Памела Трэверс – Мэри Поппинс открывает дверь (страница 4)
– Как и следовало ожидать! Ты делаешься все хуже и хуже!
Майкл вытаращил глаза.
– На рулетках не бывает слов, на них бывают только цифры! – возразил он.
– С каких это пор? – высокомерно бросила Мэри Поппинс, сунув рулетку ему под нос. На ленте большими синими буквами было написано:
ХУЖЕ И ХУЖЕ
– Ой! – испуганно прошептал Майкл.
– Будь добра, подними голову повыше! – распорядилась Мэри Поппинс, измеряя рост Джейн. – «Джейн выросла в упрямого, ленивого, эгоистичного ребенка», – торжественно прочитала она.
На глаза у Джейн навернулись слезы.
– Мэри Поппинс, не может быть! – воскликнула она, так как помнила только те моменты, когда вела себя хорошо.
Мэри Поппинс между тем измеряла Близнецов.
– «Очень шумные», – прочла она минутой позже.
«Капризная и избалованная», – таков оказался рост Аннабеллы.
– Так я и думала! – фыркнула Мэри Поппинс. – Стоило мне отлучиться, как дом превратился в зверинец!
Наконец она обернула рулетку вокруг собственной талии, и удовлетворенная улыбка расплылась по ее лицу.
«Лучше чем обычно. Практически Совершенна», – гласила надпись на измерительной ленте.
– Как и следовало ожидать, – заметила Мэри Поппинс и прибавила тут же сердито: – А ну, марш умываться!
Дети наперегонки побежали в ванную. Теперь, когда Мэри Поппинс вернулась, все шло как нельзя лучше. В мгновение ока дети были вымыты. Никто сегодня не ныл за ужином, никто не оставил ни крошки, ни капли! Поставив на место стулья, дети сложили салфетки и забрались в постель.
Мэри Поппинс ходила по Детской, подтыкая им одеяла. Дети чувствовали привычный запах белого крахмального передника и свежих гренок. Они видели очертания хорошо знакомой фигуры и в восхищении молчали, наблюдая за ней.
Майкл оперся рукой о пол и заглянул под кровать. Там ничего не было, кроме пыли и шлепанцев. Тогда он заглянул под кровать Джейн. Там тоже ничего не было.
– Но где же вы собираетесь спать, Мэри Поппинс? – спросил он с любопытством.
Вместо ответа Мэри Поппинс прикоснулась к дверце платяного шкафа. Дверь с шумом распахнулась, и из шкафа грациозно выпорхнула знакомая раскладушка. Белье было уже застелено, а поверх него аккуратной стопкой лежали вещи Мэри Поппинс. Там был кусок туалетного мыла и шпильки, флакон духов и складное кресло, зубная щетка и коробочка с пилюлями от насморка. На подушке были сложены ночные рубашки – фланелевые и хлопчатобумажные. Кроме того, дети увидели ботинки, домино, две купальные шапочки и альбом с открытками.
От удивления Джейн с Майклом не знали, что сказать.
– Но… как это все оказалось в шкафу? – выдавил наконец из себя Майкл. – Ведь там ничего не было! Я точно знаю, потому что сегодня утром прятался там от Элен!
В ответ на это Мэри Поппинс смерила его таким взглядом, что Майкл поперхнулся и замолчал. Фыркнув, она отвернулась и развернула фланелевую сорочку. Джейн и Майкл переглянулись. Их глаза говорили: «Нечего ждать объяснений, все равно она ничего не скажет!».
Они наблюдали за ее смешными движениями, пока она раздевалась под ночной сорочкой. «Клик! Клик!» – расстегнулись пуговицы. «Свиш! Свиш!» – слетела прочь нижняя юбка. Чувство полной умиротворенности охватило детей. Они знали, что исходит оно от Мэри Поппинс. Сонно наблюдая за извивающейся ночной рубашкой, они вспоминали о том, как Мэри Поппинс впервые прилетела в их дом с Западным ветром, о том, как зонтик унес ее прочь, когда ветер переменился на Восточный. Они вспоминали, как она вернулась на Воздушном Змее, и как снова исчезла, оставив их одних.
«Ну, теперь, – вздохнули они счастливо, – она вернулась, и все будет хорошо».
Чувства переполняли Майкла. Мысли бурлили в его голове и, словно пузырьки в газированной воде, стремительно неслись вверх. Вскоре они вырвались наружу.
– Мэри Поппинс! – воскликнул он. – Без вас было так ужасно!
Уголки губ Мэри Поппинс дрогнули. Казалось, что на них вот-вот появится улыбка. Но не тут-то было!
– Вы были ужасны – это больше похоже на правду. Прямо не дом, а Медвежья Берлога! Не представляю, как здесь вообще можно находиться!
