Паоло Бачигалупи – Затонувшие города (страница 49)

Маля вернулась к каналу и махнула Тулу. Получеловек всплыл и вслед за ней забрался в башню из воспоминаний Мали.

Когда Маля была маленькая, это здание принадлежало ее отцу и его миротворцам. Они жили в полном достатке. Здесь Маля разговаривала по-китайски, как цивилизованный человек. Когда она оказывалась на улице, то говорила на языке Затонувших городов, но здесь она говорила на мандарине.

Девочка перемещалась между двумя мирами, и это давалось ей легко. В этом Маля походила на мать. Ей ничего не стоило перейти из одного мира или из одной культуры в другую. Она умела заставить иностранцев прислушаться к себе и принимать всерьез. Убеждала их, что антиквариат матери – подлинный. Заставляла отдать ей деньги. И при этом она умела жить и в Затонувших городах, добывая то, что потом покупали иностранцы. Потом мать относила добычу иностранцам, и они считали ее не ловкой мошенницей, а уважаемым торговцем антиквариатом.

– Что это за место? – спросил Тул.

– Я здесь выросла, – ответила Маля, – миротворцы снимали здесь квартиры. У владельца были китайские предки, поэтому он умел обращаться с миротворцами. Знал, как им угодить. Готовил их любимую еду и все такое.

Двери в квартиру давно вышибли, мебель порубили на куски и сожгли. Здесь жили солдаты, а потом какие-то животные. Хомяки, может быть, судя по горкам пуха и блестящему мусору в углу.

Маля стояла в центре квартиры и вспоминала. Квартира оказалась меньше, чем она думала. Тогда она была огромной, а теперь коридоры стали короткими, а потолки – низкими. Она толкнула одну из дверей и нашла свою кроватку. Матраса не было. Она обнаружила его в комнате матери. Прожженный и простреленный, он затыкал окно, как будто кто-то загораживался им от огня.

Дом, разрушенный и разграбленный. Дыры от пуль в стенах, гильзы на полу. Застарелая вонь мочи. Несколько картин все еще висело на стенах, но кто-то разрисовал их зелеными крестами.

Тул обходил комнаты, как тигр, и наверняка составлял в уме схему. Подмечал каждое окно и дверь, каждую стену, смежную с другой квартирой, каждый выход к каналу.

Маля выглянула в разбитое окно и увидела птичье гнездо, кажется, голубиное. Судя по всему, голуби оттуда уже улетели, и довольно давно.

Тул посоветовал ей высматривать не только людей, но и животных. Бегущие животные или летящие птицы могут предупредить о приближающихся солдатах или солдат – о ней. Если она вспугнет стайку голубей, то с тем же успехом могла бы просто вылезти на видное место и закричать, привлекая к себе внимание.

На изумрудно-зеленой воде канала крутился маленький ялик – кажется, торговец лапшой. Маля удивилась, что в Затонувших городах живет кто-то, кроме солдат, но Тул пояснил, что вокруг армии всегда собираются всякие прихлебатели. Торговцы, дети, шлюхи, фермеры, контрабандисты, бутлегеры, наркодилеры.

У армии есть свои нужды, и она находит способы получить желаемое. Солдаты перестреляли всех ошметков в городе, но других гражданских оставили в живых. Патриотический долг Гленна Штерна состоит в том, чтобы стереть с лица земли Армию Бога, Волков Тейлора и Ополчение свободы, но для этого ему нужна поддержка мирных жителей.

И жители его поддерживали. В конце концов, им некуда было деться. Как и солдатам. Их всех удерживали на месте приграничные армии, непроходимые джунгли и море. Как пауки в банке, которым только и остается, что убивать друг друга.

Мале стало горько при виде мирных жителей, которые продавали на канале овощи, мясо и горячую лапшу. Они могли разговаривать с солдатиками. Наверняка еще и шпионили на армию. Рассказывали, где найти каждую семью миротворцев в городе, чтобы выслужиться и отвести пулю от себя.

Маля смотрела на них сверху вниз и воображала, как стреляет в них и как отплатит им за то, что ее выдали и заставили бежать, за то, что они помогали убивать тех, с кем девочка выросла и от кого зависела.

– Месть, – прогудел Тул у нее за спиной.

– Ты читаешь мысли? – испугалась Маля.

Тул покачал головой.

– Ты полна гнева. Твое тело говорит об этом каждым движением. Это легко понять. Твой сжатый кулак достаточно красноречив.

– Тем людям внизу не пришлось никуда бежать, – сказала Маля с коротким смешком.

– И ты бы хотела изгнать их, как изгнали тебя.

– Конечно, – Маля пожала плечами, – преподать им урок.

– Ты думаешь, вид бегущих испуганных врагов что-то изменит?

– Ты теперь за доктора Мафуза, что ли? – Мале не нравился назидательный тон Тула. – Не начинай вот это «око за око, и весь мир ослепнет».

Тул сверкнул зубами в ухмылке.

– Нет. Месть сладка. – Он прятался в тени и казался массивной смертоносной статуей, – но эти люди давно позабыли о мести. Они не помнят, зачем убивают друг друга.

