Паоло Бачигалупи – Затонувшие города (страница 29)

– И ты полагаешь, что я тебе должен?

– Ты должен! Очень много! И сам об этом знаешь.

Тул медленно присел, так что их лица оказались на одном уровне.

– Может быть, и должен. Может быть, моя честь даже требует, чтобы я отплатил тебе как-то. Но выслушай меня, девочка. Если ты пойдешь со мной, ты получишь шанс выжить и убраться отсюда. Я возьму тебя с собой и помогу убежать, – он выпрямился, – или можешь вернуться и попытаться спасти своего дружка от его собственной глупости.

– Но ты же можешь его найти!

Получеловек растянул губы, показав зубы.

– Ты что, думаешь, я твоя собака?

– Нет! – Норны, как же с ним сложно. Даже солдатики ведут себя разумнее. Получеловек казался ей почти нормальным, но потом вдруг превращался в чудовище. – Помоги мне! Пожалуйста!

– Если я тебе помогу, ты будешь считать, что долг уплачен?

– Помоги мне найти Мыша.

– Кто он для тебя?

– Друг.

– Друзей найти легко.

– Не таких, как он.

– Ты готова умереть, чтобы его спасти?

– Норны… – Маля беспомощно оглянулась, – если он умрет, я тоже умру. Больше мне терять нечего.

Получеловек, огромный и страшный, смотрел на нее. Он не двигался.

– Забудь, – Маля отвернулась и пошла по болоту. – Делай, что хочешь, а я должна его догнать. Если он умрет, я тоже умру. Вот и все.

– Стая, – сказал получеловек, – он один из твоей стаи.

По тому, как он это сказал, стало понятно, что речь идет не просто о собаках или койволках, которые охотятся вместе, а о чем-то важном, высоком и абсолютном.

– Да, – сказала она, – моя стая.

Глава 20

Дым сгущался. Маля отрезала полоску ткани от рубашки, намочила ее в болоте, завязала себе нос и рот и очень старалась не кашлять.

Получеловек, кажется, вообще не замечал дыма. У Мали слезились глаза, она постоянно чихала и кашляла, а получеловек пробирался между деревьев, болот и побегов кудзу неслышно, как призрак. Иногда он поднимал руку, она замирала на месте, и Тул нюхал воздух.

Три раза он велел ей сходить с тропы и лезть прямо в джунгли. Потом они лежали на мокрой земле, слушая, как скользят в подлеске змеи, и когда Малю уже начало все это раздражать, она, тем не менее, услышала шаги. Два раза это были люди из деревни. Ей хотелось окликнуть их, но потом она вспоминала об Амайе и понимала, что они такие же враги, как и солдатики.

Они лежали ниже слоя дыма и смотрели на неясные силуэты плачущих беженцев: старик Сальваторе без младенца, Эмми Сонг, Алехандро, который создал ей столько проблем, бежал с двумя маленькими детьми, которых Маля не узнала, да и не думала, что это дети Алехандро. Люди. Старые, молодые. Совсем дети. Так похожие на всех остальных беженцев, которых ей довелось увидеть.

Жители городка всегда ненавидели отродья войны, а теперь сами стали такими же. Лишенные дома, бегущие, надеющиеся найти приют и безопасность. Несмотря на неприязнь, которую Маля к ним испытывала, она мысленно пожелала им удачи и легкого пути под взглядом Норн.

Люди бежали с рисом, мешками картошки и всем, что могли унести. Унести они смогли очень мало. Девочка смотрела, как они возникают в тумане и исчезают снова, и думала об их будущем.

Смогут ли они найти себе место для жизни или станут такими же, как она, – будут скитаться, не имея даже надежды на приют? Может быть, другая деревня примет их? Или, наоборот, выгонит?

А потом Тул трогал Малю за плечо, они выбирались из укрытия и шли дальше в густой дым. В третий раз, когда Тул увел Малю с тропы, он не заставил ее прятаться. Он вдруг остановился, понюхал воздух, а потом развернулся и повел ее назад. Она хотела спросить, что происходит, но решила, что лучше будет помолчать, как делал сам Тул.

С того мгновения, как они повернули к деревне, он ни разу не заговорил, и даже сейчас, когда он увел ее в спутанные побеги кудзу и вывел на другую тропинку, о которой она никогда не догадывалась, он ничего не сказал.

– Почему? – прошептала она.

Получеловек резким жестом велел ей замолчать. Он изобразил, что держит винтовку, а потом указал туда, куда они шли. Присел. Поднял шесть пальцев и многозначительно посмотрел на нее.

Шесть солдатиков. Сидят на тропинке, в засаде. Без Тула она бы пришла прямо к ним.

Вдруг Тул схватил ее и бросил на землю, зажав ей рот ладонью. Она сопротивлялась, но тут послышались выстрелы, а потом закричали люди, а солдатики смеялись и продолжали стрелять, снова и снова. Все это время Тул лежал рядом, закрывая ей рот, чтобы она не крикнула и не выдала их.

Стреляли футах в пятидесяти. Близко. Она слышала, как кто-то стонет и плачет в дыму. Шаги. Потом последовала короткая возня, один крик, и плач прекратился.

