Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 4 (страница 35)

Микеланджело очень долго делал эту гробницу, по самым разным обстоятельствам. Их было много. После смерти Папы Льва XX в 2003 году, к власти пришел его последователь Климент VI, тоже из рода Медичи. И он так же хотел сделать эту гробницу. Почему? Да потому что только рука и гений Микеланджело мог сделать достойную усыпальницу Медичи, соединившую бы жизнь с вечностью, историю с внеисторическим временем и время с вечностью.

Капелла Медичи

Оба Медичи мечтали, чтобы именно Микеланджело, который практически в очень раннем возрасте попал в дом Лоренцо, делал эту гробницу, помимо всего прочего. Они хотели не просто утвердить себя во времени. Они хорошо понимали, что время, вечность и бессмертие творят пророки и художники. Вот, удивительная вещь — римские Папы, Императоры, каким-то образом понимали, что когда потомки помянут художника, то они помянут и их. Разумеется, творение Микеланджело и есть та самая память, несущая имя Медичи и соединяющее время, когда жили они, с бесконечным временем впереди.

Итак, Микеланджело эту гробницу строил очень долго. До 1534-го года, с разными перипетиями. Я хочу сказать о том, что представляет собой эта гробница сегодня. Как в настоящую и подлинную гробницу в нее входа с улицы или с площади — нет. Вы должны пройти через церковь Сан-Лоренцо, через еще одну гробницу Медичи, вернее будет сказать усыпальницу, и только тогда вы попадает в гробницу Медичи, сотворенную Микеланджело. Но, когда вы входите внутрь, то понимаете и ощущаете, до какой степени, увиденное вами, не похоже ни на что другое. Вы чувствуете себя оторванными буквально от всего — и от церкви Сан-Лоренцо, и от того яруса, где расположены гробницы других Медичи, и от того, что вы видели на улице. Вы попадаете в совершенно неожиданный для вас мир. Вы знаете: ни одна книга, никакие иллюстрации, никакое описание, к сожалению, не могут передать того ощущения, которое вы испытываете находясь внутри пространства, созданного Микеланджело. Именно пространства. Потому что, как правило, все иллюстрации показывают гробницу только с одной стороны и вы никогда не можете увидеть ее целиком. Даже кинематограф не может передать того, что вы чувствуете внутри этого объема.

Гробница Медичи — это необыкновенно глубоко продуманный и очень серьезный ансамбль. Это некая, совершенно особая организация пространства и мне очень трудно сопоставить Микеланджело с самой гробницей. То, что он сделал — это прежде всего архитектура. И, когда вы стоите внутри гробницы, то не понимаете, где вы находитесь, потому что архитектурный ансамбль гробницы выполнен в виде площади. И вы стоите на этой площади, а вас окружают настоящие фасады домов. И вся архитектура стен — пилястры, окна, наличники на окнах — абсолютно все детали, разработанные для этого архитектурного ансамбля, создают отчетливое впечатление того, что вы находитесь на городской площади. След традиционной гражданской зодческой мысли там очень отчетливо прорисован. Скульптуры, находящиеся в нишах помещения, очень характерны для римской архитектуры. Как правило, в них помещали скульптуры богов или покровителей. И то, что делает Микеланджело, помещая в нишу две скульптурные фигуры — Лоренцо и Джулиано, полностью соответствует принятому в итальянском зодчестве приему. Это такое соединение, такой синтез архитектуры и скульптуры. Вообще, я должна сказать интересную вещь. Такое решение стен гробницы, выполненных в виде фасадов зданий, настолько многообразно, оно так архитектурно интересно выстроено, что воспринимается, как должное. И помещенные образы — Лоренцо и Джулиано совершенно органично соединяются с домами. А покатые крышки саркофагов обоих герцогов воспринимаются нами, как часть этого ансамбля. Поэтому я хочу подчеркнуть, что гробницу надо воспринимать не только как некий единый ансамбль или говорить о том, что Микеланджело создал архитектурно-скульптурный ансамбль — ни в коем случае! Надо делать акцент на том, что это соединение архитектуры и скульптуры нечто новое в искусстве.