– Доктор Мафуз говорил, что от жизни в Затонувших городах люди сходят с ума. Как будто безумие приходит с приливом. Как только поднимается вода, смертей становится больше.

Тул рассмеялся.

– Да нет, никакой мистики. Люди всегда жаждут убивать, вот и все. Нужна всего парочка политиков, чтобы поддерживать раскол, или парочка демагогов, чтобы подогревать ненависть к чужакам, и вот, оглянуться не успеешь, как целый народ кусает за хвост сам себя, бегает по кругу, и так пока ничего не остается. Легко разрушить место вроде Затонувших городов, когда у тебя есть люди, с которыми можно работать. Вы любите подчиняться. У таких, как я, есть хотя бы оправдание, но у вас? – Тул снова улыбнулся. – Я никогда не видел созданий, которые так же сильно мечтали бы вцепиться соседу в горло.

Маля хотела возразить, но тут грохнула пушка, прервав ее. Снаряд упал где-то к востоку от них. Потом еще один. И еще. Тул прислушивался, а потом медленно кивнул.

– Что ты слышишь? – спросила Маля.

Тул посмотрел на нее:

– Волны войны. Прилив погребет под собой Гленна Штерна. Армия Бога внезапно оказалась хорошо вооружена.

– И?

– Объединенный патриотический фронт долго не продержится. Если твой друг Мыш все еще жив, он подвергается все большей опасности с каждым днем. Пушки девятьсот девяносто девятого калибра означают, что Армия Бога сумела договориться о поставках оружия, несмотря на морскую блокаду. Вероятно, они обещали поделиться добычей со своими поставщиками, которые достаточно богаты и достаточно сильно нуждаются в сырье. – Тул пожал плечами. – Это может оказаться любая страна или компания. Может быть, «Сайкан майнинг». Может быть, «Лоусон энд Карлсон». Или «Пател Глобал», или «Синьхуа индастриал». Неважно. Армия Бога продала последний мусор из своего города, чтобы потанцевать на могиле своих врагов.

– Откуда тебе все это знать?

– Я многого не знаю о человечестве, – улыбнулся Тул, – но в войне я разбираюсь. В топку войны нужно постоянно бросать патроны, оружие и снаряды. И они не достаются дешево. Единственное, что есть у вождей, – мусор из этого города. Я очень сомневаюсь, что они помнят, почему начали драку. Теперь им просто нужна территория, чтобы продать еще немного мусора и купить еще горсть патронов.

– Значит, они покупают боеприпасы извне? – поняла Маля.

– У них нет ни ума, ни средств, чтобы делать оружие самим. Их всех поддерживают люди, которые хотят на этом заработать.

– Эти люди, – сказала Маля, – «Лоусон и Карлсон» или кто там. Они торгуют с обычными людьми? Или только с солдатами?

– Ты о чем?

Покупатели. Маля с трудом сдерживала волнение. До сих пор остались желаюшие. Прямо как в детстве, когда мама находила богатых людей, собирающих древности. Покупатели.

Она повела Тула вниз по пыльной лестнице.

– Никому не говори, – прошептала она, как когда-то ее мать, тайник которой нашла Маля.

Маля поднялась на уровень выше канала. Осмотрела коридор. Никого. Тихо. Пробежала пальцами по стене, надавила, ища кнопки. Нажала сильнее. Они заржавели.

Тул протянул руку, и она тут же услышала щелчок. Кусок стены отошел в сторону.

– Тайный ход? – поинтересовался Тул.

– Мама построила тайник по совету моего старика. Он подкупил много людей. Сам увидишь.

Маля повела Тула за собой. За тайной дверью скрывался огромный склад. Больше двух квартир. В нем было темно. Свет пробивался только через крошечные зарешеченные окошечки высоко наверху. Мало кто счел бы их достойными дополнительного изучения. В этот угол здания не было прохода, и он остался нетронутым, хотя все квартиры разгромили.

Маля прищурилась. Ее окружали сокровища. Они все еще были целы. И не в детских мечтах дело.

Сокровища действительно существовали.

Картины маслом в золотых рамах. Мраморные бюсты мужчин и женщин. Старинные ружья. Изодранное знамя с кругом белых звезд на синем фоне и красно-белыми полосами. Потрескавшаяся мраморная голова ростом почти с нее, отколотая от какого-то забытого памятника и привезенная сюда на барже. Старые заплесневевшие книги. Обрывки бумаги. Рукописи. Остатки Эпохи Ускорения.

Мать Мали знала историю и чувствовала, чего хотят иностранные покупатели. И все это осталось здесь, совершенно нетронутым. Ценности, которые никогда бы не бросил человек, который стал отцом ее дочери.

Тул подобрал серую форму какого-то давно забытого солдата и поднял ее к свету. Аккуратно сложил. Поднялась пыль. Взял старинный мушкет, повертел в руках.

– Ну как? – спросила Маля.

Тул непонимающе посмотрел на нее.

– Как думаешь, мы сможем это продать? – уточнила она. – Выбраться отсюда на эти деньги? Найти контрабандиста. Если они ввозят сюда оружие, смогут вывезти и нас, нет? Если будет много денег.