли из дома, и на обратном пути Рамчаран с любопытством взглянул на Рамдаса и, усмехнувшись, заметил:
– Ты не простой
Что скажешь, весьма существенное замечание!
После краткого пребывания в Мангалоре он уехал на поезде в Эрнакулам.
Все делает Бог
На вокзале его встретил Сандживрао, брат Рамдаса по старой жизни. Он поселил его у себя дома в маленькой комнате. Еда его состояла из молока и фруктов. Он задержался в Эрнакуламе почти на два месяца.
Здесь он приобщился к книгам, которые Сандживрао брал в городской библиотеке, и сделался ненасытным читателем. Он проглотил больше пятидесяти томов религиозной литературы. В частности, он прочитал увесистые фолианты перевода Упанишад Макса Мюллера[10], Бхашью (Комментарии к Святым писаниям) Шанкарачарьи и т. д. Каждый день, кроме прочих друзей, ему наносили визиты местные сановники и известные юристы.
Среди самых знаменательных событий его пребывания в Эрнакуламе стоит отметить кормление бедных. Это случилось следующим образом.
Однажды, когда друзья, как обычно, собрались у него в комнате, он вскользь намекнул, что им неплохо бы «сброситься» и устроить обед для неимущих. Они мгновенно ухватились за эту идею и собрали средства для кормления тысячи человек. Среди вкладчиков следует особо упомянуть одну щедрую душу, которая пожелала остаться анонимной. Этот человек внес основную долю в фонд милосердной акции. Он настолько непритязателен и скромен, что совершает все добрые дела, не разглашая своего имени. Вот кто в полной мере усвоил изречение: «Левая рука не знает, что отдает правая»[11].
Церемония была назначена на ближайшее воскресенье. В. Йер – адвокат – взял на себя роль организатора. Стоял муссон, и зарядили проливные дожди. Местом действия был выбран двор секретариата городского суда, где была сооружена походная кухня и расчищено место для раздачи еды. К вечеру субботы все уже было готово, и повара начали варить угощение. «Меню» составили простое – рис, овощной суп и дал[12]. Небо было сплошь затянуто темными тучами, и дождь лил как из ведра. Вечером В. Йер заглянул в комнату Рамдаса.
– Свами, никакой надежды на то, что дождь кончится, – пожаловался он. – Если так будет и завтра, кормить людей невозможно.
Когда ртов больше тысячи, разумеется, трапезу можно устраивать только под открытым небом.
– Не волнуйся, Рам, – утешил его Рамдас. – Предоставь это дело Богу.
К рассвету еда была готова, но ливень продолжался. Рано утром Йер снова забежал к Рамдасу, и на лице его было написано отчаяние.
– Что нам делать? – воскликнул он.
– Мы ничего не делаем, – напомнил Рамдас. – Всё делает Бог. Всю эту процедуру мы затеяли по Его воле. Теперь Его дело – позаботиться о том, чтобы она прошла успешно.
Начало обеда было назначено на одиннадцать утра. В девять дождь хлестал, как и прежде. Половина десятого, без четверти десять – ничего не менялось. Но тут случилось нечто странное: тучи начали постепенно редеть. Дождь прекратился, и небо просветлело. Через полчаса в безоблачной синеве ярко сияло солнце, будто в разгаре лета. Ровно в одиннадцать началась раздача еды. Рамдаса сопроводили к месту действия как наблюдателя. Зрелище несметных толп во дворе и на дороге заставило его сердце затрепетать от волнения. Обед прошел безупречно, без лишнего шума и толкотни. Всемогущий Бог вкушал еду тысячами ртов.
Один из друзей подсчитывал количество пришедших едоков, и оказалось, что их около трех тысяч. Еды, приготовленной на тысячу, хватило, чтобы накормить втрое больше народу! Многие, наевшись досыта, уносили лишние порции к себе домой.
