Паола Волкова – От Джотто до Тициана. Титаны Возрождения (страница 23)
Сам Тициан, когда он уже был в весьма пожилом возрасте, указал в письме к королю Испании Филиппу II, что родился в 1474 году, но это маловероятно.
В семье Грегорио Вечеллио было четверо детей — две девочки и два мальчика. Этот человек был инспектором шахт и начальником народного ополчения, то есть семья была не богатой, но и не бедной.
О полученном Тицианом образовании, как и о дате его рождения, нечего не известно. Мы знаем лишь, что он не читал на латыни, а именно она в то время была признаком приличного образования. И большинство писем Тициана по его просьбе писали другие люди.
Примерно в 1500 году Тициана вместе с его младшим братом Франческо отправили учиться живописи в Венецию ‹…›.
Крепкая дружба связывала Тициана и другого известного художника — Джорджоне. Но это продолжалось недолго, ибо Джорджоне умер в 1510 году. А к 1516 году Тициан уже был ведущим венецианским художником. Он делал алтарные образы и выполнял престижные частные заказы ‹…›.
Что же писал Тициан? Он писал своего блистательного друга Пьетро Аретино, венецианского поэта, личность очень знаменитую — мемуариста, политического деятеля. Рядом с Аретино он писал его дочь, молодую женщину, черноволосую, румяную, красивую, и на руках у дочери — ее сын. Тициан писал возрасты, поколения. В «Благовещении» было показано время вертикальное, мессианское. А здесь показано горизонтальное, историческое время, время становления семьи, развития семьи.
Это, пожалуй, самый интересный момент — новая тема, которая появилась в эпоху Возрождения. Она связана именно с изображением детей, и это тема семьи. И шла эта тема семьи именно через Святые семейства.
Это очень важная тема, которая появилась в сюжетной линии эпохи Возрождения, и на Святом семействе следует особо остановиться.
Что это за содержание картины — Святое семейство? Это целый жанр. Возьмем картину Тициана, которая изображает Святое семейство. Картина называется «Мадонна с вишнями». Младенец, который находится внизу, это Иоанн Креститель. А чтобы вы его ни с кем не спутали, ему дали крестик в руки. Публика понимает, о ком идет речь, кто этот герой.
Тициан. Мадонна с вишнями (1518). Музей истории искусств, Вена
Тициан приводил в соответствие изображение физическое и содержательное, потому что, например, у Рафаэля физическое и содержательное очень часто еще расходились. Он писал младенца-Христа на руках у матери с крестом, но содержание было совсем другое. А школа Тициана — это когда содержательное и физическое однородно.
А вот принципиально другое Святое семейство. Это «Святое семейство» Эль Греко. Там Богоматерь показывает младенца матери своей Анне и отцу своему Иоакиму. Видите, как бабка бережно пеленочку подняла, осторожно рассматривает младенца, хотя у Эль Греко мысль, связанная со Святым семейством, иная. Тициан и Эль Греко — художники, жившие в одно время, но совершенно различные.
Тициан искал способы изображения живых и природных вещей, и воспроизводил их при помощи цвета и пятен резкого или мягкого тона, так, как он это видел в природе, не пользуясь предварительным рисунком, ибо он считал непреложным, что писать прямо краской, без всяких подготовительных эскизов на бумаге, есть истинный и лучший способ работы, и что это и является истинным рисунком.
Взглянем на картину Тициана «Введение во храм Пресвятой Богородицы». Это совершенное удивительная фреска. Там маленький человек — против целого мира. Тициан специально так это написал. Фигурку не видать, она очень маленькая, лестница огромная, священники Иерусалимского храма стоят такие огромные, толпа людей внизу. На этой картине изображены современники Тициана. Художник показал, что она одна, одна против всего мира, потому что она — личность, потому что у нее есть воля, миссия. Это мир старух, торговок, аристократов — и она поднимается по этой лестнице.
Тициан. Введение во храм Пресвятой Богородицы (фрагмент) (1534–1538). Музей Академии, Венеция
А вот работа Тициана «Портрет Ипполито Риминальди». Тициан относится к очень редкой категории портретистов. Таких портретистов очень мало. Что тут изобразил Тициан? Совершенно очевидно, что это не маска. Но в то же самое время ясно, что здесь нет абсолютно духовного обновления. Здесь есть стремление к передаче характера человеческой личности.
В изображении характера Тициан был мастером. Он всегда изображал данную личность, данный характер. Посмотрим для сравнения на портрет художника Жака-Луи Давида. Он написал своего современника. Смотрите, какая у него рука, как он прекрасно одет.
