Паола Данжелико – Оставь себе Манхэттен (страница 3)
– Могу я подумать об этом?
– Конечно. Ты как раз можешь поразмыслить над этим по пути в Вайоминг. Самолет «Блэкстоун» стоит наготове в аэропорту Тетерборо.
Фрэнк уговаривал меня, и я ему позволяла. С первого дня нашего знакомства он научился втягивать меня в свои планы.
– Но…
– Сидни… – Выражение лица Фрэнка внезапно стало серьезным. – Ты наследник, которого у меня никогда не было. Я не буду покоиться с миром, зная, что кто-то другой занял мое место.
Искреннее чувство благодарности словно обхватило пальцами мое горло и сдавило.
– У тебя будут статус, деньги, твое фото разместят на обложке журнала Forbes, возможно, даже Time, в обмен всего на три года жизни.
Если бы я согласилась – а это все еще было большим «ЕСЛИ», – я бы сделала это не ради статуса (на него мне было наплевать), или фото на обложке Time (под вопросом), или денег (которые у меня уже были). Я бы сделала это ради Фрэнка.
– А что в Вайоминге? – кисло поинтересовалась я.
По лицу Фрэнка медленно расплылась улыбка.
– Твой будущий муж.
– Мой будущий муж… – повторила я, качая головой от абсурдности происходящего. До этого момента пятница была совершенно обычной. – Скотт знает… о твоей болезни? И об этом дурацком плане?
– Пока нет.
Я тяжело вздохнула, закрыла глаза и устало потерла переносицу.
– Почему ты считаешь, будто он вообще подумает о том, чтобы пойти тебе навстречу? Насколько нам известно, у него могут быть серьезные отношения.
У Фрэнка вырвался сухой смешок.
– Скотт? В серьезных отношениях?
Это было больше, чем просто предположение. Это была последняя отчаянная попытка пустить под откос несущийся поезд.
– Он согласится, иначе я оставлю его без единого цента.
Скотт был женат на деньгах. Как еще он мог вести жизнь расточительного расточителя? Единственная надежда выпутаться из этого фиктивного брака по договоренности, которая у меня была, заключалась в том, что Скотт категорически откажется. Но под угрозой лишения наследства он, без сомнения, капитулирует – и быстро.
– Что насчет сделки с «Уилсон и Бош»?
Я тянула время, мы оба это знали. Тем не менее я должна была попытаться. Как истинный юрист я до последнего не хотела соглашаться на участие в рискованном деле, не просчитав все риски. Впервые в жизни я почувствовала, что нахожусь не в своей тарелке.
– Гастингс возьмет их на себя, – небрежно ответил Фрэнк, не зная, каким значением для меня обладали его слова.
Деймон Гастингс был моим заклятым врагом, если хотите знать. Единственный человек, который активно боролся за то, чтобы отобрать у меня работу, как только я ее получила.
– В любом случае, тебя не будет всего несколько дней. А к тому времени, как ты доберешься до Вайоминга, я все улажу со Скоттом.
– Тогда зачем мне ехать? – спросила я, переживая из-за сделки с «Уилсон и Бош».
– Ты докажешь ему серьезность моих намерений. Иначе он подумает, что это один из розыгрышей.
Мне пришлось согласиться с его логикой.
– И, Сид?
– Да?
– Не упоминай о болезни. Я не хочу, чтобы Скотт согласился из-за какого-то неуместного чувства долга.
Я понятия не имела, что Фрэнк имел в виду. И уже давно оставила попытки разобраться в тех проторенных путях, по которым шел его разум. Казалось, он считал, что угрожать сыну оставить его без средств к существованию – нормально, но заставлять его пойти навстречу из чувства долга – нет.
Хотя какая разница. Кто я такая, чтобы спорить?
– Как скажешь, Фрэнк.
Глава 2
– Скотт! Тебе звонят! – прокричала Лорел.
Прищурившись, я оторвал взгляд от раненого теленка – его принес один из моих парней, чтобы я подлатал, – и стал наблюдать за тем, как женщина приближается. Сегодня светило солнце, и несмотря на то, что наступила зима, в такой день, как этот, легко можно было поджариться до степени well-done.
Хмурое выражение лица Лорел было видно за милю. Чтобы добраться до круглого загона возле конюшен, она пересекла всю парковку размером с футбольное поле и потому выглядела не слишком довольной. Бросив поводья моей буланой кобылы одному из работников ранчо, я направился к ней. Чем дальше Лорел придется пройти ради разговора со мной, тем больше она будет жаловаться на это позже.
– У тебя что, сломаны пальцы? – рявкнула она.
Я был почти на сто процентов убежден, что это риторический вопрос, но с ней никогда нельзя быть уверенным наверняка.
