Папа Добрый – Да будет тень. Чародеи. Курс первый (страница 11)

– Ну, конечно. – огрызнулась Пифита. – Хочешь, чтобы книга мне руки откусила? Сама сходи, посмотри, раз такая умная.

Ужасно хотелось полистать принесённую толстенную книгу ещё, но, Пифита поспешила её возвратить, дабы не гневить, проявлявшего к ней благосклонность джина. Напросился проводить её до библиотеки. Было очень интересно посмотреть на этого джина, а ещё, безумно хотелось курить. К нам на хвост упала Яшма, пообещав, что не будет мешать.

Во дворе перед общежитием курящих не было, а пирс бухты был пуст. У меня снова возникла идея, сходить в порт, и попытать счастье на свету, а не как в прошлый раз впотьмах, и я планировал, что до ужина успею обернуться.

Джин впечатлил. Во-первых, он был реально синим, и появился не из бутылки, а из достаточно большой вазы, что-то вроде амфоры, что по большому счёту, сути не меняло. Во-вторых, он не дать не взять, был похож на прозрачного. Такой же подвижный, аморфный, не могущий долго пребывать в одном образе. Сирена чуть не взвизгнула при его появлении.

По-моему, хранитель библиотеки был неравнодушен к нашей собаке. По крайней мере, ко мне и Яшме, он отнёсся достаточно холодно, а когда выяснилось, что мы не за книгами, а так, за компанию, совсем потерял к нам интерес.

– Ты какая-то дёрганая. – вроде как подметила Пифита, обращаясь ко мне. – Всё переживаешь за Определение?

– Нет. Курить хочу страшно.

– Ой, а я как волнуюсь. – вмешалась Яшма. – Мне кажется, я не справлюсь. Думала, буду зельеваром или врачевателем, а определилась в стихийники.

– Это тоже здорово. – успокоила Пифита ящерицу. – А зачем курить? Зачем ты это делаешь? – это уже в мой адрес.

– Дура потому что. – ответил я, ибо иного варианта у меня не было.

Прости Сирена, придётся тебе потерпеть мои пороки. Но думаю, в мире магии, большого вреда твоему здоровью я не нанесу.

– А парни курящие в школе есть? – поинтересовался я.

– Есть парочка, на факультете зельеваров. – не напрягая память, ответила Пифита.

– Может у них перебиться? Поможешь?

– Не советую. Просто так они тебе ничего не дадут.

– А за красивые глазки?

– Ты серьёзно?

– Да не в этом смысле. – рассмеялся я, вспомнив, что на меня женские чары действовали регулярно.

– Всё равно не советую. – отговаривала Пифита.

– Тогда, надо заработать, подскажешь чего?

– Даже не знаю. Вам, первокурсникам, разве что в вечерние няньки, или в трактир, столовы́ми. Но там сущие крохи, грамм за две смены.

– Я бы заняла. – обречённо выдохнула Яшма, но у меня у самой ни грамульки.

– Пифита, а ты не займёшь? Обещаю, я отдам.

– Ладно, – согласилась та. – пошли в город, пока лавки не закрылись.

Город в свету был куда более привлекательный, чем в свете одиноких фонарей. Домики не казались такими мрачными и понурыми. Цветные занавесочки на окнах, цветы на подоконниках. Снующая по улочкам мелкая домашняя живность и детвора. Мужчины, женщины, идущие по своим делам. Маленькая бричка с осликом, гулко долбила колёсами по брусчатке. Из дома, с табличкой «Модистка», вышли две барышни в пышных ярких платьях.

– Пошли, посмотрим на стелу. – попросила Яшма, указывая на чёрную иглу, возвышающуюся над крышами домов.

На центральной площади, посреди круглого газона, целясь остриём в небо, стояла чёрная, четырёхгранная десятиметровая игла. Метровая в основании и сходящая на «нет» в своей вершине, выполнена была из какого-то цельного камня.

– Четыре грани символизируют четыре стихии. – пояснила Пифита. – Огонь, воду, воздух и землю.

– Можно было и тремя обойтись. – зачем-то вставил свои пять копеек.

– Это почему. – тут же отреагировала будущая стихийница Яшма.

– Воздух, это же имеется в виду ветер? – уточнил у Пифиты.

– Ну, да.

– Ветер, это порождение воздушных масс, возникающее из-за разницы температур.

А не болтаю ли я чего лишнего? Ведь кое-кто, советовал мне поменьше умничать. Впрочем, это замечание было воспринято, как чуть большая осведомлённость, но с некоторым пренебрежением, дескать, магистрам виднее было, сколько граней нужно.

За стелой, как раз на противоположной стороне площади, размещалось массивное двухэтажное здание, сложенное из крупных блоков, и украшенное фальшь-колоннами, якобы, удерживающими крышу.

С одной стороны от массивных дверей, гармонично сочетающихся своим величием с размерами здания, чёрная таблица с золотой надписью и золотой рамкой «Банк княжества Алм-Ка-Язар», с другой, более скромная в своём убранстве и размере, гласящая, что здесь находится почта города Хакмат.

