Паоло Бачигалупи – Затонувшие города (страница 44)

– Погоди!

– Что такое? – Маля посмотрела на него, пытаясь говорить как можно тверже. – Тебе есть что сказать, старик? – Она протянула ему дробовик. – Забирай, мне он не нужен. Либо ты спустишься вниз по течению и получишь своих парней, либо не спустишься и не получишь.

– Может, я пристрелю тебя там.

– Норны, – сказала Маля, – да я давно мертва. Ты не понял, старик? Если ты меня убьешь, это ничего не изменит. Я просто ошметок. Людям плевать. Над последней шлюхой будут плакать больше, чем надо мной.

Девочка подняла руки, развела их в стороны.

– У меня нет брони. Ничего нет. Если хочешь стрелять, стреляй. Всем плевать, – она посмотрела на него, – но если тебе нужны парни, спускайся вниз по реке. Мы встретим тебя там и отдадим их. Ну, или можешь пристрелить меня и получить их трупы.

Она повернулась и пошла в джунгли, не оглядываясь. По ребрам катился пот. Она ждала пули.

Игра. Вся жизнь – просто азартная игра. Ты делаешь свои ставки против Норн и судьбы. И снова, и снова, и снова.

Она шла дальше, ожидая пули.

Глава 7

– Ты хочешь, чтобы я отвез вниз по течению вот это?

Лодочник смотрел на Тула, вышедшего из джунглей. Они встретились ниже Моховой земли, и, увидев Тула, лодочник так испугался, что его едва не унесло течением. Тул оскалился:

– Я не собираюсь с тобой воевать. Мы скоро уйдем из твоей жизни, и тебе не придется даже вспоминать о нашем существовании.

– Кто ты? – спросил лодочник, посмотрев на Малю.

– Просто ошметок, – ответила она, когда Тул бросил обоих пленников на лодку и сам влез на борт, из-за чего лодка опасно накренилась.

– Это невозможно. На моей лодке не спрятать собакорылого.

Тул зарычал, оскалив тигриные зубы.

– Можешь звать меня Тулом, получеловеком или плюсовым, но еще раз назовешь собакорылым, и я сломаю тебе ребра, съем твое сердце и уплыву на твоей лодке.

Лодочник дернулся.

– Это невозможно. Нас никогда не пропустят, если на борту будет… – Маля была уверена, что он хочет снова назвать Тула собакорылым, но не осмеливается. – Будешь ты, – сказал он после паузы.

– А это не твое дело, – отмахнулся Тул, – скажи нам, где враги, и в нужный момент я спрячусь.

– И вы нас отпустите, когда закончите? – лодочник все еще сомневался.

Маля и Тул одновременно кивнули.

– Мы просто хотим помочь другу, – сказала Маля.

– Помочь другу? – удивился лодочник, – вот так ты платишь за нашу доброту? А если бы не помогли тебе с Клариссой? Где бы ты была теперь?

– Ничего личного, – Маля вспыхнула и отвернулась.

– Все вы такие. Стреляете, убиваете, и во всем этом нет ничего личного, – лодочник мрачно посмотрел на нее. – Мы для вас, детишек с ружьями, даже не люди.

– Это не моя война, – ответила Маля, – и я не хотела в этом участвовать. Я не просила солдатиков за мной охотиться. Мне нет до этого дела!

Высказав это, девочка почувствовала себя довольно глупо. Перед ней, на дне ялика, лежали два мальчика, которых Тул связал сплетенными побегами кудзу. Пленники Мали. Ее жертвы.

С помощью Тула девочка могла бы отрезать им руки, а потом выкинуть мальчиков за борт и ржать, глядя, как они пытаются уплыть. Маля обладала властью над ними, и она использовала ее, чтобы они исполняли ее желания.

Конечно, она уже по уши в этой войне и погружается только глубже.

– Просто отвезите нас вниз по течению, и мы вас отпустим, – пробормотала она, – так как мы никому не хотим причинять боли.

Лодочник усмехнулся и хотел сказать что-то еще, но поймал взгляд Тула и промолчал. Мале стало нехорошо. Связанные испуганные мальчики. Человек, который не сделал ей ничего плохого, а она этим воспользовалась.

Маля что, такая же, как солдатики?

Но она же никого не убила! Если бы этих мальчиков нашли солдатики, они убили бы их или бы забрали в рекруты, как Мыша. И, уж конечно, не отпустили бы.