Посмотрим поближе. Одна из стен является, как бы алтарной. Сейчас, там, находится не та скульптура, которую Микеланджело задумал изначально. А задумал он очень странное соединение скульптур. Он хотел положить фигуру Нила — скульптуру олицетворяющую плодородие, текущее время, бескрайность, безграничность времени и плодотворности. Вторая фигура была задумана им, как раз та, что стоит и сейчас. Это так называемая Мадонна Медичи. Это иссеченная им Мадонна с младенцем на руках, к которой мы еще вернемся. А вот третья фигура, представьте себе — находится сегодня в Эрмитаже. И называется она — «Мальчик, вынимающий занозу». Об этой скульптуре очень много можно говорить, потому что с этой скульптурой связана целая концепция и то, как он иссекал эту скульптуру. А что это за соединение такое? Вы стоите перед фасадами домов, перед вами усыпальница герцогов, со скульптурами герцогов. На алтарной стене — Нил, «Богоматерь с младенцем» и «Мальчик, вынимающий занозу». Как соединить это все? Для современников это было гениальное творение Микеланджело — оно вызвало огромный резонанс. Вы не представляете, сколько сонетов, сколько высказываний было посвящено этому творению Микеланджело, как бурно реагировало время на это произведение. И, как отвечал Микеланджело — это была идеологическая дискуссия вокруг гробницы Медичи. Конечно, и для них — его современников — это тоже была не совсем обычное творение.

«Мадонна Медичи»

«Мальчик, вынимающий занозу»

Но вернемся к тому, что вызывает недоумение этого сочетания, задуманного Микеланджело, потому что то, что там сейчас стоят фигуры святых и Медичи полностью меняет всю концепцию, а я хочу говорить о том, что было задумано художником. Если вы соедините эти три фигуры и подумаете обо всей гробнице, то вы поймете, что, если современники воспринимали это, как одно из величайших творений, а Медичи жаждали этой гробницы, как славы своего рода, то замысел Микеланджело был совсем в другом. Только сейчас контуры этого замысла начинают прорисовываться. Это совершенно уникальное творение человеческого гения. Это философия в камне. Это рассуждение художника о том, что есть время. И где его место внутри этого времени.

Хочу вам сказать, что тема времени не была единственным предметом заботы Микеланджело. Надо понимать, что он был современником и Галилео Галилея, и Тихо Браге, и, конечно, астронома Коперника. Он был современником очень многих великих людей, которые уже просто как математики, как астрономы, и как астрологи соединяли земное время со временем иным — внеземным. Со временем сотворения, со временем бесконечности. Этим же занимался и Леонардо. Но, безусловно, то, что сделал Микеланджело — есть философский трактат в камне. Потому что, если Нил — время безначально и бесконечно. «Мальчик, вынимающий занозу» — это мгновение внутри этого времени, ситуация и мгновение. А что касается «Мадонны с младенцем», то конечно, это историческое время, это то время, что объединяет собой внутренний мир всей культуры Микеланджело, это христианская тема. Но тема «Мадонны с младенцем» или тема времени культуры, в которой находится Микеланджело, очень продленная и ВСЕ определяющая. И не только тогда, но и сейчас. И, все-таки, это время историческое. Получается, что тема времени Нила — это тема времени исторического, историко-фило-религиозного мгновения. И все это существует одновременно. И вот тогда четыре фигуры под нишевыми круглыми статуями Джулиано и Лоренцо, становятся на место, а не выделяются в нечто особое. Потому что они становятся понятием циклического времени. Бесконечные смены цикла: утро-день-вечер-ночь, утро-день-вечер-ночь. И находясь там, эти соединенные временные константы проходят через нас и мы, наполняясь ими, осознаем, что находимся внутри сложного сплетения времени.

А что означает сама площадь и те фасады домов, которые нас окружают? Микеланджело принимал участие в реконструкции Римского Капитолия. И его реконструкция, и знак вечности — Руза, что он сотворил на Капитолийской площади в Риме — все это соединение времен. И площадь Капитолия, и, стоящий на ней памятник Марку Аврелию, и римские фасады домов — все они свидетели времени. Они, как берега реки, мимо которых постоянно течет, меняясь, река времени. А мы толпами идем и идем, мимо этих фасадов домов, мимо этих образов далекого прошлого, мимо этих скульптур гениального художника. И мы включаемся в этот поток времени. Я очень часто думаю, глядя на картины, как интересно — мы смотрим на них, а они смотрят на нас. И, каждый раз, когда я нахожусь перед каким-то очень великим произведением, я думаю о том удивительном взаимодействии с каким-то произведением искусства, которое я могу понять, прочитать или, наоборот — не могу понять, прочитать. И какое это удивительное соединение со временем, которое входит в меня саму. А разве во мне самой или в вас нет точно такой же временной концентрации? Разве мы не часть мирового пространства? Разве мы не часть данного минутного действия — здесь и сейчас? И разве в нас нет нашей великой историко-этической или историко-религиозной культуры, той крестьянской культуры, внутри которой мы с вами живем. Так вот, гробница Микеланджело это, как мне кажется, удивительная вещь. Это не только гениальное произведение искусства. Вы можете рассматривать ее целиком, а, если захотите, то и подетально. В целом, это размышление о времени, сделанное именно так — в образе гробницы.