Памела Трэверс – Мэри Поппинс (страница 3)
– Привет! – тихо сказала она.
Но Спичечник продолжал рисовать, нанося коричневым мелком штрихи сразу и на бананы, и на кудри королевы Елизаветы.
– Гм! – кашлянула Мэри Поппинс так, как это делают только настоящие леди.
Спичечник тут же обернулся и увидел ее.
– Мэри! – воскликнул он, и по тому, как он это сделал, было видно, что Мэри Поппинс в его жизни играет очень важную роль.
Посмотрев на свои туфли, она улыбнулась и тихо произнесла:
– Берт! Ведь это мой день! Разве ты забыл?
(Берт было имя Спичечника.)
– Что ты, Мэри! Я конечно же помню! – воскликнул Берт. – Но… – Он запнулся, огорченно покосившись на свою кепку. Кепка лежала на асфальте возле последней картины, и в ней было лишь две монетки по одному пенсу. Спичечник поднял ее и побренчал деньгами.
– Это все, что ты заработал, Берт? – спросила Мэри Поппинс так радостно, что никому бы и в голову не смогло прийти, будто она разочарована.
– Да, как видишь, негусто, – сказал он печально, – что-то совсем дела нынче плохи. Да и кто захочет раскошелиться, чтобы взглянуть на это? – И он махнул рукой на королеву Елизавету. – Такие вот дела, Мэри. Боюсь, что я не смогу сегодня пригласить тебя на чай.
Мэри Поппинс с грустью подумала о пирожках с начинкой из малинового варенья, которые они обычно ели по выходным, и уже хотела было вздохнуть, но вовремя увидела лицо Спичечника. Он бы не вынес этого. Подавив едва не сорвавшийся с губ вздох, она улыбнулась.
– Ничего, Берт. Не беспокойся. Я вполне могу обойтись и без чая. К тому же пирожки – такая тяжелая пища…
Да, подобный поступок по-настоящему мог оценить только тот, кто знал, как Мэри Поппинс любит пирожки с начинкой из малинового варенья! И Спичечник, видимо, оценил, потому что благодарно пожал ей руку.
А потом они вместе пошли вдоль длинного ряда картин.
– Вот здесь картины, которых ты еще не видела, – гордо сказал Спичечник, показывая на одну из них. Там была изображена покрытая снегом гора. На ее склонах росли гигантские розы, и на каждой розе сидело по кузнечику. Теперь Мэри Поппинс могла спокойно вздохнуть, не обидев его.
– Ах, Берт! Это просто чудесно! – сказала она, причем таким тоном, что становилось совершенно очевидно: этим картинам место, по меньшей мере, в Королевской Академии (Королевская Академия, как известно, это такое большое помещение, куда люди вешают нарисованные ими картины. Потом все приходят на них посмотреть, а когда насмотрятся, то говорят друг другу: «Вот это да!»).
Следующая картина, к которой подошли Спичечник и Мэри Поппинс, оказалась еще лучше. На ней была нарисована какая-то неведомая страна, страна высоких деревьев и густых трав. В просвете между зелеными кронами виднелся кусочек моря и что-то еще, похожее на едва различимые вдали старинные ворота.
– Ну и ну! – восхищенно воскликнула Мэри Поппинс, останавливаясь, чтобы получше все рассмотреть. – Что случилось, Берт?
Спичечник внезапно схватил ее за руку. Его лицо светилось радостью.
– Мэри! У меня идея! Почему бы нам не пойти прямо туда? Прямо сейчас! В картину!
И, держа ее за руку, он сделал два шага вперед. Фонарные столбы с висящими на них проводами качнулись и куда-то пропали. Ух! – и Мэри Поппинс с Бертом оказались внутри нарисованной на асфальте картины.
Было тихо. Мягкая трава едва слышно шелестела у них под ногами. Мэри Поппинс и Спичечник не верили собственным глазам. Ветви, словно играя, легонько барабанили по их шляпам, пока они пробирались вперед, а небольшие пестрые цветочки цеплялись за туфли.
Взглянув друг на друга, они внезапно увидели, что вместе с окружающим миром изменились и они сами. На Спичечнике красовался новый костюм, состоящий из зеленого в красную полоску пиджака, белых фланелевых брюк и новой соломенной шляпы. Весь он был такой чистый, такой элегантный, что, казалось, даже светится, словно новенькая монетка в три пенса.
– О, Берт! Ты прекрасно выглядишь! – воскликнула Мэри Поппинс в восхищении.
Берт некоторое время вообще не мог выговорить ни слова. Он широко разевал рот и лишь таращил глаза на свою спутницу. Наконец он выдавил из себя:
– Ей-богу!
Больше он не мог произнести ни слова, но при этом выглядел таким взбудораженным и смотрел на нее так радостно, что Мэри Поппинс невольно потянулась за зеркальцем. То, что она увидела, превзошло все ее ожидания. С ее плеч ниспадала роскошная накидка из узорчатого шелка. Шею щекотало свешивающееся со шляпы длинное пушистое перо. На ногах появились новые туфли с переливающимися всеми цветами радуги застежками из драгоценных камней. Единственное, что напоминало прежнюю Мэри Поппинс, так это белые перчатки да зонтик с ручкой в форме головы попугая.
