Паоло Бачигалупи – Затонувшие города (страница 33)

Маля пряталась в густой зелени джунглей, изучая деревню, пытаясь увидеть признаки скрытой опасности. С подбородка у нее капал пот. Над ухом звенели москиты, но девочка продолжала смотреть.

Ни одного движения.

Поля обуглились и все еще слегка дымились, черная зола покрыла землю, кучами легла в борозды – там, где сгорел урожай. Уже прошел целый день, но дымок все еще завивался над землей спиралями, а по ней змеились серые полосы – там, где под слоем грязи сгорели древесные корни. Несколько фруктовых деревьев все еще дотлевали, их черные ветви торчали, как обгоревшие пальцы. Больше от фруктовых садов Баньяна ничего не осталось.

Инстинкт самосохранения орал Мале прижаться к земле и уползти.

Просто уйти.

Но она сидела и смотрела на поле.

Поле казалось совсем голым. Как только она выйдет из джунглей, ее будет видно отовсюду. Маля искала какое-нибудь укрытие, какой-нибудь способ проникнуть в город, не выходя на открытое пространство, но сгорело все.

Трусит она или нет?

Больше получаса она смотрела на кружащихся над городком ворон и грифов – больше не было никого – и, наконец, перестала раздумывать. Что бы ни случилось с Мышом, она должна это узнать. А единственный способ найти что-то – войти в деревню.

Она пошла по полю, то и дело оглядываясь. Пепел шуршал под ногами, как листья, звенели насекомые, но людей она не видела.

Посередине поля она наткнулась на доктора Мафуза.

Он лежал лицом вниз в грязи, пепле и полусгоревшей пшенице. Пепел черными пятнами оставался у Мали на ногах. Она присела и перевернула тело. Очки у него разбились. Она вдруг поняла, что жидкая грязь – это кровь доктора, смешавшаяся с пеплом. Норны… Маля протерла его очки.

Он шел прямо на пули. Как будто он был одним из солдат Армии Бога. Как будто носил амулет, который должен был его спасти.

– Как можно было быть таким идиотом? – спросила она, и ей тут же стало стыдно за то, что она сказала это вслух. Да, он был глупый, но зато добрый. В любом случае он заслужил какое-то уважение. И точно не заслужил такого. Не заслужил лежать лицом вниз в крови и грязи.

Маля попыталась надеть очки обратно, но они никак не налезали, да и толку в них больше никакого не было. Она сидела рядом, сжав очки в руке, и ничего не понимала.

Он был добрый и жалостливый, доктор единственный вступился за нее, но теперь он был мертв. Как и все люди, которые плевали в нее и называли ошметком.

И что она должна теперь сделать? Помолиться? Еще что-то?

Все придерживались разных ритуалов, все хоронили людей по-разному и приносили разные жертвы, но доктор не был глубоководным христианином и не чтил Бога-Мусорщика. У него был маленький молитвенный коврик, и иногда он молился, а еще читал книгу, буквы в которой Маля не могла разобрать. Он говорил, что это арабский, но Маля не представляла, что делают арабы со своими мертвыми.

Может быть, огонь? Отец говорил, что китайцы сжигают мертвецов. Может быть, это и подойдет. Она подхватила доктора Мафуза под мышки и с трудом потащила. Он оказался удивительно тяжелым. Свинцовый мешок, сопротивляющийся ее движением.

Но Маля тащила и тащила доктора по глине и пеплу. Пот тек в глаза, она стонала и тащила дальше. Рубашка мертвеца разорвалась. Маля потеряла равновесие и рухнула на землю, измученная и покорившаяся.

Глупость какая. В городке все равно не осталось ничего, что можно было бы поджечь. Объединенный патриотический фронт уже все сжег. Ей никак не разжечь погребальный костер.

Маля села посреди поля, утирая пот, и смотрела на мертвого.

Они даже не позволяют людям умереть, как положено.

Ей хотелось плакать. Она даже не могла проводить доктора Мафуза в ту загробную жизнь, которой он ждал. Девочка не знала, сколько она просидела так, глядя на труп. Несколько минут или часов.

А потом она увидела тень и испуганно подняла глаза. Над ней стоял получеловек.

– Мертвые тела всегда тяжелые.

Получеловек поднял доктора. Хотя тело уже окоченело, Тул легко подхватил его и перебросил через плечо.

Глава 24

Тул слушал, как девочка обыскивает деревню, и одновременно копал могилу найденной лопатой. Она снова и снова звала Мыша по имени, и Тул с трудом удерживался, чтобы не заткнуть девочку. От горя Маля стала совсем дурой.

«Дай ей поплакать, – сказал он себе, – солдаты ушли».

И все-таки это его раздражало. Никакой дисциплины. Если они пойдут на север вместе, она станет обузой.

