Папа Добрый – Туда, где живут драконы (страница 9)

Утром пошёл проверять схрон с рыбой. Ночью дождь прекратился, и натоптанные мной тропинки успели подсохнуть. Рыба была на месте. Выбрал две крупные тушки, две помельче оставил, решив проверить, насколько долго в пещере может храниться пища.

Как же трудно работать одной рукой. Хорошо ещё, что повредил нерабочую, но и то, где нужно что-то придержать или подправить, левая рука жутко ноет даже от небольшого давления на неё.

Выпотрошил, почистил и пожарил карасиков. Сковородка моя не требует масла, но это не значит, что мыть её не нужно. Кошка, несмотря на то, что с удовольствием сосёт молоко приёмной матери, вымотала из меня всю душу, услышав запах рыбы. Выпрашивала, тёрлась, требовала, кусалась, остановилась только когда получила пару маленьких кусочков. Потом ещё долго ходила за мной по пятам, в надежде на добавку.

К середине дня отправился на озеро, там был отличный пляж, который сегодня станет моей обсерваторией. Со сторонами света проблем у меня нет, наручный коммуникатор работает исправно, а вот время, настроено по стандарту, что никак не соответствует местным условиям. Из-за возникающей путаницы, точно знаю, что сбился в счёте дня на два, в какую сторону, сказать не могу. Как-то не пришло мне в голову ставить зарубки сразу, да и не мог я физически. Так что будем сегодня определять полдень.

Нарезал с кустов тонких ровных прутиков, выбрал место на пляже. Воткнул один прутик, стал наблюдать, как тень от него движется и укорачивается. С интервалом в десять минут, помечал окончание тени, новым прутиком.

На берег пришкандыбала Старшая, со своим интернациональным выводком. Скотинки чуть не порушили мои сверхточные измерительные инструменты. Кошка устроилась играть с больной рукой. Она впивалась в припухшее запястья коготками, пыталась укусить, а после, облизывала место укуса своим шершавым языком. А ещё она была горячая и утробно урчала, вызывая своими вибрациями, ноющую боль в суставе. Но боль это была больше приятная, чем причиняющая неудобства. Хотелось верить, что, таким образом, кошка изгоняет боль. Ведь не зря же говорят, что кошки знают, где болит, и всегда ложатся на это место.

Тень от прутика начала удлиняться. Выждав ещё дважды по десять минут, убедился, что это не обман, замерил все расстояния. Удалил все лишние прутики, оставив только центральный, и тот, что отмечал самую короткую тень. Выставил на коммуникаторе таймер, что бы завтра прийти на пляж к нужному времени и установить полдень. Ещё завтра попробую, приблизительно определить широту, на которой нахожусь. Формулу я не помню, но начертив на песке круг, подрисовав к нему солнце, которое на экваторе в зените, прикинул, как будет выглядеть расчёт.

Подобрал кошку на руки, поманил за собой Старшую с козлятами, пошёл в лагерь готовиться к обеду.

Во второй половине дня сделал из грязной половины ящика салазки, закрепив на нём парашютный строп. Резать строп было жалко, поэтому я несколько раз пропустил его через подготовленные отверстия, накрутив достаточно широкие помочи.

Сделал три ходки с запада на северо-восток, нагружая ящик камнями. От одной точки до другой, по моим меркам, около полутора километров, а может и больше. Тяжело оценивать расстояние по пересечённой местности, да ещё не по прямой. Нагрузка для ног получилась сумасшедшая. К концу второй доставки ноги гудели и требовали отдыха.

С окончанием третьей ходки, сам себе сказал, что Серёжа молодец, натаскал горку камней, а где брать глину, одним аборигенам известно.

На следующий день врубил умника и исписал расчётами половину пляжа, пытаясь вспомнить, чему какие синусы равны.

Вот, учитесь в школе, как следует, и даже не думайте, где эти синусы вам пригодятся в жизни, иначе попадёте как я, и будите своей необразованностью аборигенов смешить.

Вспоминая своего учителя геометрии, пожалел, что не драл он меня как сидорову козу, за слова, «да нахрена мне эти синусы». Но тут меня осенило, что всё проделанное, это филькина грамота. Что вот так вот на глаз, определить широту, можно только в равноденствие. Да и то, без таблиц и прибора, измеряющего точный угол, сделать это очень проблематично. А ещё, есть такие понятия, как кажущееся положение и реальное положение солнца. И всё, что я в принципе смогу вспомнить, касается вычислений на Земле, а здесь и размер планеты другой, и горизонт не такой, и атмосфера может преломлять свет иначе. Короче, убедил себя, что не в широте счастье.

Чтобы не страдать от безделья, пошёл по округе, увеличивать ареал обитания.

Но главной неприятностью стало появление стаи волков. И не как в прошлый раз, троица не осмелившихся приблизится особей, а полноценная банда хищников, в которой я насчитал двенадцать взрослых, внушительного размера животных, которые вынудили меня запереться в гарпии, на двое суток.