– Бог мой! – пробормотала она. – Да у меня сегодня и впрямь Выходной!
Не переставая удивляться, они двинулись через лес и скоро вышли на залитую солнечным светом поляну. И там они увидели… Нет, это было просто невероятно! Посреди поляны стоял небольшой зеленый столик, а на нем – огромный пыхтящий медный чайник. Рядом, на столе побольше, располагалось чудовищных размеров блюдо с целой горой пирожков с начинкой из малинового варенья. Здесь же были две тарелки с маленькими бутербродиками-канапе, в каждом из которых торчала миниатюрная заостренная палочка.
– Ой, я сейчас покраснею! – сказала Мэри Поппинс. Она всегда это говорила, когда была кому-нибудь за что-то благодарна.
– Ей-богу! – повторил и Спичечник свою любимую фразу.
– Не хотите ли присесть, мэм? – услышали они вдруг чей-то голос и, обернувшись, увидели выходящего из леса человека в черном фраке. Через руку у него была перекинута белоснежная салфетка. Мэри Поппинс в удивлении плюхнулась на один из маленьких зеленых стульчиков, стоявших вокруг стола. Спичечник, изумленный ничуть не меньше, уселся на другой.
– Как вы уже, наверное, догадались, я Официант, – объяснил человек во фраке.
– Но… но я не видела вас на картине! – сказала Мэри Поппинс.
– Ах это… Меня просто не было видно из-за деревьев, – пояснил Официант.
– Не хотите ли присесть? – пригласила его Мэри Поппинс.
– Благодарю, мэм, но официантам это не положено, – ответил Официант, явно польщенный ее предложением. – Ваши бутерброды, сэр! – сказал он, пододвигая тарелку Спичечнику.
– Мы должны обязательно все съесть! – шепнула Мэри Поппинс, быстро разделавшись со своими бутербродиками и приступая к пирожкам с начинкой из малинового варенья.
– Ей-богу! – согласился Спичечник, выбирая два самых больших пирожка.
– Чаю? – осведомился Официант, все это время стоявший рядом, – и наполнил из чайника две огромные чашки.
Они выпили по одной чашке чаю, потом еще по одной и еще по две, пока от горы пирожков с начинкой из малинового варенья ничего не осталось.
Мэри Поппинс смела со стола крошки.
– Платить не нужно, – упредил их вопрос Официант. – На здоровье! Кстати, здесь неподалеку есть карусель. – И он махнул рукой в просвет между деревьями. Обернувшись, Мэри Поппинс и Спичечник увидели круглый помост и несколько деревянных коней на нем.
– Как странно, – произнесла Мэри Поппинс. – Что-то я не помню этой карусели на картине.
– Гм, – сказал Спичечник, который и сам ничего подобного не помнил, – кажется, это было на заднем плане…
Карусель замедлила свой бег, когда они подошли к ней. Мэри Поппинс села на черного коня, а Спичечник – на серого. Музыка тут же заиграла вновь, карусель завертелась, и деревянные кони понеслись вперед. Бежали они очень быстро, при этом совершенно не уставая, так что за час с небольшим проделали весь путь до Ярмута (Мэри Поппинс уже давно мечтала побывать в этом приморском городке) и обратно.
Когда они возвратились, уже почти стемнело и Официант повсюду разыскивал их.
– Прошу прощения, – вежливо сказал он, подойдя ближе, – но в семь часов мы закрываемся. К сожалению, не мы придумали эти правила… Поэтому, если вы не возражаете, я покажу вам обратную дорогу.
Мэри Поппинс и Спичечник кивнули, и Официант, взмахнув салфеткой, бодро зашагал через лес.
– Берт, это самая замечательная картина из всех, что ты нарисовал, – сказала Мэри Поппинс, поправляя накидку и беря Спичечника под руку.
– В меру сил и способностей, Мэри, – ответил тот скромно, выглядя чрезвычайно довольным собой.
Официант остановился перед большими белыми воротами, которые, казалось, состояли из толстых меловых линий.
– Пришли, – объявил он, – там путь наружу.
– До свидания! И – большое спасибо! – сказала Мэри Поппинс, пожимая ему руку.
– До свидания, мэм, – ответил Официант и поклонился так низко, что его голова едва не ударилась о колени.
Потом он кивнул Спичечнику, а тот в ответ склонил голову набок и прищурил один глаз, что, судя по всему, должно было означать «до встречи».
После всего этого они шагнули за белые ворота. И как только это произошло, перо со шляпы Мэри Поппинс исчезло, шелковая накидка соскользнула с плеч, а драгоценные камни растаяли в воздухе. Яркий костюм Спичечника полинял, а его красивая соломенная шляпа снова превратилась в оборванную кепку.
Оглянувшись, Мэри Поппинс поняла, что они вернулись. Некоторое время она, стоя на тротуаре, напряженно вглядывалась в картину, пытаясь различить там Официанта. Но на картине не было ни души. Ничто в ней не двигалось. Даже карусель куда-то исчезла. Остались только деревья, трава, да неподвижный кусочек моря вдали.