Папа Добрый – Туда, где живут драконы (страница 18)

Через час, мы вернулись на берег, с полной корзиной малины, где нас ждала Иолка, с объёмной вязанкой тонких прутьев. Как-то я сразу сообразил, что вязанка эта именно её, и предназначена она для плетения корзины.

Давно уже хожу без куртки, используя только штаны комбинезона и ботинки. Станнер или игольник приходится крепить на поясе, благо, свободных крепёжных слотов в достатке. Под штанами у меня одежды нет, комбез же с функцией очистки тела, да и вообще, современная одежда, типа комбинезонов, не подразумевает ношения нательного белья. И вовсе я не из стеснительных, что боятся оголиться перед народом, тем более перед таким, для кого нагота, это природное естество. Но вот как-то не хотелось привлекать к себе внимание, если вдруг чего проснётся в организме.

Скинув ботинки, но оставшись в штанах, с непередаваемым удовольствием, прошёлся босыми ногами по горячему песку, а потом разбежался, что есть мочи, и кинулся в прохладную воду. Проплыл под водой несколько метров, вынырнул, набрал полные лёгкие воздуха, поднял над головой руки, и медленно пошёл ко дну. В прозрачной, практически кристально чистой воде, отчётливо видел, что начало твориться на берегу. Свидетели произошедшего, метались из стороны в сторону, размахивали руками, что-то кричали, но не смели зайти в воду, глубже, чем по пояс. Наконец я ощутил ногами ледяную воду, и столь же ледяное дно, твёрдое, с острыми выступами. Оттолкнулся и поднялся на поверхность. По моим прикидкам, глубина метров пять, или около того, и предположение о подводных родниках, скорее всего, оказалось верным.

На берегу, не то возмущались, не то дивились моему поступку, а возможно и поражались. Вдруг, я только что, ушёл под воду, что бы сразиться с каким-нибудь водным духом?

Добравшись до глубины, где мне было по пояс, поманил к себе Иолу, медленно пятясь назад. Девушка скинула свою меховую юбчонку, и чуть покачивая бёдрами, направилась ко мне.

– Увать? – вопрошала она.

– Неа, плавать.

Иола вошла в воду по пояс и остановилась, как вкопанная. И сколько я её не звал, дальше не продвинулась ни на шаг.

И вот тут, я совершил глупость. Поняв, что девчонка не умеет плавать, решил, всенепременно её научить.

Взял Иолку за талию, ушёл, где мне было по шею, и отпустил её, заранее развернув лицом к берегу. Естественно, вместо плавания, были визги, брызги и пускание пузырей. И когда я поддержал девушку руками, она тут же впилась в меня, прижимаясь всем обнажённым телом. Спасая собственную жизнь, она начисто забыла о моей. Я вдоволь нахлебался воды, чуть не потопленный хрупкой, но внезапно ставшей сильной девчонкой, но от затеянного, не отказался.

Кое-как, отстранив Иолку от себя, добился такого её положения, что она оказалась лежащей на моих вытянутых руках, не имея возможности за меня ухватиться. Опуская руки, поощрял её барахтанья, медленным продвижением в сторону берега. После третьей или четвёртой попытки, у неё получилось, и она поплыла по-собачьи, фыркая, булькая и поднимая стены брызг.

Добравшись до берега, и не совсем понимая, что только что произошло, девчонка смотрела на меня удивлённым взглядом, хлопая мокрыми ресницами.

Протянул к ней руки, погруженные в воду ладонями вверх, как бы приглашая, на очередной заплыв. Иола всё правильно поняла, скользнув голой грудью и животом по моим рукам. На глубине моего роста, развернулся и снова пустил купальщицу в свободное плавание, лишь слегка поддерживая за живот. Раза с пятого, она барахталась уже настолько уверенно, что не нуждалась в поддержке. Когда же она выдохлась, мы выбрались на берег, где завалились на нагретый песок, обжигающий кожу. Хотелось, конечно, дойти до тенька, где песок тоже был горяч, но не жгуч, но, нащупавшись нежного девичьего тела, шансов добраться туда без позора, у меня не было. Всё, что должно было пробудиться в здоровом мужском организме, проявило признаки жизни.

Да, меня смущал её юный возраст, но за десять лет, что я провёл в Содружестве, привык к мысли и факту, что возраст не имеет значения. Да и по местным меркам, Иола уже давно не девочка.

Немного отдышавшись, и побарахтавшись у самого берега с Лимой, Иола прошмыгнула в тень кустов, где и улеглась, игриво глядя на меня. Мне кажется, она прекрасно понимала, что сейчас со мной происходит, и постаралась не усугублять ситуацию своей близостью, но мне всё равно пришлось закрыть глаза, когда увидел, как коснулась песка её мокрая грудь.

Солнце припекало, спина горела, кожа сохла до трещин, и я снова направился в воду, чувствуя, что накал страсти ослаб. Зайдя в воду почти по грудь, услышал, как меня окликнули.

– Се!? – словно брошенный ребёнок, тянула ко мне руки Иола.

– Плыви ко мне. – поманил я её, отходя всё глубже.

Иола поплыла, хаотично бултыхая конечностями, а добравшись до цели, обвила меня ногами и руками, прижавшись, как можно сильнее. Всё что можно было почувствовать при таком контакте, я почувствовал. И бусинки её сосков, и жар гениталий, коснувшихся моего живота. Внутри снова всё закипело, а эта бестия, ещё и попыталась запустить руку мне в брюки.

Ссадив её с себя, так, что бы это не выглядело, будто я её отвергаю, развернул девчонку в сторону берега, придав ускорения толчком под пятую точку, а сам, нырнул на глубину, туда, где вода была холоднее.

Проплыв какое-то расстояние под водой, вынырнул, переводя дыхание, и направился в сторону камышей, искренне надеясь, что какое-то время, побуду в одиночестве и покое.

Мне повезло. Действительно, целый час меня никто не тревожил, и я даже успел покемарить, под трель какой-то далёкой птицы.

В реальность меня вернула Кошка, нагло протопавшая по моему животу.

Потом пришла Иола, с увесистым камнем и палкой, напоминающей колотушку.

– Ну, вот, ты уже с семейными разборками заявилась? – улыбнулся я.

Но нет, всё обошлось, а вместо разборок, меня попросили нарезать камыша, который Иола, умело колотила, пока тот не распушался до состояния отдельных, тонких волокон. Нити эти развешивались на прутик- рогатку, воткнутый в землю, а когда набирался пучок толщиной в руку, Иола перевязывала его, и принималась за новый. Таким образом, она наколотила три пучка нитей, длиною, примерно, в метр.

Потом вернулись охотники, и мы были приглашены в общину к ужину, и послушать рассказы, об удачном походе.

Охота действительно была удачной. В больших плетёных корзинах, мужчины общины принесли неплохое количество мяса. Их трофеями был олень, несколько диких свиней, а так же мелкие зверьки, типа белок и зайцев.

Интересно, по картинкам учебников, я помнил, первобытных, несущих добычу на палке, лежащей на плечах охотников. Но на деле, ничего подобного. Шкуры были сняты, туши разделаны на большие куски, проложенные между собой, какой-то пахучей травой. При этом запах был резкий и даже едкий, но, не неприятный. Думается, запах этой травы должен отпугивать насекомых, а может и хищников, идущих по следу крови. Кишки животных были выброшены или выпотрошены, а ливер, употреблён в пищу во время самого похода. Очень рациональный подход к делу.

Нам передали часть добычи, которую я потом отнёс в пещеру, и помогли донести прутья, приготовленные Иолой. Я выпросил себе побольше свинины, отказавшись от части оленя, уж очень меня интересовал свиной жир, который пущу на приготовление мыла, ну и вообще, свинина, она привычна и понятна, и в приготовлении, и в употреблении.

Как не пытался объяснить Те, что с удовольствием позволю племени хранить запасы мяса в пещере, он так ничего и не понял, и разговор пришлось отложить, до лучших времён.

Остаток вечера, я провёл лёжа у костра, наблюдая, как ловко распускает прутья Иола, и плетёт, весьма вместительную корзину.

«Во всём виноват дождь»

Ночью, над головой, громыхнуло так, что задрожал корпус корабля.

Живность, что по обыкновению на ночёвку забиралась в кокпит, металась из стороны в сторону. Козы бились о стенки, Кошка жалась в угол. Иола что-то безустанно бормотала, сидя на коленях, и сложив руки на груди.

Эффект неожиданности, застал врасплох и меня, так как сонное сознание, из предшествующей тишины, отчётливо выхватило оглушительный щелчок электрического кнута, расколовшего пространство у самых верхушек деревьев. Протяжно свистя и шипя, наращивая мощь, разряд вышиб из черноты ночного неба, ослепительную вспышку, сопровождённую таким громом, что завибрировал не только метал, но и сама земля.

Не желая никого успокаивать, я поднялся на четвереньки, и плотно закрыл фонарь гарпии, поймав себя на мысли, что неплохо было бы соорудить навес над фонарём, как раз на такой случай. Снова улёгся, раздражённый бесполезной суетой вокруг, отвернулся к стене, стараясь таким образом защитить лицо от, попадания в него, копытцем, например. Пусть грохочет, сколько хочет, не страшны нам ни гром, ни молния. От последней, мы вообще защищены лучше, чем кто бы то ни было, на этой планете. Гарпия, как клетка Фарадея, внутри неё никакие молнии не страшны. И с этими мыслями я постарался снова уснуть, ожидая дождя. Люблю, когда дождь барабанит по крыше, особенно, по металлической.

Увидав моё равнодушие к происходящему, население кокпита, медленно, но верно, начало приходить в чувства и успокаиваться.

Первой, пробравшись между мной и стенкой, была Иола. Она всё ещё что-то бормотала, держа меня за руки. Потом повернулась ко мне спиной, свернулась эмбриончиком, прижалась, всем своим видом намекая, что её нужно обнять, как можно крепче. Собственно, чему я и не стал сопротивляться.