– Но ведь вы останетесь? – заискивающе спросил Майкл.
– Мы будем как золотые, как шелковые, только останьтесь! – пообещала Джейн.
Мэри Поппинс перевела взгляд с одного из них на другого. Казалось, она видит их насквозь.
– Останусь до тех пор, – сказала она после короткой паузы, – пока не откроется Дверь. Она задумчиво посмотрела на дверь Детской.
– Ой, не говорите так, Мэри Поппинс! – вскрикнула Джейн. – Эта дверь все время открывается!
– Я имею в виду Другую Дверь, – проговорила Мэри Поппинс, застегивая ночную рубашку и не сводя пристального взгляда с двери Детской.
– Что она хочет этим сказать? – прошептала Джейн Майклу.
– Знаю! – ответил он с умным видом. – Там нет никакой другой двери. А дверь, которой нет, не может открыться. Она хочет сказать, что останется навсегда!
Майкл счастливо засмеялся.
Джейн, однако, не была так уверена.
«Интересно…» – начала было она размышлять.
Но Майкл болтал без умолку:
– Я рад, что поздоровался сегодня за руку с Трубочистом! Он принес нам удачу! Может, завтра он будет чистить дымоход в Детской и пожмет руку вам, Мэри Поппинс!
– Фи! – ответила она и вскинула голову. – Я не нуждаюсь в удаче!
– Да, – задумчиво проговорил Майкл. – Наверное, так оно и есть. Тот, кто может вылетать из ракеты – как вы сегодня, – уже родился удачливым. Я имею в виду… Ой, не смотрите на меня! – умоляюще вскрикнул Майкл, потому что Мэри Поппинс взглянула на него так, что по телу забегали мурашки.
– Правильно ли я расслышала? – спросила она ледяным тоном. – Ты сказал, что я вылетела из ракеты?
Слово «ракета» она произнесла так, словно ничего неприличнее быть не могло.
Майкл в ужасе огляделся. Но поддержки со стороны других детей не получил.
– Но вы действительно появились из нее, Мэри Поппинс! – храбро заявил он. – Ракета взорвалась, и вы вылетели из нее прямо в небо!
Казалось, Мэри Поппинс стала вдвое выше.
– Взорвалась? – повторила она с яростью. – Я взорвалась и вылетела из ракеты?
Майкл вжался в подушку.
– Но выглядело это именно так! Правда, Джейн?
– Тсс! – прошипела в ответ Джейн и покачала головой. Она знала, что спорить бесполезно.
– Но, Мэри Поппинс! Мы видели вас! – упрямо твердил Майкл. – Если вы появились не из ракеты, то откуда? Ведь искр-то не было!
– Взорвалась! – снова повторила Мэри Поппинс. – Вылетела из ракеты! Вы часто оскорбляли меня, Майкл Бэнкс, но хуже этого ничего не может быть! Если я еще раз услышу что-нибудь о взрывах или ракетах… – Она не договорила, но Майкл прекрасно понял, что тогда произойдет нечто ужасное.
– Тили-ли! Чик-чик-чик! – послышался тоненький голосок с подоконника. В Детскую заглянул Скворец и возбужденно захлопал крыльями.
Мэри Поппинс подбежала к окну.
– Убирайся прочь! – сердито прикрикнула она, и когда Скворец упорхнул, выключила свет и нырнула в постель. Некоторое время дети слышали ее сердитое бормотанье, потом все смолкло. Тишина, словно мягкое, пушистое облако, опустилась на Детскую. Она окутала ребят со всех сторон и медленно поманила в сон.
– Майкл! – шепотом позвала Джейн.
Он осторожно сел и посмотрел в ту сторону, куда указывал ее палец. Из угла лился слабый свет. И тут ребята увидели, что складки зонтика с ручкой в форме головы попугая полны искр – таких, какие обычно появляются, когда взрываются ракеты. Глаза ребят расширились от изумления. Внезапно голова попугая зашевелилась и наклонилась вперед. Одну за другой она принялась сбрасывать искры клювом на пол. Несколько секунд они еще переливались золотым и серебряным светом, затем меркли и тихо гасли. Скоро голова попугая снова выпрямилась, и черный зонтик Мэри Поппинс принял прежний вид.
Дети смотрели друг на друга и улыбались. Делали они это молча, потому что знали – им никогда не найти подходящих слов, чтобы рассказать о тех удивительных вещах, которые случаются с Мэри Поппинс.
«Тик-так! – приговаривали часы на камине. – Пора спать! Пора спать! Тик-так! Тик-так!»
Дети закрыли глаза, а часы в такт их дыханию продолжали неторопливо отмерять ход времени.
Мистер Бэнкс храпел в своем кабинете, прикрывшись газетой.