Паоло Бачигалупи – Дети Морайбе (страница 99)
– Ну и заставила ты нас побегать! Я думала, снова придется разбрызгивать феромоны.
– Простите.
– Ничего страшного не случилось. На этот раз. – Белари улыбнулась ей. – Нервничаешь из-за сегодняшнего вечера?
Лидия покачала головой:
– Нет.
– Нет?
Девочка-флейта передернула плечами:
– Мастер Уиер купит наши акции?
– Если предложит достаточную цену.
– А он предложит?
Белари улыбнулась:
– Думаю, что да. Вы уникальны. Как и я. Вернону нравится коллекционировать красивые редкости.
– Какой он?
Улыбка Белари потускнела. Она подняла глаза, сосредоточившись на пути через замок.
– Когда я была девочкой, очень молоденькой, намного младше тебя, задолго до того, как стала знаменитой, я часто играла на детской площадке. Пришел мужчина, чтобы посмотреть, как я качаюсь на качелях. Он хотел быть моим другом. Он мне не нравился, но рядом с ним у меня кружилась голова. Все, что он говорил, казалось таким логичным. Он дурно пах, но меня от него было не оттащить. – Белари покачала головой. – Чья-то мать прогнала его. – Она посмотрела на Лидию. – Он использовал химический одеколон, понимаешь?
– Контрабандный?
– Да. Из Азии. Здесь он запрещен. Так же и с Верноном. От него по коже бегут мурашки, но он привлекателен.
– Он к вам прикасается.
Белари бросила на Лидию печальный взгляд:
– Ему нравится опытная старая карга в юном девичьем теле. Хотя вряд ли это имеет значение. Он прикасается ко всем. – Она слабо улыбнулась. – Но не к тебе. Ты слишком ценна, чтобы тебя трогать.
– Слишком хрупка.
– Откуда такая горечь? Ты уникальна. Мы сделаем из тебя звезду. – Белари жадно посмотрела на свою протеже. – Твои акции взлетят, и ты станешь звездой.
Лидия наблюдала из окна, как подъезжают гости Белари. Сопровождаемые службой охраны воздухомобили низко скользили над соснами, помигивая в темноте зелеными и красными габаритными огнями.
Ния встала рядом с Лидией.
– Они уже здесь.
– Да.
Снег покрывал ветки толстым слоем глазури. Время от времени голубые лучи прожекторов подсвечивали белизну и черные силуэты деревьев – это лыжные патрули Бурсона искали характерное инфракрасное свечение незваных гостей, которые могли прятаться в сосновых тенях. Лучи озарили древнюю громаду подъемника, карабкавшегося на гору из города. Подъемник был ржавым и молчаливым, только ветер играл его сиденьями и раскачивал кабели. Еще одна жертва Белари. Белари ненавидела конкуренцию. Теперь она была единственным покровителем городка, сверкавшего в чаше долины далеко внизу.
– Тебе нужно одеться, – сказала Ния.
Лидия повернулась к сестре-близнецу. Черные глаза, словно бездонные ямы, смотрели из-под прозрачных век. Бледная, лишенная пигментации кожа, худоба, подчеркивающая изящество костей. Это была единственная настоящая вещь: их кости. Именно они привлекли внимание Белари, когда девочкам было всего одиннадцать. Достаточно взрослые, чтобы забрать их у родителей.
Взгляд Лидии вернулся к окну. Глубоко в узкой расщелине горной долины переливался янтарными огнями город.
– Ты скучаешь? – спросила она.
Ния придвинулась ближе:
– Скучаю по чему?
Лидия кивнула на мерцающую драгоценность:
– По городу.
Их родители были стеклодувами и практиковали старое искусство, заброшенное в эпоху эффективной промышленности. Они плавили песок и выдыхали в жизнь изящные творения. Они переселились в феод Белари ради покровительства, как и все городские ремесленники: гончары, кузнецы, художники. Иногда пэры Белари обращали на кого-то внимание, и мастер мгновенно обретал вес. Нильс Кинкейд сколотил состояние, пользуясь благосклонностью Белари: повинуясь ее желаниям, он укрощал железо и снабдил замок огромными, выкованными вручную воротами, а сады – затаившимися скульптурами-сюрпризами: дети и лисы выглядывали из люпинов и аконита летом или высоких сугробов зимой. Теперь его слава была такова, что он вот-вот мог приступить к выпуску собственных акций.
Родители Лидии искали покровительства, однако их искусство не зацепило оценивающий взгляд Белари. Вместо этого она выбрала биологическую случайность, дочерей-близняшек, хрупких блондинок с васильковыми глазами, не мигая смотревшими на горные чудеса феода. Родители пожертвовали детьми, и теперь их дело процветало.
Ния легонько толкнула Лидию, ее призрачное лицо было серьезным.