Если есть в мире страна, где нищета и голод охватывают огромные массы населения, то это Индия. Спасение от этого бедствия – очищение умов и сердец эксплуататоров, как внутренних, так и внешних, от невежества и эгоизма. По существу положение угнетателя даже тяжелее, чем угнетенного, так как он сеет карму, чреватую суровым воздаянием. Только глубокое осознание равенства, основанное на чистоте восприятия и пробужденном духе жертвенности, может привнести в мир гармонию, покой и счастье.
В обеде участвовали все прослойки бедняков и неимущих, включая так называемых неприкасаемых. В три часа раздача еды закончилась: все до единого были накормлены. Когда двор опустел, на землю слетелась огромная стая ворон и склевала все остатки риса. Правду сказать, в природной экономике вороны – лучшие мусорщики. Двор был вычищен самым добросовестным образом. Но самое удивительное, что к четырем часам небо снова заволокло тучами и дождь припустил не на шутку. Рамдас вернулся в свою комнату. Бог блестяще справился с задачей: накормил три тысячи человек обедом, приготовленным на тысячу, и во время раздачи еды остановил дождь на шесть часов.
Рамдасу помнится, что некоторые люди – участники и свидетели акции – приписывали ее успех ему, но он бесцеремонно прерывал их:
– Заслуга в том только Бога. Не превозносите слугу за то, что сделал хозяин.
Глава 3. Калади – Казарагод – на пароходе
Место рождения Шри Шанкарачарьи
В один из вечеров Рамдас был особенно опьянен экстазом. В тесном кругу друзей, в том числе В. Йера, он самозабвенно вещал о вселенском аспекте Бога. Йер жадно внимал его словам.
– Вся Вселенная насквозь пронизана Богом, – проповедовал Рамдас. – Видимые и невидимые миры – это всё Он, проявленный и не проявленный. Нет никого и ничего, кроме Него. Всё, все – только Он. Такова истина. Тогда какой смысл говорить обо «мне» и о «тебе», о «моем» и «твоем»? Всё – Он, и всё – Его.
Рамдас продолжал в том же духе. Слова лились из него неудержимым потоком. Он увидел, что комнату затопил блаженный свет и сидящие в ней люди стали прозрачными тенями. Несущие мощную силу слова и царящая в комнате атмосфера оказали удивительное воздействие на Йера. Лицо его озарилось нездешним сиянием и глаза заблестели от слез.
– Так значит, у меня нет ни дома, ни родных – куда же мне теперь идти?! – Отчаянный крик души всколыхнул все его существо и поверг в большое волнение. Он задрожал и покачнулся. Друзья тут же подхватили его, вывели наружу и уложили на скамью. С полчаса он пролежал в забытьи транса, после чего вернулся к внешнему миру и твердым шагом направился к Рамдасу.
– Свами, я ухожу домой, – заявил он.
– Значит, ты вернул назад эго, которое ненадолго потерял, – с улыбкой отметил Рамдас. Тот кивнул и удалился.
Сандживрао и другие друзья предложили Рамдасу съездить вместе с ними в Калади, местечко, где родился великий Шанкарачарья. Это было совсем недалеко от Эрнакулама, в нескольких остановках по железной дороге.
Собралась компания примерно из двенадцати человек – друзей с их семьями. Доехав до деревеньки, они направились в сад на берегу реки Алвайе, где стоят два храма – Шарады[13] и Махадева. Перед храмами на возвышении лежит побеленная каменная плита, упокоившая прах матери Шанкарачарьи.
Природа, вобравшая всю прелесть, простоту и умиротворенность деревенского пейзажа, пленяла своей красотой. Храм окружали густые рощи манго и хлебных деревьев, среди них вздымались высоко к небу кокосовые пальмы, кивающие в тон ветру своими хохолками. Святое место, скрытое в прохладной тени буйной зелени, было окутано дивным очарованием.
Брахман почтенного возраста, местный старожил, поведал гостям древние легенды и истории, связанные с Калади, а также рассказал о посещавших его знаменитых личностях. Ему выпала великая честь служения Свами Вивекананде, который в годы своей бродячей жизни проходил через деревню.
Хорошо известный эпизод из детства Шанкарачарьи, ознаменовавший его вступление в