Лорел Робинсон была внушительной, громогласной личностью, втиснутой в женское тело размером с пинту. Миниатюрная во всем, за исключением груди. Лучший способ описать ее – назвать мощной. А также лучшим администратором, которого только можно пожелать. Если бы Лорел не рассказала мне все о повседневных заботах по управлению скотоводческим ранчо, когда я только купил это место, я бы и минуты не продержался и улетел в Нью-Йорк.
– Ну… сломаны или нет?
Пуговицы на груди ее фланелевой рубашки грозили вот-вот разлететься в стороны. Позади себя я слышал, как несколько работников ранчо заключали пари, когда именно это произойдет.
– Нет, мэм, – ответил я с легкой улыбкой на лице.
Я быстро усвоил, что хорошо поставленное «мэм» в дополнение к одной из моих фирменных улыбок, от которых появляются ямочки на щеках, во многом помогает успокоить ее взвинченные нервы.
Бегущие впереди Ромео и Джульетта поприветствовали меня, помахав хвостами. Их мокрые носы уткнулись в мои руки. Как бы я ни любил Лорел, иногда то, что она работала на меня, было в несколько раз хуже работы на моего старика. Она вырастила пятерых мальчиков, двое младших сыновей до сих пор жили с ней. Так что, возможно, ее подход к работе и жизни в целом был как-то с этим связан. Вероятно, именно поэтому она всегда оставалась сторонником железной дисциплины.
– Тогда почему ты не отвечаешь на звонки по мобильному? Твой отец висит на стационарном телефоне…
Моя улыбка сменилась гримасой разочарования. Отец уже несколько дней разрывал телефон, и это не предвещало ничего хорошего. Вот почему я не отвечал.
– У меня больные колени. Я не могу гоняться за тобой по всему ранчо только потому, что ты угрюмый мальчик, у которого проблемы с отцом.
В возрасте тридцати восьми лет я не был мальчиком и не имел «проблем с отцом». Насчет угрюмости можно поспорить, но я был не в настроении обсуждать это с Лорел. Меня на телефонной линии в кабинете и так уже ждал один конфликтный человек. И все равно было бы лучше, если бы я держал рот на замке. Это я тоже очень быстро усвоил.
– Разве я не просил сказать отцу, если он позвонит, что я проверяю линию ограждения?
Вопрос прозвучал резче, чем планировалось: мысль о предстоящем телефонном разговоре вызвала у меня раздражение.
– Я говорила это последние
Лорел ничего так не любила, как раздавать советы, которые мне были ни к чему. Но несмотря на это, в ее словах была доля правды. Я действительно должен сорвать пластырь.
Сегодня на Лорел были джинсы, которые плотно облегали бедра. Звук шаркающих друг о друга штанин подсказал мне, что она изо всех сил старается не отставать. Я притормозил, чтобы она догнала меня. Пришлось бы здорово поплатиться, если бы я добрался до кабинета раньше Лорел. Тогда я бы действительно никогда не узнал, что хочет сказать отец.
♥ ♥ ♥
На телефоне, стоящем на столе, мигнула кнопка удержания. Оглянувшись через плечо, я посмотрел на Лорел – она наблюдала за мной, уперев руки в бока и состроив грозное личико. Я пинком захлопнул дверь.
Уже какое-то время между мной и моим стариком были натянутые отношения. Выражаясь точнее, с тех пор, как я привел себя в порядок, купил ранчо «Лэйзи С» и превратил его в выгодную инвестицию. Что странно, ведь отец сам подталкивал меня к ведению бизнеса. Мы прекрасно ладили, когда я прожигал свою жизнь. И все же в последнее время мы едва могли обменяться двумя словами, не поругавшись. Я стал тем, кем меня хотел видеть отец, но из-за этого между нами все пошло наперекосяк. Поди разберись.
Он был зол, что я не вернулся домой и не занял законное место, работая рядом с ним в «Блэкстоун Холдинг» – все в семье это знали, – но никогда бы не сказал мне об этом в лицо. Его гордость не позволила бы этого. Однако я не питал ложных иллюзий: выяснение отношений на эту тему всегда оставалось вопросом времени. Я знал, что этот разговор будет неприятным, потому что я не собирался возвращаться в Нью-Йорк. Никогда, если бы все зависело от меня.
Я нажал кнопку, на которую пялился целую минуту.
– Что случилось, отец?
– Не знаю, что более удивительно: то, что ты наконец ответил на мой звонок, или то, что вспомнил, что у тебя есть отец.
Стиснув зубы, я ответил правду:
– Я был занят.
– Все еще кутишь? Я тоже любил поразвлечься до того, как женился на твоей матери, но в твоем возрасте посвящать подобному все время неприлично. Даже для тебя.