Паоло Бачигалупи – Дети Морайбе (страница 168)
1) одна девочка;
2) одна короткая палка;
3) два стоящих рядом муравейника;
4) тщательно перемешать.
Результат абсолютно предсказуем, как предсказуемо химическое взаимодействие дрожжей, воды и муки. До смешного простой рецепт: соединил – и вот оно пузырится, и вот оно поднимается…
Слышу голос Джиа:
– Хайди, тридцать секунд!
Остальным работникам шоу протестуны интересны только одним – влиянием на наши рейтинги. А вот я не могу не наслаждаться зрелищем мурашей, повылазивших из своих норок, чтобы яростно размахивать усиками.
– Мисс Хэлленбах? – обеспокоенно окликает Джамал. – Вы в порядке?
– А ведь и правда что-то изменилось, тебе не кажется?
– Не знаю. – Он кивает на камеры. – Пора начинать, Джиа уже нервничает.
Я покорно возвращаюсь в эфирную студию, но меня не оставляет ощущение, что сегодняшний день не похож на предыдущие. Он живее, наэлектризованнее.
– Готова? – спрашивает Джиа из-за камеры, как только я устраиваюсь за столом.
– О да. – Не могу сдержать улыбку. – Чует мое сердце, это день больших событий.
Я снова в эфире. Софиты, камеры, красно-бело-синий фон с черным перекрестьем оптического прицела – логотипом «Точного выстрела».
– Это «Точный выстрел» с Хайди Хэлленбах.
Улыбаюсь в камеру и начинаю спокойно уверять наших зрителей, что все обстоит не так уж благополучно.
Возможно, они в Айове смотрят телевизор, развалившись в креслах компании «La-Z-Boy». Возможно, наблюдают за происходящим на биржевых мониторах Уолл-стрит. Возможно, стоят на платформах метро, уткнувшись в телефоны. Возможно, слушают радио, томясь в пробках на разросшейся дорожной сети.
Где бы ни находились эти люди, они уделяют мне внимание. Вот сейчас многие проходят мимо экрана со сногсшибательной Хайди в нью-йоркском аэропорту имени Кеннеди, в далласском Форт-Уэрте, в чикагском О’Хара.
Нет-нет, я не хвастаюсь, применяя к себе эпитет «сногсшибательная». В прежние времена у болотных кочек вроде Лимбо[130] был шанс выжить на радио, а у пластилиновых обезьянок наподобие Хэннити[131] с «Фокс ньюс» – найти свою нишу. Но двойные стандарты все еще в цене, и я бы нипочем не поднялась так высоко без темных чарующих глаз, без пышных отбеленных волос, без скул, смягченных макияжем, без губ, которые мне сделали полными и ярко-алыми, и, конечно же, без такого важного нюанса, как декольте, о котором никто не говорит, но в который всяк норовит уставиться. Я – полный набор тщательно подобранных и отшлифованных качеств, провоцирующих каскады химических реакций, что заставляют моих млекопитающих зрителей вожделеть и пялиться, любить и ненавидеть…
Знаете игру «Женись, или трахни, или убей»?
Так вот, я – это все три глагола. Для всех.
– В Атланте национальная гвардия и полиция снова столкнулись с мародерами. Акция, которая рекламировалось как мирный, – я подчеркиваю это слово, – марш протеста, обернулась более чем месячной, – еще одна эмфаза, – войной между силами правопорядка и бандами погромщиков.
Синхрон. Мэр заявляет, что людям следует вернуться в свои дома. У него широко раскрытые глаза, отчего он выглядит малость чокнутым, и пристрастие к панамам, что не идет на пользу имиджу.
– Малые группы агрессивно настроенных людей провоцируют конфликты. Разумеется, никто не лишает граждан свободы собраний, но законные собрания и хулиганство несовместимы!
А вот и то, чего мы так ждали:
– Ситуация ни в коей мере не соответствует шумихе, раздутой новостными медиа.
Мы показываем снятые минувшей ночью кадры с убегающими от слезоточивого газа людьми и повторяем комментарий мэра: «Ситуация ни в коей мере не соответствует шумихе, раздутой новостными медиа».
Короткий видеоряд бунтов, случившихся в течение месяца: слезогонка, дубинки, кровь на улицах, бегущие люди, разбитые витрины, горящие автомобили, наступающие войска. Взбунтовался один квартал или весь город? Кто может сказать? Да и не все ли равно?
Суть в том, что мои зрители видят людей, очень далеких от них, от тех, кто участвует в беспорядках. Видят мэра, одетого совсем не по-мэрски и смахивающего на фрика. Конечно, это еще сильнее возмутит моих хейтеров, и они поднимут визг, что их позицию искажают. Что ж, тем больше просмотров.
