Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 2 (страница 8)
Вся греческая культура возникла благодаря не государству и не политике, а против государства и политики. Поперек всех принятых предпосылок развития искусства. Всегда, во всем мире делалось так, а здесь наоборот. Античность была создана благодаря искусственным регуляторам, т. е. чисто виртуально. Чистая метафизика. Больше этого не было нигде и никогда. Это случилось единственный раз в мире. Длилось это не очень долго. Первыми и главными искусственными регуляторами стали игры. А что пишут наши ученые по поводу архаики? Они пишут: 8 век. И смерть Македонского привела к концу Эллады.
Есть еще три регулятора. Итак, первый регулятор — это Олимпийские игры. Второй — извините за выражение — Союз космополитов. Почему? Потому что есть Полис и есть полисный патриотизм, а есть и те, кто живет между Полисами. Это абсолютные люди, профессия которых бессмертие. И это художественный союз. Они принадлежали всем Полисам и никому. Художники и драматурги. Третий регулятор — армия эфебов и четвертый — Пир. Вот эти четыре регулятора я и буду вам читать, и как вы увидите — это и есть античность. Потому что пока вы распределяете это все по периодике тут ничего не получается. Никак. А если вы рассматриваете античность с другой точки зрения, то получается очень ценная картина.
Всем хорошо известно, что главным и единственным объектом изображения в греческом искусстве является изображение человека. Греческое искусство родилось как искусство изображения человека. Или антропоморфическое искусство. Именно антропоморфическое изображение человека определило все европейское сознание и определяет, до сих пор. Природа изображения природы очень медленно и опосредованно входит в европейское искусство, практически с 17 века, когда появляется жанр под название «пейзаж». До этого, если природа и изображалась, то в форме фонового изображения. Ни основной, как на Крите, а фоновой. Я — на фоне, а не я — внутри. Я — не внутри, это — я, а за мной — фон, кулисы. Главным было изображение человека.
А кто был этот человек? Икона же тоже изображение. Бог не изображается в виде цветка. Он изображается, как пантократор или на кресте. В иконе любой святой всегда имеет биографию. Это мифический портрет, только он другой, совершенно потерявший бытовые черты и наполненный чертами духовной святости. Пример. Передо мной изображение человека. Это сквозное изображение человека, независимого от того архаика это, поздняя классика или ленинизм. Это — изображение человека. А кого вообще изображает античность? Отвечаем на вопрос: она изображает человека только в двух вариантах: или она изображает спортсмена — участника Олимпийских или Пифийских игр, или богов. Вот, посмотрите — это участники Олимпийских игр.
Дискобол — Мирон
Участники Олимпийских игр
А вот этот красавец — мой любимый — участник Пифийских игр.
Дельфийский возничий
Дельфийский возничий
Я даже знаю, как его зовут. Гриша — Грегори! И знаем мы о Грегори много чего интересного. Между этими изображениями от 30 до 50 лет. И это неважно, какой период изображается. Это изображение одного и того же предмета, только один изображен так, а другой иначе. А Македонский вообще был сделан в другое время. Но это один предмет изображения. Мы можем говорить, глядя на них, не о том, кто и зачем изображен, а мы можем говорить, как они изображены. В смысле эстетики, в смысле требований к изображению. И это очень интересно, и я обязательно на этом остановлюсь.
Скажите мне на милость, милостивые государи, я очень люблю вот этого экземпляра. Я его в Афинах видела. Какое потрясающее бронзовое изображение. И, смотрите чего он там мечет? Копье.
Метатель копья на Олимпиаде
Метатель копья на Олимпиаде. А что самое интересное — они все обнажены. Почему? Я точно знаю почему, а вы нет. Ручаюсь. Хотите на спор, с кем угодно, что не ответите?
Голоса: делают предположения: чтобы ничего не мешало, чтобы все видели, что победа чистая и т. д.
Волкова: Посмотрите на картинки. Есть кто в одежде, а этот просто голышом. Бессовестный! (смех) Я должна открыть вам тайну. Я не знаю, откуда это знают искусствоведы — я бы сказала, что это спортсмен с копьем, которого нет, но считается, по одной версии, что это Зевс с пучком молнии, а по другой — Посейдон с трезубцем. Представляете сколько версий одного и того же изображения?!
Голоса: Так почему он голый?