Ветер тронул паруса, и они отошли от берега. Утреннее солнце отражалось от воды, превращая реку в сверкающего дракона, извивавшегося по равнине до самых Затонувших городов и дальше, до моря.

– Я могу довезти вас до территории Объединенного патриотического фронта, – горько сказал лодочник, – дальше у меня нет никаких связей. Я не торгую с устьем реки. До моря вас не довезу.

– Нормально, – кивнула Маля, – просто провези нас мимо войск Объединенного фронта.

– Вместе с… получеловеком?

– Не беспокойся, – сказал Тул, – солдаты меня не заметят.

– А если я тебя им сдам?

– Я убью тебя и твоих парней, – заверил его Тул.

Этого ли хотелось Мале? Собиралась ли она играть в ту же игру, что и солдатики?

– Развяжи их, Тул, – сказала она, – отпусти мальчиков. Они ничего не сделают. К тому же, когда мы дойдем до постов, ребята должны быть свободны.

Тул пожал плечами и развязал пленников. Мальчики сели на дне лодки и, оглядываясь, растирали запястья и лодыжки.

– Я знал, ошметкам помогать нельзя, – сказал один из них.

– А вы бы взяли нас с собой, если бы знали, что со мной он? – спросила у него Маля, указав на Тула. – А? Взяли бы?

Мальчик просто посмотрел на нее.

– Ну да, – сказала Маля. – Так я и думала.

Река стала шире, впереди показались Затонувшие города, высящиеся над джунглями. Здания тянулись к небу, напоминая мертвецов, вылезающих из могил. Башни, склады, стекло, мусор. Горы бетона и кирпичей там, где рухнули целые здания. И везде болото, вонь, тучи москитов.

Маля смотрела на город с двойственным ощущением. Когда она жила здесь, это было мирное место для игр. Школа, жизнь с мамой и папой, сборщики, которые приходили покупать у мамы антиквариат. А теперь она видела пожарища, руины, мусор, слышала выстрелы. Карта мирных территорий и спорных кварталов.

Когда здесь были миротворцы, они хотели поставить ветряки для получения энергии и гидрогенераторы. Что-то у них даже получилось. Мама водила Малю посмотреть на ветряки в устье реки – огромные белые ветровые установки, похожие на гигантские белые цветы. Отец девочки имел к этому какое-то отношение, но она была слишком мала, чтобы понять, охраняет ли он сами ветряки, или китайских строителей, или еще кого-то. Но теперь, глядя на реку, Маля снова увидела их. Ветряки были сломаны.

– Мой отец с ними работал, – она указала на ветряки.

– Ошметок, – пробормотал один из мальчиков.

Маля хотела его пнуть, но сдержалась.

– Они все сломали, – сказал лодочник.

– Миротворцы?

– Вожди. Как только Китай вывел миротворческий контингент, вожди стали стрелять в ветряки, пытаясь разрушить электросеть. У них был договор о разграничении полномочий, который не мог продлиться долго. Объединенный фронт отвечал за ветряки, а Ополчение свободы – за подстанции, – он пожал плечами. – Они перестреляли друг друга. Объединенный фронт взорвал станцию. Ополчение заложило бомбу под ветряки. А потом Армия Бога выбила их отсюда, продала сталь и все остальное, и ветряки отправились к «Лоусону и Карлсону», чтобы их переделали в оружие, – мужчина кивнул на Тула. – Уверен, они об этом кое-что знают.

Тул не отреагировал, сказал только:

– На войне многое приходит в негодность.

Он шевелил ушами, прислушиваясь к ветру, в его взгляде загорался какой-то интерес. Маля внимательно наблюдала за монстром.

Иногда его странное звериное лицо казалось почти человеческим – например, когда Тул смеялся или когда пытался объяснить ей вред самоуверенности. Но сейчас, когда они приближались к Затонувшим городам, она снова поняла, сколько животных соединилось в этом создании. Получеловек, полусобака, полутигр, полугиена… Идеальный хищник.

Они подходили к Затонувшим городам, и Тул казался все более и более живым. Его огромное тело, казалось, пульсировало от желания боя. Охоты. Схватки.

– Как только мы зайдем за этот поворот, – сказал лодочник, – то окажемся уже в городе. Территория Армии Бога. Им нужно дать взятку.

– Ты это делал? – спросил Тул.