Паола Волкова – От Джотто до Тициана. Титаны Возрождения (страница 13)
Кстати
Леонардо да Винчи имел множество интересов. В частности, его увлекало подводное плавание, и он разработал костюм и аппарат для нахождения под водой. И, между прочим, современные костюмы для подводного плавания весьма похожи на его изобретения. Он также изготовил чертежи подводной лодки, танка, ткацкого станка и т. д. На основе своих наблюдений мастер разработал теорию определения возраста геологических слоев и сделал вывод о том, что Земля гораздо старше, чем это описано в Библии. А еще именно благодаря ему появилась обычная столовая салфетка. До этого существовал обычай привязывать к стульям кроликов, чтобы во время застолья можно было вытирать жирные руки о шерсть животного. Леонардо заявил, что это нелепость, и каждому достаточно просто выдавать кусок ткани.
Леонардо взялся написать для торговца шелком Франческо дель Джокондо портрет его жены, Моны Лизы, и, потрудившись над ним четыре года, так и оставил его незавершенным ‹…›. Изображение это давало возможность всякому, кто хотел постичь, насколько искусство способно подражать природе, легко в этом убедиться, ибо в нем были переданы все мельчайшие подробности, какие только доступны тонкостям живописи.
Во время сеансов Мону Лизу постоянно окружало общество, которое веселило ее своими рассказами, игрою и пением, так что улыбка никогда не сходила с ее очаровательного лица. Эту улыбку умел передать великий художник так прекрасно, что портрет казался произведением неземной руки.
А что представляют собой эти книги? Это тексты и рисунки. А как назвать эти книги? Архив? Безусловно.
Но там же и графика, необыкновенная графика! Огромное количество той графики: медицинской, анатомической, но особенно графики инженерной. Огромное количество ‹…›. Но можем ли мы сказать, что знаем Леонардо? А уж на русский язык произведений Леонардо переведено совсем мало.
В 1952 году вышла книга Леонардо в переводах А. А. Губера и А. М. Эфроса. Она произвела огромное впечатление.
Леонардо да Винчи. Портрет Лизы Герардини (Мона Лиза или Джоконда). Лувр, Париж
Портрет Лизы Герардини
Полное название этой картины — Портрет госпожи Лизы Джокондо. По-итальянски «ma donna» значит «моя госпожа». В сокращенном варианте это выражение преобразовалось в «monna» или «mona». Вторая часть имени модели, считающаяся фамилией ее мужа — del Giocondo, по-итальянски также имеет прямое значение и переводится как «веселый», «играющий». Соответственно, la Gioconda — это «веселая», «играющая». Считается, что изображенная на картине женщина — это Лиза Герардини, знатная флорентийка и супруга торговца шелком Франческо дель Джокондо. Это предположение было впервые выдвинуто в XVI веке, но точная личность модели так и остается загадкой. Некоторые даже считают, что Мона Лиза — это автопортрет самого Леонардо или портрет юноши в женском облачении.
Но можем ли мы сказать, что знаем Леонардо? Нет, конечно. А переводить его, видимо, очень сложно. Он писал не на современном итальянском языке, он был левша, он писал левой рукой и в зеркальном отражении. Нужны целые институты для того, чтобы перевести его произведения! Время ли сейчас для такого гуманитарного пафоса? Но повторим: мы не знаем всего объема того, что оставил нам этот, назовем его с большой буквы, Человек.
То, что сказано о его наследии, о его графике, о его архивах, можно сказать и о его картинах: а понимаем ли мы, знаем ли мы, что представляют собой картины Леонардо да Винчи, что на них нарисовано, написано? Что означают сцены, которые показаны Леонардо в его картинах? Не то, какой сюжет изображен, а какой текст закодирован в этих картинах.
Когда вы приходите в Лувр, вы с очевидностью видите некоторую художественную дискриминацию картин Леонардо. Отдельно, в каком-то немыслимом пуленепроницаемом стекле, расположена «Джоконда». Толпы, толпы и толпы, с утра до ночи. Все фотографируются. Сказать, что ее видно очень хорошо с такого расстояния, нельзя. Ее видно плохо. Но ее всемирная и всемерная популярность безусловна. Рядом в зале висят еще два, безусловно, подлинных произведения Леонардо: это «Мадонна в скалах» и «Святая Анна с Мадонной и младенцем Христом» — картина, о которой пойдет речь. Она висит там без всякого бронированного стекла, публика равнодушно фланирует по этому залу, по коридору, мимо этих картин. Остановились, посмотрели, прочитали название, еще постояли одну минуту и пошли дальше.
Это тот же самый художник, который написал «Джоконду», и значение этих картин не меньшее, и содержание их не менее загадочное.