Волкова: А вот и не скажу! Во всяком случае сейчас. Надо же интригу держать, не портите мне режиссуру. Но, заметьте, что между изображением бога и изображением человека разницы нет. Практически нет. Мы никогда толком не знаем, кто перед нами. Античный бог или человек? Боги подобны людям во всем, в том числе и скверной! Если Гера подглядывала за своим мужем в дырочку и мстила Семеле? Не мужу своему, а той несчастной. Вообще, те женщины, что вступали в отношение с богами, очень плохо кончали. Это не путь для честных дам. (смех) У них была очень трагическая судьба, которая часто была предметом литературных интерпретаций. Конечно, они получали бессмертие. А вы бы поменяли трагедию жизни на бессмертие? Я бы никогда. Нам покой нужен. А возьмите Гермеса и его братца Аполлона. Гомер описывает эту историю. Помните ее? Нет?
Гермес у своего братца спер коров. Заметьте, это боги высшей категории — первая пятерка: Зевс, Афина, Аполлон — это первая триада, потом идет Гермес, Дионис. Это все наисильнейшие боги. Гермес младенцем лежит в колыбели, дверь в пещере открыта, и он наблюдает, как брат каждое утро гонит белоснежных коров на пастбище. А вечером загоняет в стойло. И все это проходит перед его взором. И вот лежит Гермес в колыбели, головой туда-сюда и завидует: брат и высокий, и красивый, и коровы у него что надо, а он еще дитя. Дитя — не дитя, а соображает. Вылез он из колыбели, посмотрел куда Аполлон коров отвел, пришел туда, срезал ветки деревьев, привязал их к ногам коров и погнал к себе домой. Аполлон вечером идет, хочет коров забрать, а их нет и следов нет. Исчезли, с концами. Он начал расследование. Это я рассказываю о происшествии на Олимпе, а не в какой-то деревне. И, наконец, коровы себя выдали — то ли своим мычанием, то ли по-другому, но Аполлон просто рассвирепел. Как же так, его надул собственный брат-малолетка. И он хватает Гермеса и тащит его к отцу, на расправу. Тот в рев:
— Нет, не пойду!
Аполлон ему:
— Пойдешь!
А тот тащит за собой пеленку и ревет, что есть мочи:
— Оставь меня, братец! Я еще маленький, я еще маму сосу!
Вот представьте себе эту картину про античных богов. «Оставь меня, братец, я еще в мамке нуждаюсь!». В конце концов, он уговорил Аполлона не таскать его к папаше и посулил ему игрушку. И сдержал обещание, сделав для Аполлона кифару. Это настолько серьезный инструмент, что требует отдельного разговора. Я в следующий раз буду показывать вам Аполлона с кифарой и там все очень хорошо показано.
Вернемся к тому, что периодизация дает нам только вопросы стиля. Если мы говорим о том, что искусство родилось от Олимпийских игр, то можно сказать, что это не совсем так. Олимпиады дали только толчок к развитию искусства. Почему? Вся античная скульптура есть ни что иное, как памятники победителям Олимпийских игр или мифологических событий. Все!
Вот наш герой — вот этот — потому что мы знаем, что он победитель Пифийских игр на колесницах. Он был возничим. И ему был поставлен памятник на Дельфийском стадионе.
Редчайшая, целая и подлинная греческая скульптура из бронзы. Очень хорошо видна, стоит в музее в Дельфах, и я его там видела собственными глазами. Впечатление производит просто невероятное! Как же так? Все искусство выходит из игр. Вот прошли, к примеру, 3-ьи Олимпийские игры, есть победители во всех видах спорта и что, к следующим Олимпиадам должны памятники стоять?.. А как же! Они герои остановившегося времени. Они герои не текущего, а остановленного времени, а это — божественное время. Они становились богами — героями. А героям полагается памятник, потому что пришло бессмертие. И они входили в бессмертие. Поэтому все, что изображено античной греческой мыслью в искусстве — это изображение героев и бессмертие. Так оно и оказалось. Они ни в чем не ошиблись! Смотрите. Бегуны, метатели диска, метатели копья, борцы — это все память победителям в разных играх.
Олимпиец
Олимпийцы
Олимпиец
Голос: А, почему они так хорошо сохранились?
Волкова: Потому что многие их них не подлинники. Знаете, в свое время, в Музее изобразительных искусств, где вы были, работал один замечательный человек. Я с ним вместе, когда-то училась — прекрасный специалист по античности Глеб Соколов. Когда я закончила Университет и пошла в аспирантуру, то он начал преподавать. И вот, однажды, он занимался с какой-то группой. А Глеб был великолепный рассказчик и рассказывал много смешных историй о тех, кого водил по Музею. Я ему даже посоветовала записывать эти рассказы, кажется, он так и сделал. И вот он рассказывает: группа стоит около одной скульптуры и один парень спрашивает у него:
— А почему он слепОк?
А на табличке скульптуры написано «слЕпок». Только я хотел сказать, что вы, молодой человек, ударение в слове не там поставили, как в этот момент, из группы раздается другой голос: