Папа Добрый – Проект «Мышинария» (страница 14)

– А вот и сокровища. – прогнусил лысый, разворошив сено.

– Ну нет, ребята, пулемёта я вам не дам. – и моя пятка угодила гнусавому чётко туда, через что он с таким трудом произносит звуки.

Соскочив с телеги, я попытался вытащить топор, но моментально понял, что это не моё. Точнее говоря, я просто не смог его поднять. Сколько в нём было веса, одному гному известно, хотя тот, играючи укладывал топор в телегу.

Пока лысый поднимался, двое его подельников не тратили время зря. Они уже окружили меня с двух сторон, размахивая небольшими ножичками. Ну ладно, пусть будет так, воодушевился я, всё ещё свято веря, что это не взаправду.

Оказалось, что я сносно владею приёмами рукопашного боя, но и нападавшие, были далеко не дилетантами, и вскоре я сообразил, что в отличии от меня, они-то, со мной в игры не играют. А когда из-за кустов появились ещё трое, да с палками, реальность для меня проявилась в полной красе. Как они меня пизд… Били. Как взрослого.

Правда и я, не намерен был сдаваться, и после пары весомых зуботычин, обзавёлся оружием, что ухитрился отнять на перехвате, снова зарядив лысому в сломанный нос. Ну вот, жить стало легче, но ничуть не веселее. Тычки сыпались как из рога изобилия. Били от всей широты своей души, не жалея собственных сил, и меня соответственно.

– Вот баран, ни чему не научился. – прозвучал в голове голос Горыныча.

А ведь прав ящер, баран я и есть. Я ж ещё когда от деревянного чурбана получал, Горыныч говорил неоднократно, что палки не просто так стоят, что на всё воля старухи Математики. Но тогда я счёл это некоей метафорой, а Горыныч то буквально имел в виду.

Постарался вспомнить, в какой последовательности приходили удары, и очень скоро обнаружил, что вращающийся чурбан, это, как будто бы я, вращающийся среди окружения. Сверху, снизу, поворот, снизу, в голову, в живот, поворот обратно, блокируем грудь, разворот, бедро, плечо и слева в живот. Вот, так мне нравилось уже больше. Я практически не пропускал ударов, вовремя блокируя их, буквально предвидя, какой будет следующим. Через какое-то время, я начал отвечать, представляя, например, что после того, как я блокировал удар в левое плечо, человек, стоящий сзади, постарается ударить по голове сверху, а следовательно, поднимет руки, открывая, грудь, живот и пах. Отчего бы тогда, не ткнуть своей палкой заднего? И стало получаться. Не сразу, и не всегда удары достигали цели, оппоненты мои тоже не стояли истуканами, но, в конце концов, инициатива полностью перешла на мою сторону. И словив кураж, я достаточно быстро разобрался со своими обидчиками. Бил сильно, наверняка, но очень старался не убить.

В конечном итоге, когда все шестеро валялись, я проверил у них пульс, и убедившись, что все живы, покидал их в придорожную канаву.

С разбитыми казанками, рассечённой губой и бровью, заплывшим глазом и саднящими рёбрами, я победоносно уселся в телегу, и пони двинул дальше.

– Ну вот, а ты боялась. Делов-то.

– Бедненький. – жалея меня, словно малого ребёнка, приблизилась ко мне Вера. – Сильно болит?

– Ерунда, словно комарики покусали. – хорохорился я, но чуть не заскулил, когда Вера надрезала мне край века под глазом, пуская скопившуюся кровь.

– Там, почти перед самым городом, будет болотце. Не забудь остановиться, я трав лекарственных соберу, а то, ты до завтра весь опухнешь.

Я кивнул головой и завалился на спину, успев заметить, как отшатнулась от меня девушка.

– Ты чего? Что-то не так? – поинтересовался я, не поднимаясь.

– У тебя раны затягиваются. – в голосе звучало волнение.

Она снова приблизилась ко мне, и пальцами раздвинула мне веки правого глаза, он был менее заплывшим.

Ну конечно, всё это время я сидел в балахоне. Эта привычка уже надёжно закрепилась в моём поведении, я даже вперёд и вверх научился смотреть, практически не поднимая головы при людях. Кстати, на такое никто не обращает внимания. Многие не поднимают глаз при встречи с незнакомцами, да и знакомым, смотрят в глаза крайне редко.

– Вот блин. – как-то раздосадовано сказала Вера. – А я всё надеялась, что показалось. А ты вон, этот, драконоборец. Да ещё какой. Шестерых бандитов тыщ-тыщ-тыщ, и в канаву.

– Бритвой по горлу и в колодец. – бурча себе под нос, произнёс фразу из прошлой жизни. – И что, это плохо?

– Конечно. Мы пока до болота доберёмся, мои примочки тебе уже не нужны будут. И получается, что я тебе должна останусь.

У меня не было сил выяснять, что и за что она будет мне должна, хотя приблизительно, я догадывался, на что она намекает, и я просто ответил.