– Тупые штатские, – сказал кто-то. Другой засмеялся. Солдатики. Прямо здесь. В паре ярдов от нее. Голоса медленно удалялись. Закричал от боли кто-то еще.

Тул поднялся, и они двинулись дальше, скользя сквозь дым. Маля молилась, чтобы не кашлянуть и не выдать себя, и вот они уже миновали засаду и бежали дальше, и Тул все время подгонял ее. Девочка с трудом успевала за монстром.

Она двигалась так быстро, что едва не наступила на них, не успев еще понять, что случилось. Везде лежали тела. Дюжины и дюжины мертвецов. Маля встала на месте, борясь с желанием заорать. Землю покрывал сплошной ковер из мертвых тел. Она медленно выдохнула, дрожа. Сделала вдох, пытаясь успокоиться.

Это просто мертвые. Она видела очень много мертвых. Нужно просто идти дальше.

Она пробиралась между телами, стараясь не наступить на них, стараясь не смотреть им в лицо, не обращать внимание на кровь, на жуткие раны. Стараясь не смотреть на Бобби Кросса, который лежал там же.

Но как она ни старалась не замечать мертвецов, какая-то часть сознания Мали фиксировала раны и прикидывала, что с ними нужно сделать. Весь ее медицинский опыт, въевшийся в сознание, подсказывал, как лечить раны, которые нельзя было затянуть. Доктор Мафуз спокойным голосом объяснял ей, что сначала нужно стабилизировать состояние пациента, убедиться, что дыхание и кровообращение не нарушены. Сначала справиться с этим – закрыть сильно кровоточащие раны, потом начинать накладывать шины и шить…

Это она во всем виновата? Это месть армии за койволков?

Малю вдруг стошнило. Все, все вышло наружу. Доктор был прав. Что бы она ни делала, получается только хуже. Одно тащит за собой другое, потом третье, и вот уже вся деревня мертва.

Тул зажал ей рот рукой.

– Тихо ты! – прошептал он. Она дернулась, но он не отпустил. Вместо этого он прижал ее лицо к своему животу, так что даже крики ее были не слышны. Она заплакала, но и эти звуки исчезли.

– Забудь об этом, – прошептал получеловек, – потому что ты обдумаешь все, но потом. Не сейчас. Сейчас ты солдат. Ты исполняешь свой долг перед стаей. Если ты сломаешься, твой Мыш умрет, и ты вместе с ним. Плачь, но потом. Не сейчас.

Маля вытерла мокрые глаза и грязное лицо, кивнула, и они пошли дальше.

Дым рассеивался. Они вышли на край выжженного поля. На обгоревших развалинах сидели вороны. На другой стороне поля она увидела солдатиков. Лейтенант Сэйл и его взвод стояли над группой людей, опустившихся на колени. А посередине, под прицелом…

– Норны…

Глава 21

Ошо вытер сажу с лица. Все его ребята суетились и бегали туда-сюда. Сжечь деревню оказалось сложнее, чем ожидал лейтенант. Часть урожая оказалась мокрой, так что на то, чтобы согнать деревенских на работу, отобрать у них еду и сжечь это на дровах и керосине, ушло гораздо больше времени, чем они планировали, но Сэйл требовал выжженной земли, и Ошо собирался поступить именно так во что бы то ни стало.

Деревенские чуть-чуть сопротивлялись, поначалу. Кто-то попытался убежать в болото, как и ожидал лейтенант, и Ошо слышал выстрелы и крики, когда расстрельная команда встретила беглецов. После этого исчезали уже немногие. Ошо приказал кислотному отряду окружить сопротивляющихся, а сам встал сзади.

Ребра болели, но он не собирался никому показывать, насколько ему плохо. Сегодня никто не заметит ни малейшей слабости. Лейтенант дал ему второй шанс. К тому моменту, как они закончат эту операцию, он снова будет на хорошем счету у Сэйла. Ошо не принимал обезболивающих. Он был готов к войне. К концу дня все это поймут: Сэйл, солдаты, штатские. Каждый из них.

Ошо, скрипя зубами от боли, отправлял патрули из новобранцев в заброшенные здания, требуя выкурить оттуда последних, кто еще прятался в руинах. Остальным он велел выгнать деревенских на работу – сжечь собственную деревню. Он как раз распределял очередной отряд, когда доктор вернулся.

Поначалу Ошо не поверил своим глазам. Половина жителей деревни отчаянно пыталась бежать, ускользнуть от выставленной лейтенантом охраны или рвануть в джунгли, получив хотя бы крохотный шанс, а доктор пришел сюда. Вышел из леса со своей хреновой докторской сумкой.

– Ни хрена себе, – сказал Ван, увидев доктора, – лейтенант был прав. Теперь у нас есть врач. Настоящий гуманист.

Ошо сплюнул, продолжая наблюдать. Какой идиот этот доктор. Он предполагал это раньше, когда он возразил лейтенанту Сэйлу в их первый вечер в Баньяне, но теперь все стало ясно окончательно. Доктор шел по выгоревшему полю, как будто Ржавый Святой собственной персоной явился всех спасти.

В джунглях послышались выстрелы. Та-та-та-та-та-та.

Доктор дернулся и упал.