Памела Трэверс – Мэри Поппинс возвращается (страница 4)
– Гм! – хмыкнула Мэри Поппинс и сунула градусник в рот Майклу. Тот сжал губы и стал терпеливо ждать. Наконец Мэри Поппинс вынула градусник и прочла:
– Очень шумный, непослушный и беспокойный мальчишка.
– Вовсе нет! – сердито возразил Майкл.
Вместо ответа она сунула Градусник ему под нос, и Майкл с удивлением прочел надпись, сделанную большими красными буквами: «О-Ч-Е-Н-Ь Ш-У-М…»
– Ну что? – торжествующе спросила Мэри Поппинс.
Открыв рот Джону, она поставила градусник и ему.
«Капризный и непоседливый» – такой оказалась его температура.
А когда очередь дошла до Барбары, выяснилось, что она «невероятно избалована».
– Гм! – фыркнула Мэри Поппинс. – Кажется, я вернулась вовремя!
После этого она быстро сунула градусник себе в рот и мгновение спустя уже читала:
– «Замечательная, прекрасная, полное совершенство во всех отношениях». Так я и думала, – гордо сказала она и самодовольно улыбнулась. – А теперь чай – и в кровать!
Ребятам показалось, что не прошло и минуты, а они уже успели выпить молоко, съесть по куску кокосового торта и даже выкупаться. Как обычно, все, что делала Мэри Поппинс, совершалось с невообразимой быстротой. Крючки расстегивались сами, пуговицы мгновенно выскакивали из петель, мыло и мочалки мелькали, как молнии, а полотенце вытирало за один взмах.
Мэри Поппинс прошлась между кроватями, укрывая детей одеялами. Ее белый накрахмаленный передник тихо похрустывал, распространяя вокруг себя слабый аромат свежих гренок. Подойдя к кровати Майкла, Мэри Поппинс нагнулась и пошарила под ней. Через минуту она осторожно вытащила оттуда свою раскладушку. Поверх чистого белья лежали ее вещи: кусок туалетного мыла, зубная щетка, пакетик шпилек, флакон одеколона, маленькое складное кресло и коробочка пилюль от простуды. Кроме этого, там было одиннадцать ночных рубашек (семь фланелевых и четыре хлопчатобумажные), ботинки, домино, две купальные шапочки и альбом с открытками.
Джейн с Майклом приподнялись в кроватях.
– Откуда все это? – изумленно спросил Майкл. – Я сто раз лазил под кровать. Там ничего не было!
Мэри Поппинс не ответила, она начала готовиться ко сну.
Джейн с Майклом переглянулись. Они знали, что спрашивать бесполезно, потому что Мэри Поппинс все равно ничего не скажет.
Тем временем Мэри Поппинс расстегнула белый крахмальный воротничок и сняла с шеи цепочку.
– А что там внутри? – поинтересовался Майкл, глядя на маленький золотой медальон.
– Портрет.
– Чей?
– Узнаешь, когда придет время. Не раньше, – фыркнула Мэри Поппинс.
– А когда оно придет?
– Когда я уйду.
Дети уставились на нее испуганными глазами.
– Мэри Поппинс! – вскричала Джейн. – Вы ведь не уйдете снова, правда? Скажите. Скажите, что нет!
Мэри Поппинс пристально посмотрела на нее.
– Да, хорошая у меня будет жизнь, – заметила она, – если я ее всю проведу с вами!
– Но вы останетесь? – умоляющим голосом проговорила Джейн.
Мэри Поппинс подбросила медальон на ладони.
– Останусь, пока цепь не порвется, – кратко ответила она. И, натянув через голову одну из своих ночных рубашек, стала раздеваться.
– Тогда ладно, – шепнул Майкл Джейн. – Я успел рассмотреть цепь. По-моему, она очень крепкая.
Он ободряюще кивнул сестре. Лежа в кроватях, дети смотрели на Мэри Поппинс и вспоминали, как она впервые появилась на Вишневой улице. Вспоминали они и о том, как она улетела на своем зонтике, когда ветер переменился, и о долгих днях разлуки с ней, и о ее сегодняшнем чудесном появлении. Внезапно Майкл еще кое-что вспомнил.