– Ничего ты мне не должна, мы же договорились уже.

– Правда?

– Правда.

– И Ночью поклянёшься?

– Ночью клянусь, ничего не должна.

Девушка повеселела и даже улыбнулась, прилегла рядом, пристраивая голову на моё плечо.

– Можно? Не больно?

– Не больно. – тихо ответил я, ощущая, как моё нутро требует покоя.

– За меня никогда ещё никто не заступался. – медовым голосом, и одновременно с грустью, поделилась Вера, взяв мою руку в свои ладони.

Проснулся я в состоянии, разительно отличающимся от предыдущего. Рёбра и кишки уже не ныли, гематома с глаза почти сошла, бровь не кровила, ссадин на руках практически не было заметно.

– Вовремя. – сообщила мне Вера. – Тебе умыться нужно. Кровь смыть.

– Ну как? – поинтересовался я своей физиономией, умываясь у попавшегося по пути колодца.

– Красавчик. – совсем не весело оценила моё жёлто-лиловое лицо девушка. – Но к глазам, очень идёт.

Мы уже въехали в город, точнее говоря, в ту его часть, что расположена перед внешней городской стеной. Домики здесь были плохенькие, покосившиеся, редко-стоящие, в окружении дворовых построек. Сами же дворы, вплотную примыкали к полям, засеянным разными культурами. Вот эта, похожа на пшеницу, эта, точно горох, а вон там, царица полей кукуруза.

– Поздно уже. – сообщила Вера. – Тебе точно надо в город? Может здесь заночуем?

Я взглянул на небо. Дело движется к полуночи, Афелиста ползёт к зениту, а следовательно, Радуга села уже несколько часов назад.

– Да не, в город надо, поближе к рынку. Трактир какой-нибудь найти, а лучше, постоялый двор.

– У меня денег нет. – категорично предупредила Вера.

– Разберёмся. – ответил я и потянул коня к городским воротам.

Дружинник, что стоял у ворот, опытным взглядом окинул меня и повозку.

– Куда? – это был вопрос, предполагающий развёрнутый ответ.

– На рынок. – ответил я.

Охранник продолжал стоять, ожидая подробностей.

– Товар от кузнеца из Чудовиц. Покупатель завтра меня встретит.

– А эту, с собой потащишь? – охранник кивнул подбородком в сторону девушки.

– Угу. – согласился я, не поднимая глаз на дружинника.

– Ну, дело твоё. Ещё одной собакой на улице больше будет. – фыркнул дружинник, освобождая нам путь.

– Я завтра уже уйду. – сообщила девушка.

– Да лучше бы ты вообще не приходила. – дружинник демонстративно плюнул в знак призрения.

Сразу за стеной начинался новый город. Дома здесь были добротные, крепкие, с ровными дощатыми заборами. Учитывая, что уже глубокая ночь, ставни на большинстве окон были закрыты, а улицы малолюдны. Постепенно, стали появляться и каменные дома, с деревянными тротуарами вдоль их дворов, а после и вовсе, деревянные строения пропали, и им на смену пришли двухэтажные постройки, с мастерскими и лавками на первом этаже. Улицы были извилистыми, шириной как раз под две телеги, что бы можно было разойтись при встрече. Местами попадался каменный тротуар. Как и в большинстве домов, окна в лавках были закрыты.

Немного попетляв по улицам, вышли к следующей стене, ворота в которой были раскрыты нараспашку, а какая-либо охрана, отсутствовала как класс.

Сразу от ворот начиналась брусчатка, заборы стали выше, дома за ними крепче. Выложенные уже не камнем, а каменными блоками, они походили на маленькие крепости, многие из которых, даже имели собственные сторожевые башенки.

В этой части города проживала местная знать и крупные предприниматели. Торговцы, землевладельцы, богатые хозяева постоялых дворов и трактиров, крупные ремесленники. Здесь же находился и особняк наместника, почта, и здание городского собрания. Ну, и, конечно же, рынок, цель моего путешествия.

– Рынок вон на той улице, сразу за домом направо. Как раз упрёшься в рыночную площадь. – указала мне Вера, явно с какой-то грустью в голосе.

– Уже расходимся? – поинтересовался я.

– Пора. – согласилась та, указывая на здание позади меня. – Постоялый двор. А я переночую где-нибудь на улице.

– Ни чего подобного. – не согласился я. – Пойдём.

Не спрашивая её согласия, взял девчонку за руку, и поволок внутрь трактира.

Обстановка внутри оказалась очень знакомой. Такие же, как у Рафата деревянные столы, деревянные скамьи вдоль них, такой же календарь на стене.

Присев за ближайший к выходу столик, стали ожидать появления столового. Однако, подбежавшая к нам служка, быстро сменила радостное лицо на недовольное, сообщив, что обслуживать девушку не станет, и было бы лучше, если бы она вообще покинула заведение.

На мой вопрос о наличии свободной комнаты для ночлега, я получил категоричный отказ от самого хозяина, который учтиво сослался на то, что все номера заняты.