Пока волки были единственными крупными хищниками, которых мне довелось встретить. Но даже этот факт не вселял особого оптимизма.

Попробовав моё убежище на прочность, стая заняла выжидательную позицию, укрывшись за деревьями и кустарником. Стоило мне только сдвинуть фонарь, как волки, будто по команде, брали меня плотным кольцом окружения. Думаю, столь настойчивое внимание к моей персоне, было связано с присутствием трёх коз, разделяющих со мной пространство, неприступной для стаи крепости.

Через двое суток, возникла острая необходимость, переходить от глубокой обороны к нападению. Мы израсходовали запасы воды, животинки два дня ничего не ели, от чего были крайне обеспокоены, плюс, гадили божьи твари там же, где и жили.

Дабы не испытывать судьбу, сразу вооружился винтовкой, выбрав направление ведения огня. Заранее, несколько раз просчитал, с какой стороны волки приближаются быстрее. У меня был отличный шанс, подстрелить пару особей, и успеть закрыть за собой фонарь, прежде чем хищники реализуют потенциал своего нападения.

Снял винтовку с предохранителя, приготовился. Раз, два, три, фонарь с шипением откатился назад. Резко встаю в полный рост. Одиночный, в кинувшегося в мою сторону волка. Ещё одиночный, и тут же короткая очередь на три иглы, в хитреца, пытающегося улизнуть за куст. Так же резко сажусь и закрываю фонарь. Бах, бах, две увесистые туши, по инерции ударили в остекление гарпии, забарабанив лапами по фюзеляжу и плоскостям.

Выглядываю под стеклом, что бы оценить результаты своей стрельбы. Двое с пробитой грудью, кровь из пасти, хрипят, но ещё дышат. Вряд ли снова поднимутся на лапы. Ещё один, с разорванным боком, распростёрся у куста, изломав своим весом крупные и мелкие прутья. Двадцать минут беснования стаи окончились её очередным рассредоточением. Хищники не намеривались так легко сдаться. Стая снова разошлась по своим укрытиям.

Ещё через пятнадцать минут, к одному из подранков, приблизились двое. Они жалобно скулили, обнюхивали товарища, тычась в него носами, пытались зализать рану.

Да здравствует тактика гориллы. Бросил короткий взгляд назад, туда, где волки будут атаковать со спины, снова открыл фонарь, дал две короткие очереди в сердобольных зверей. Ели успел укрыться, снова услышал над головой бух-бух-бух.

– Ага, собаки серые! Не на тех нарвались! – злорадствовал я.

Второй получил пучок игл в грудь и шею, подыхает с разорванной глоткой.И так, промежуточные итоги. Минус пять, осталось семеро. Последние двое совсем жуткое зрелище. Первый с простреленным насквозь боком, кишки вывалились наружу, лежит в луже собственной крови.

Стая снова стихла, начала расходиться по своим засадам.

– Ну, уж нет, – радуюсь превосходству собственного интеллекта. – Вот вам нежданчик.

Всаживаю ещё две короткие очереди, по паре игл, в отступающего врага. Одного сразу наглухо, второму угла перебила позвоночник. Волк взвыл, закрутился юлой, пытаясь подняться, но больше чем опереться на передние лапы, у него ничего не получилось.

Стая, не то в конец озверела, не то в конец отупела, кинулась на закрывающийся за мной фонарь. Целый час в свирепом припадке они атаковали корабль. Рычали, грызли и царапали когтями. Их осталось всего пятеро, но вот только теперь, они не отдалялись от меня дальше, чем на расстояние одного прыжка. И отходить дальше, как мне показалось, больше не собирались. Началась тактика измора.

Придётся идти ва-банк. На дне рюкзака, лежат три свето-шумовые гранаты, что когда-то, были заботливо вставленные в поясные отсеки лётного скафандра. Не знаю, с каких времён так повелось, но три гранаты и игольник в нагрудной кобуре, это обязательный атрибут пилотов штурмовика. Очевидно, были прецеденты. Вот и сейчас, прецедент, был как нельзя под стать.

Будучи абсолютно уверенным, что не успею закрыть фонарь, приготовил нож, гранату и пистолет-игольник. Отбиваться с винтовкой в кокпите было не с руки, да и опасно, уж слишком велика убойная сила. Не ровен час, можно и рикошет словить.

Открываю фонарь, бросаю гранату, жму закрытие фонаря. Одна проворная тварь успевает запрыгнуть и её накрепко зажимает, ломая кости. В агонии, хищник хватает меня за шиворот и начинает трепать как тряпку. Все мои питомцы забились в дальний угол. Краем зрения вижу, как ещё одна тварь пытается протиснуть морду в образовавшуюся щель фонаря.

В этот момент бабахнуло так, словно это я сам башкой в колокол ударил. Уши заложило, все звуки слились в единый, переливающийся гул, мир раздвоился и поплыл в разные стороны. Не отдавая особого отчёта своим действиям, почувствовав, что хватка зверя ослабла, начинаю бить ножом куда-то над своей головой. Ощутил, как за шиворот потекла горячая и липкая жижа.