– Мой змей! – сказал он, садясь в постели. – Я совсем про него забыл! Где мой змей?
Голова Мэри Поппинс появилась из ворота ночной рубашки.
– Змей? – сердито спросила она. – Какой змей? Что еще за змей?
– Мой желто-зеленый змей с бумажными кисточками. На веревке от которого вы опустились.
Мэри Поппинс уставилась на него.
Майкл не мог сказать, было ли в этом взгляде больше удивления или гнева – похоже, что и того и другого предостаточно. А голос ее, когда она наконец заговорила, был еще ужаснее.
– Насколько я понимаю, ты сказал, – медленно сквозь зубы повторила она, – что я спустилась откуда-то на веревке?
– Но это правда! – запинаясь, проговорил Майкл. – Сегодня. С облака. Мы видели.
– На веревке? Как мартышка? Я правильно поняла вас, Майкл Бэнкс?
От негодования Мэри Поппинс, казалось, стала вдвое больше ростом. Огромная и сердитая, она нависла над ним, ожидая ответа. В страхе Майкл вцепился в пододеяльник.
– Майкл! Молчи! – прошептала Джейн со своей кровати. Но Майкл зашел уже слишком далеко, чтобы останавливаться.
– Ну тогда где мой змей? – храбро спросил он. – Если вы не спустились… м-м-м… как я говорил, то куда он делся? На веревке его почему-то нет!
– А я есть? – Мэри Поппинс презрительно рассмеялась.
Он понял, что лучше не продолжать. Все равно от нее ничего не добьешься.
– Н-нет, – пролепетал Майкл тоненьким голоском. – Нет, Мэри Поппинс!
Она отвернулась и выключила свет.
– Твои манеры, – заметила она сухо, – ничуть не улучшились со времени моего ухода! На веревке! Ну и ну! Еще никто в жизни меня так не оскорблял! Никогда!
Резким движением разложив кровать, она улеглась и с головой накрылась одеялом.
Майкл тихо лежал, все еще продолжая сжимать руками пододеяльник.
– Но ведь она спустилась, правда? Мы же видели! – прошептал он, обращаясь к Джейн.
Но Джейн не ответила. Вместо ответа она показала на дверь Детской Спальни. Майкл поднял глаза. За дверью, на крючке, висело пальто Мэри Поппинс. Его серебряные пуговицы сверкали в тусклом свете ночника. А из кармана свешивались бумажные кисточки – кисточки его желто-зеленого змея. Майкл и Джейн долго смотрели на них. Потом кивнули друг другу. Они знали, что лучше ничего не говорить, потому что в Мэри Поппинс есть много такого, чего им никогда не понять. Но она все-таки вернулась! И это было самое главное. С раскладушки до них доносилось ровное, спокойное дыхание. И они чувствовали себя умиротворенными и счастливыми.
– Ладно, Джейн, пусть у лошади будет фиолетовый хвост, – прошептал Майкл немного погодя.
– Нет, Майкл, – ответила Джейн. – Кажется, красный гораздо лучше…
После этого Детская погрузилась в тишину…
Уф! Пуф! – пыхтела трубка мистера Бэнкса.
Клик! Клик! – отзывались спицы миссис Бэнкс.
Мистер Бэнкс вытянул ноги и, положив их на каминную решетку, даже слегка хрюкнул от удовольствия.
– Ты еще не раздумал отправляться в плавание? – спросила его миссис Бэнкс.
– Э-э… раздумал. Кажется, я довольно плохой моряк. А с котелком все в порядке. Я отдал его чистильщику – ну, тому, что сидит на углу, – и он почистил его весь черным гуталином. Так что теперь котелок как новенький! Даже лучше. Кроме того, вернулась Мэри Поппинс, а это значит, что вода для бритья теперь будет такой, как надо.
Миссис Бэнкс улыбнулась про себя и продолжила вязание. Она была очень рада, что мистер Бэнкс оказался плохим моряком и что Мэри Поппинс наконец-то вернулась.
Внизу, на кухне, миссис Брилл делала новый компресс на ногу Элен.
– Не сказать, чтобы я была от нее без ума, – говорила миссис Брилл, – но надо признать, что дом сегодня стал совершенно другим! Так что все к лучшему.