Вот такое место «Джоконда» заняла в истории, в умах. Это какой-то миф. И ни одной картине в мире, ни одной, ни одной «Сикстинской мадонне» не досталось так от нас, как досталось «Джоконде». Усы ей пририсовывали, Энди Уорхол с ней забавлялся, на майках она у нас есть, на шинах-машинах она у нас есть. Все, что можно представить себе для того, чтобы поискать вульгарный ответ, очень вульгарный, иронически вульгарный ответ на загадку: «А кто это? А что это? А чем написано? А как написано?» — уже сделано. Мы все уже устали.
Леонардо да Винчи. Мадонна в скалах (1483–1486). Лувр, Париж
Но, если говорить честно, то все три картины представляют собой одну только по-разному написанную, развернутую в разных аспектах.
Именно поэтому не будем говорить о «Джоконде». Сколько написано о Леонардо, сколько написано об этой картине — все, что ни скажешь, будет повторением чего-то.
На картине показано святое семейство, только показано оно как бы по женской генерации: Анна, мать Марии, Мария, младенец. И младенец за уши тянет к себе агнца.
Леонардо не рассказчик. Большинство художников эпохи Возрождения — рассказчики, они очень любят рассказывать истории, они берут любой сюжет Священного Писания, а по законам католической церкви изображение возможно на любой сюжет Нового и Ветхого завета. Вот в России это не так: в России каноническая живопись предписывает изображение только праздничных сюжетов или избранных святых. А на Западе есть такое разрешение писать на любой сюжет Ветхого и Нового Завета. И поэтому разнообразие сюжетов в живописи очень большое, они очень рано становятся светскими, где Священное Писание является лишь предлогом для того, чтобы написать картину. Ну, конечно, это имеет отношение к Писанию, но это уже как бы комментарий художника к сюжету, его рассказ. Очень часто этот сюжет транслирован в современные ему условия. То есть, собственно говоря, это как раз то, что мы делаем сейчас. А вот попробуйте рассказать сюжет «Мадонны в скалах». Или попробуйте рассказать сюжет «Анны, Марии, младенца и агнца». Или попробуйте рассказать сюжет «Джоконды». Получится у вас? Не получится.
Леонардо да Винчи. Святая Анна с Мадонной и младенцем Христом (ок. 1508). Лувр, Париж
Что же изображено на этих картинах? Речь сейчас не о технике письма. Судя по тому, что Леонардо никогда не писал в общепринятой технике ‹…›, он и тут не пошел по общему пути, он создал совершенно новую технику с добавлением масляной живописи и пал жертвой собственного эксперимента, потому что она не годилась для настенной живописи. Но это совсем другой вопрос. У него нет ни одной картины, которая не была бы удивительна, уникальна не только по своему техническому составу, не только по тому, чем и как это написано, но и по тому, что изображено.
Казалось бы, что может быть проще? Анна, Мария, младенец и агнец…
Но давайте посмотрим, как написана эта картина. Во всех трех картинах, в «Джоконде», в «Анне» и в «Мадонне», мы видим одну и ту же экспозицию — ландшафтную. Мы с вами видим два совершенно разных ландшафта, два совершенно разных пространства.
Когда мы смотрим на «Джоконду», то мы знаем точно, что «Джоконда» или то, что мы называем словом «Джоконда», сидит в кресле в комнате и смотрит на нас. А что у нее за спиной? Распахнутое окно? Или это сразу еще одно пространство? Что за ландшафт у нее за спиной? А ведь она принадлежит обоим этим пространствам: и тому, на фоне которого написана ее фигура, и тому, внутри которого она находится, улыбаясь нам, сидя в кресле.
То же самое мы видим в картине «Анна, Мария, младенец и агнец». Одна часть картины — это ландшафт земли: земля, дерево, вода. А другая часть картины — это повторение того ландшафта, который мы видим за спиной «Джоконды». А что это за ландшафт, который мы видим за спиной у Джоконды, и на фоне которого мы видим фигуру Анны? Из всех четырех фигур только фигура Анны написана Леонардо на фоне этого ландшафта. Его можно назвать «безводным». Это каменистый ландшафт, не имеющий воды. В «Джоконде» этот ландшафт — намек на то, что когда-то в этой каменной безводности (а вода — это всегда условие жизни) была вода. Сейчас этот ландшафт внежизненный и вневодный. Но есть намек: там, за ее спиной, вдалеке написан римский акведук. Это водопровод, сработанный еще рабами Рима, то есть знак воды. А слева за ее спиной мы видим еще один знак некой давным-давно бывшей, но уже исчезнувшей цивилизации — это дорога. Она начинается где-то за ее спиной и кончается где-то вдалеке. Мы не знаем ни начала, ни конца. Это вообще характерно для итальянских ландшафтов — дорога как путь. А путь бесконечен, мы видим лишь его фрагмент. То есть на картине есть два знака, признака того, что когда-то все было не так.