Тициан. Портрет Ипполито Риминальди (ок. 1545). Палаццо Питти, Флоренция
Портрет Ипполито Риминальди
Этот портрет происходит из собрания герцогов Урбино и поступил во Флоренцию в 1631 году с наследством Виттории делла Ровере. Он считался портретом герцога Норфолкского и фигурировал в инвентарных книгах Палаццо Питти как «Портрет молодого англичанина». Предположение, что на портрете изображен феррарский юрист Ипполито Риминальди, было выдвинуто на основании портретного сходства с подписным портретом Риминальди в галерее Сан-Лука в Риме, написанном, возможно, в мастерской Тициана. Однако проблему нельзя считать окончательно решенной, так как сходство это не очень велико. В последнее время были предприняты попытки отождествлять модель Тициана с различными историческими персонажами вплоть до Оттавиано Фарнезе и Пьетро Аретино, но доводы в пользу этих версий выглядят малоубедительными.
Таких типов очень любил описывать Бальзак. Как он примазан, прилизан, какое у него лицо! Это портрет социальной маски. Какая за этим личность, какой характер за этим — все скрыто.
Очень интересно, что портреты у Тициана двоякие. Когда Тициан писал женские портреты, то все эти портреты шли под одним и тем же знаком — знаком Ренессанса: изображение прекрасной дамы, культ прекрасной дамы, изображение земной и небесной любви. Основной предмет изображения — это прекрасная дама, которая очень сложна функционально. Это, прежде всего, Беатриче, которая до какого-то момента подменяет собой Вергилия и которая является проводником света. Это любовь небесная, это ключ, которым открывается творчество и истинные познания. Это великолепные прекрасные дамы, которых называют Венерами, это главные образы в эпоху Возрождения.
У Боттичелли живая женщина затвердевает до маски, становится идеальной маской эпохи Возрождения. Зрители в Дрезденской галерее часто спрашивают: почему в одной части зала все женщины — Венеры, а в другой — Саскии? То есть сделано очень верное наблюдение, что все женщины выполняют одну и ту же функцию, являются носителями одной и той же мысли.
Тициан по существу не отходит от этой традиции. У него в женском портрете сохраняется приверженность определенной установке на женскую маску, которая давалась эпохой Возрождения. Тициан был великолепным художником. Но дело в том, что когда Тициан писал женский портрет, лицо женщины затвердевало в виде маски. Поэтому все женщины Тициана подобны Лавинии, его дочери. А через Лавинию осуществлялся этот идеал. Например, Лавиния в виде Венеры — это определенный идеал, определенный стереотип, эталон женской красоты по венецианским представлениям. Пышнотелость, белокудрость — все это и давал Тициан в своих портретах, которые подчинены образу Лавинии.
Тициан покрывал свои холсты красочной массой, как бы служившей ложем или фундаментом для того, что он хотел в дальнейшем выразить. Я сам видел такие энергично сделанные подмалевки, исполненные густо насыщенной кистью, в чистом красном тоне, который призван был наметить полутон, либо белилами. Той же кистью, окуная ее то в красную, то в черную, то в желтую краску, он вырабатывал рельеф освещенных частей. С этим же великим умением, при помощи всего лишь четырех мазков, вызывал он из небытия обещание прекрасной фигуры. Подобного рода наброски настолько пленяли наиболее строгих ценителей, что многие стремились их приобрести, желая проникнуть в тайны живописи. Заложив эти драгоценные основы, он поворачивал свои картины лицом к стене и порой оставлял их в таком положении месяцами, не удостоив их даже взглядом; когда он брал их снова в работу, он разглядывал их с суровым вниманием, точно это были его злейшие враги, дабы увидеть в них какие-либо недостатки. И по мере того как он открывал черты, не соответствовавшие его тонкому замыслу, он принимался действовать, подобно доброму хирургу, без всякой жалости удаляющему опухоли, вырезающему мясо, вправляющему руки и ноги. Работая таким образом, он корректировал фигуры, доводя их до той высшей гармонии, которая способна была выразить красоту природы и искусства. Чтобы дать возможность высохнуть картине, он быстро переходил к следующей, производя над ней аналогичную операцию. Выбрав надлежащий момент, он покрывал затем эти остовы, представлявшие своеобразный экстракт из всего наиболее существенного, живым телом, дорабатывая его посредством ряда повторных мазков до такого состояния, что ему, казалось, недоставало только дыхания. Никогда он не писал фигур alla prima, имея обыкновение утверждать, что импровизатор не может сочинить ни умного, ни правильно сложенного стиха. Последние ретуши он наводил ударчиками пальцев, сглаживая переходы от ярчайших бликов к полутонам и втирая один тон в другой. Иногда тем же пальцем он наносил густую тень в какой-либо угол, чтобы усилить это место, либо же лессировал красным тоном, точно каплями крови, в целях оживления живописной поверхности. Именно так доводил он до полного совершенства свои фигуры.