Мы прошли по узкой улочке в сторону порта.

Там, как правило, до обеда, шла бойкая оптовая торговля, и заключались сделки с транспортной компанией Гермеса, что владела почти монопольными правами на перемещение грузов через телепорты. Вечером же, на рынке можно было встретить разве что детвору, использующую торговые ряды, как полигон для игр. А вот сгрудившиеся вокруг рынка лавки, никуда не деваются до самой темноты.

«Табак. Чай. Специи» – гласила вывеска на одной из таких.

На её крыльце, сидел пожилой мужчина в кожаном жилете на голое тело, с кривым, коротким ёжиком чёрных волос на голове. В руках у него была немудрёная газета, всего из четырёх листков, и он увлечённо читал колонку с новостями.

– За чаем? – спросил мужчина, отреагировав на наше появление.

– Нет. – ответил я. – Мне бы трубку приобрести.

– А, понимаю-понимаю. – со знанием дела произнёс владелец лавки, поднимаясь с крыльца. – Хотите сделать подарок?

– Нет, для себя.

Мужчина поджал губы, многозначительно окинул пигалицу взглядом, но проявлять заботу о моём здоровье и лишать себя прибыли не стал.

– Стало быть, себе берёте. Предпочтения есть? – и он продемонстрировал шикарнейшую трубку, с костяным стаммелем, золотым колечком и лакированным мундштуком из тёмного дерева, упакованную в красивый футляр, обитый кожей и бархатом. Трубка явно была женской модели, и скорее, больше подходила для фарсу, нежели для курения.

– Боюсь, мне это не по карману. – честно уведомил я. – Давайте, что попроще.

Выбор трубок был велик. От простеньких деревянных, до дорогих, из рогов и бивней животных, из морской пены, богато украшенных металлом и камнями. Однако, продавец порекомендовал не скупиться уж совсем, и предложил пенковую трубку, сказав, что она отлично впитывает влагу, достаточно прочная, а главное, не нагревается и не выгорает.

Количество сортов табака тоже впечатляло. И все со своим особым ароматом. Чтобы перепробовать весь ассортимент, понадобится лет двести, не меньше.

Как итог продолжительной беседы и недолгих торгов, я стал счастливым обладателем неплохой трубки и объёмного, литрового кисета с табаком. А за красивые глазки, заимел и старенький, потёртый кожаный футляр для трубки, который, при желании, можно было закрепить на поясном ремне.

За все эти удовольствия Пифите пришлось раскошелиться на десять грамм маки. Много это или нет, стало понятно, когда она заявила, что за такой вес, можно купить два платья. И хорошо, что Пифита не пошла на попятную, но я однозначно понял, что торчу ей на приличную сумму, по здешним меркам.

Эх, если бы я тогда знал, что маленькая Сирены вскоре вполне самостоятельно будет зарабатывать, постеснялся бы брать взаймы. Но об этом никто не знал, включая меня, а охота, она пуще неволи.

Возвращаясь через порт, решили опробовать покупку.

Примостились на стоящие у края пирса бочки и ящики, забили табачок, Пифита помогла разжечь.

Ммм, хочу заметить, курить такой табак, одно наслаждение. Это вам не сигаретная гадость, где табак вперемешку с навозом. Приятный вкус и запах ароматного кофе. Две глубокие затяжки и все мучения сняло как рукой, и казалось, насытили на сутки вперёд. Но я сделал ещё одну, и пустил большое дымное кольцо.

По взгляду подруг понял, что они хотят попробовать. Ну, и кем же я буду, если не научу девчонок плохому?

Прокашлявшись, а кое-кто, даже пустив слезу, обе заявили, что редкостная гадость. Однако, до самого ужина твердили, что во рту и в носу, до сих пор держится кофейное послевкусие.

Вернуть, взятое в долг, удалось этим же вечером. Не без помощи случившейся неприятности, но кто на то посмотрит, если всё сложилось очень даже хорошо.

Мой любимый нелюбимый скандинав, сделал, как ему казалось, комплимент, в адрес стройных ножек Сирены, объявив, что если бы у него были такие ноги, он бы на руках ходил.

– Кстати, как твоя рука? – добавил он.

Даже с большой натяжкой нельзя было принять это за заботу. Весь его вид говорил, что он гордится крепостью своих костей. Баран твердолобый.

– А как твоё ущемлённое самолюбие? – уколол я. – Про руку, через пару дней я и не вспомню, а вот о том, как ты получил по мордасам от девчонки, будут ходить легенды. Первокурсница нагнула третьекурсника. Браво мне, брависсимо. Кто молодец? Я, молодец.

Сработало. Швед завёлся, закипел, глазки забегали, но выступить с агрессией против девчонки, он явно не смел. Видать, не в чести это было у парней.

– Я пьян был… – начал оправдываться швед.

– Ага, и на задницу мою пялился. – добавил я.