– Поторопись и одевайся. Ты не должна опоздать.
Лидия отвернулась от своей черноглазой сестры. Их первоначальные черты изменили почти до неузнаваемости. Два года девочки росли в замке под присмотром Белари, потом начались циклы препаратов. Дозы «Ревиции» в тринадцать заморозили их внешность на пороге расцветания. Затем пришла очередь глаз, взятых у близняшек из какой-то далекой страны. Иногда Лидия гадала, не смотрят ли где-нибудь в Индии две смуглые девчушки на мир васильковыми глазами. А может, они бродят по грязным улицам своей деревни, ориентируясь лишь по эху, которое отражают стены из коровьего навоза, нащупывая путь тросточками.
Лидия смотрела в ночь за окном украденными черными глазами.
Новые воздухомобили выгрузили гостей на посадочные площадки, раскинули паутинные крылья и унеслись на горных ветрах.
Пришел черед других лекарств: пигментные препараты высосали цвет из их кожи, сделав близняшек бледными, как актеры театра кабуки, превратив в призрачные тени раскрасневшихся от горного солнца девчонок. Затем началась хирургия. Лидия помнила, как просыпалась после каждой операции, искалеченная, неделями не способная пошевелиться, несмотря на щедрые дозы цитоактиваторов и питательных жидкостей, которые врач вливал в ее худое тело. После операции врач держал ее за руку, вытирал испарину с ее бледного лба и шептал: «Бедная девочка. Бедная, бедная девочка». Потом приходила Белари, улыбалась и говорила, что скоро Лидия и Ния станут звездами.
Порывы ветра сбрасывали снег с сосен и закручивали гигантскими торнадо вокруг прибывающих аристократов. Гости торопились миновать снежные облака, а голубые прожекторы лыжных патрулей Бурсона прорезали леса. Вздохнув, Лидия отвернулась от окна, чтобы наконец оправдать тревожные ожидания сестры и одеться.
Когда Белари уезжала из феода, Стивен с Лидией устраивали пикники. Покидали огромное серое строение, замок Белари, и осторожно гуляли по горным лугам. Стивен всегда помогал ей, направлял ее хрупкие шаги сквозь поля ромашек, аквилегий и люпинов, пока они не добирались до отвесных гранитных скал, с которых открывался вид на город далеко внизу. Высеченные ледниками пики окружали долину, словно великаны, собравшиеся на совет; даже летом их лица укутывал снег, напоминавший мудрые белые бороды. Они съедали обед на краю уступа, а Стивен рассказывал причудливые истории о мире до феодов, до того, как «Ревиция» сделала звезд бессмертными.
Он говорил, что в стране была демократия. Что когда-то люди выбирали своих сеньоров. Что могли путешествовать между феодами сколько душе угодно. Любой человек, говорил он, а не только звезды. Лидия знала, что на побережье еще есть такие места. Она о них слышала. Но, будучи ребенком феода, верила с трудом.
– Это правда, – сказал Стивен. – На побережьях люди выбирают себе лидера. Иначе дело обстоит только здесь, в горах. – Он ухмыльнулся ей. Вокруг его мягких карих глаз появились веселые морщинки – он сразу заметил недоверие на ее лице.
Лидия засмеялась:
– Но кто же платит за все? Если не станет Белари, кто будет платить за ремонт дорог и строительство школ?
Она сорвала астру и покрутила между пальцами, глядя, как пурпурные лепестки сливаются в размытый обруч вокруг желтой сердцевины цветка.
– Люди.
Лидия снова засмеялась:
– Они не могут себе этого позволить. У них едва хватает денег на еду. И откуда им знать, что нужно делать? Без Белари никто даже не поймет, что именно нуждается в ремонте или улучшении.
Она отбросила цветок, целясь в пропасть. Ветер подхватил его и опустил рядом с Лидией.
Стивен поднял астру и с легкостью кинул за край скалы.
– Это правда. Им не нужно быть богатыми, нужно просто работать вместе. Думаешь, Белари знает все на свете? Она нанимает советников. Люди могут поступать точно так же.
Лидия покачала головой:
– Люди вроде Мирриам? Управлять феодом? Это похоже на безумие. Никто не будет ее уважать.
Стивен нахмурился.
– Это правда, – упрямо повторил он, и, поскольку он нравился Лидии и ей не хотелось его расстраивать, она согласилась, что это может быть правдой, но в глубине души знала, что Стивен – просто мечтатель. Милый мечтатель, пусть и ничего не знающий о мире.
– Тебе нравится Белари? – неожиданно спросил он.
– Что ты имеешь в виду?
– Она тебе нравится?
Лидия озадаченно посмотрела на него. Карие глаза Стивена пристально смотрели в ответ. Она пожала плечами:
– Она хороший сеньор. Все сыты, обо всех заботятся. Не то что в феоде мастера Уиера.