Я ухмыляюсь зрителям:
– Если это раздутая шумиха, то представьте, что будет, когда ситуация станет по-настоящему серьезной.
В кадре джип «форд-вэнквишер», он кого угодно переедет. Это не совсем полноценный бронеавтомобиль, но моим зрителям, насмотревшимся на мировой пожар, сейчас хочется чего-нибудь этакого, способного проломить ряды их врагов. «Изделие для душевного спокойствия» – так говорит Дэнни Ланган, начальник отдела программирования.
Изделий для душевного спокойствия мы теперь рекламируем премного…
Я заглядываю в телефон: сколько стоит наш полуминутный коммерческий ролик? «Вэнквишер» готов приплатить – за утро значительно выросло количество кликов.
Видя растущие цифры, я не могу не испытывать смутного раздражения. Мне смехотворно мало платят за мои трудовые подвиги. Когда заключался мой последний контракт, никто из нас не предполагал, что я окажусь настолько эффективна.
Пусть это послужит вам уроком: нельзя продаваться задешево.
– Всем привет! Я Хайди Хэлленбах, и вы смотрите «Точный выстрел». А ну-ка поглядим, что сегодня пришло по почте.
Эта рубрика – одна из моих любимых. Иногда я зачитываю в эфире обещания прикончить меня, иногда – нежные сюси-пуси. В последнее время угрозы оглашаю чаще – надо же показать моим верным зрителям, как геройски я противостою толпе. Секрет в том, что ни с кем из «корреспондентов» я не контактирую. Это работа Джамала – бросаться в ревущее море негодования и выныривать с драгоценными перлами ненависти. Мы публикуем только самые ядовитые, самые бессвязные, самые оскорбительные, самые яростные посулы – и сегодня Джамал превзошел самого себя.
– О, как интересно! Подай-ка это на все мониторы.
Пока картинка заполняет стену за моей спиной, я изображаю ранимую улыбку.
– Ну, что скажете? – Я тяну паузу. – Разве не мило?
Фотошоп: мое лицо на трупе. Десять футов в высоту, тридцать в ширину, через весь фон студии – голая мертвая женщина, лежащая посреди улицы. Соски и пах заблюрены – Дэнни заботится о том, чтобы на нас не наехала ФКС[132]. Конечно же, мы стоим горой за семейные ценности, однако новость слишком хороша, чтобы не поделиться ею с общественностью. Я хочу, чтобы люди увидели покойницу во всем ее великолепии.
Особенно ее кишки, разбросанные по улице, и собак, пожирающих их.
Мысленно завязываю узелок на память: надо поблагодарить Джамала. Пожалуй, куплю пареньку шестибутылочную упаковку «Пико», его любимого бруклинского пейл-эля. Дала бы ему денег, но лучше не провоцировать стажеров на раздумья о том, что их бессовестно эксплуатируют.
Оставляю моего мертвого псевдодвойника и запускаю панель с тщательно отобранными экспертами, представляющими различные цивилизационные ценности и социальные идентичности. Сегодняшняя тема – утрата гражданского диалога, ведь здесь, в «Точном выстреле», все мы за гражданский диалог.
Разумеется, Фиона Салазар заглотнула наживку и заявила, что именно я – причина столь катастрофической деградации национальной дискуссии.
– Если бы вы не делали того, что делаете, мы бы по-прежнему могли слышать друг друга!
Я оглядываюсь на картинку позади себя:
– Хотите сказать, что я, честно излагая собственную точку зрения, не даю вам соблюдать вежливость?
– Вы совсем другими вещами занимаетесь и прекрасно это знаете.
– Просто в голове не укладывается, что люди, утверждающие, будто их волнуют социальные проблемы, непременно опускаются до подобных приемчиков, – говорит Джек Эрлан.
– Ой да ладно вам! Мы оба знаем, что она провоцирует вот такое.
– По-вашему, я это заслужила? – киваю на труп.
Фиона осекается:
– Н-нет… Конечно же нет.
Само собой, мои зрители ей не верят. Да эта стерва и сама не верит в то, что говорит. Абсолютно убеждена, что я заслуживаю расправы.
Я оставляю картинку – пусть преданные зрители наглядятся на свою мученицу. Пусть поварятся в собственной ярости, отвращении, похоти, праведном гневе. Пусть внушат себе, что их в грош не ставят и даже презирают. А самое главное, пусть поверят, что их хотят принести в жертву.
Элис Нгуен не упускает возможности напомнить, что женщины постоянно подвергаются нападениям, и осведомиться, почему так называемые активисты на улицах не осуждают это, раз уж они трепетно заботятся о женщинах.