«Так брось ее».

Но Тул ее не бросил и сам не понимал почему. Пора было идти. Он как будто ощущал на себе чужие взгляды. Ему хотелось к ночи оказаться подальше от деревни. Маля все искала и искала, звала Мыша по имени, переворачивала обгоревшие тела и рылась в развалинах домов, а Тул оставался рядом с ней.

Наконец Маля вернулась к Тулу – он опускал тело доктора в могилу.

– Может быть, они похоронили Мыша, – сказала она.

Тул покачал головой:

– Нет, они не тратят время на такие нежности.

Кажется, девочка собиралась заплакать, но справилась с собой и помогла ему забросать тело доктора землей. Тул нашел в горах обугленного мусора большие куски бетона и навалил их на могилу. Двигался он медленно, проверяя свои силы и вспоминая, на что он на самом деле способен.

Наконец монстр положил на могилу последний кусок бетона.

– Это удержит койволков? – спросила Маля, глядя на кучу бетона и камней.

– Это больше, чем кто-нибудь сделал для меня или моей стаи, – резко ответил Тул и почти улыбнулся, когда Маля вздрогнула при этих словах.

Люди очень дорожат своими мертвыми. Если кто-то из его стаи погибал на далеком поле битвы, никто не собирал тела и не хоронил их. Если тебе везло, ты присутствовал при смерти, чтобы выслушать их, а если нет – сам рассказывал их историю после битвы, но так с мертвыми никто не возился.

Люди все делают очень медленно, и поэтому они уязвимы.

Девочка встала, глядя на кучу мусора. Лицо ее покрывали грязь, кровь и пепел. Еще один обломок, выброшенный на берег войной. Точно такая же, как и все дети на всех войнах, где доводилось сражаться Тулу.

Если бы она родилась в другое время и в другом месте, она, наверное, интересовалась бы парнями, вечеринками и красивой одеждой. Ну, если бы она жила в бостонской аркологии или в огромной башне в Пекине. Вместо этого все ее тело покрывали шрамы, вместо одной руки торчала культя, глаза у нее были жесткие, как обсидиан, а улыбка нерешительная, как будто она знала, что ее обязательно ждут страдания, и очень скоро.

Неподалеку копалась в пепле собака, намереваясь чем-нибудь поживиться. Наконец она вцепилась в мертвую козу, разорвала ей живот и добралась до внутренностей. Подбежала еще одна дворняга, оскалила зубы и зарычала. Первая тут же убежала, таща кишки за собой.

Девочка смотрела на них.

– Это была собака Рега, – сказала она. Помолчала и сказала еще: – И коза его.

Может, девочка сошла с ума? Это случается с людьми. Иногда они видят слишком много и тогда лишаются рассудка. Теряют волю к жизни. Сворачиваются в комочек и сдаются безумию.

Тул решил, что он ничего не может сделать для девочки, но оставлять хорошее мясо диким псам не годится. Он оставил Малю и могилы и подошел к козе.

Собака наклонила голову и показала зубы. Зарычала при приближении Тула. Тул тоже приподнял верхнюю губу.

«Ты в самом деле будешь сопротивляться, братишка?»

Он рыкнул, и собака тут же съежилась и отскочила. Тул чуть не рассмеялся. Он поднял козу, чувствуя себя совершенно довольным. Он выздоравливает, а теперь еще и хорошо поест. Скоро он снова станет собой.

Нельзя было подходить так близко к Затонувшим городам, думать, что в этом хаосе найдется место и для него.

Теперь он приходит в себя и скоро убежит отсюда.

Маля смотрела, как Тул отгоняет собаку. Рык получеловека разнесся по всей деревне, в нем звучали злоба и жажда крови.

Собака сбежала, поджав хвост, оглядываясь, не гонятся ли за ней. И тут Маля заметила рядом с получеловеком кого-то еще. Кто-то прятался в развалинах.

Целую секунду Маля надеялась, что это Мыш, потом испугалась, что вернулись солдаты, а потом поняла, что не права.

Женщина выбралась на открытое место и остановилась, глядя на них. Амайя. Одежда на ней висела лохмотьями. Она была почти голая, и тело покрывали кровавые полосы – следы ударов или царапины от веток. При виде Мали и Тула она замерла.

– Амайя? – прошептала Маля.

Лицо Амайи исказил ужас. Мале показалось, что она похожа на удравшую собаку. Амайя в ужасе посмотрела на Тула, потом снова на Малю.

– Это ты, – сказала она, – ты во всем виновата.

Маля шагнула вперед. Она хотела помочь, или извиниться, или хоть что-нибудь сделать.

– Что случилось?

– Ты во всем виновата, – снова сказала Амайя и повторила с ненавистью: – Ты!