Пальмира Керлис – Вблизи и далеко (СИ) (страница 41)

Полыхнуло злостью. А еще обидой и страхом – в весьма ощутимых пропорциях.

– Я не хочу, – отчеканила она по слогам. – Говорить про Совет.

– Ой, ну их вообще! – между нами втиснулась Василика, окатив волнами неистового возмущения. – Чего Баэса сюда принесло? Точно Агата прислала. Стерва! Обещала же расследованию не мешать.

Сцилла скрипнула зубами, поднялась с дивана и поплыла к камину, словно ее волновало съеденное без спросу печенье. Живописная реакция. Что-то здесь нечисто. Она слишком много злится и недоговаривает, к тому же чего-то боится. Надо выяснить, в чем дело. И начать прямо сейчас.

– Баэс в Мадриде? – поинтересовался я.

– Да! – с готовностью отозвалась Василика. – Саманта на него вчера нарвалась в психиатрической клинике, которую Совет курирует. Заскочила разузнать, навещала ли Мария кого-то из попавших в ловушку. Тетка в приемной попалась вредная, Сэмми ее в Лектум скинула на минутку, и полезла в компьютер сама. А Баэс вдруг рядом как нарисуется. У-у-у… Тетку она отпустила сразу, но та скандал закатила и вызвала охрану. Баэс так злорадно скалился, когда ее на улицу выводили. Козел! Неспроста он тут.

– Конечно, – легко согласился я. – Мы здесь полным составом собрались. Совет бы это без внимания не оставил. Обязательно будут присматривать.

– Какой еще присмотр? – фыркнула Василика. – Они ждут удобного случая, чтобы от нас избавиться. Наверняка по заданию правительства.

Ну как без любимой теории обойтись? Главное, чтоб не вдохновилась сильно. А то, пожалуй, сбегу вслед за Сциллой.

Рядом процокали каблуки, на место Сциллы присела Моника, скрестив длинные ноги.

– Саманте еще повезло, – отметила она, – что Баэса это только насмешило. Псих он редкостный. Про него такое рассказывают…

Хороший у нее слух! Когда мы с Василикой обсуждали Совет, Моника выглядела погруженной в бытовые страсти у камина.

– Что… – выдохнула Василика, превращаясь в одно большое ухо. – Что про него рассказывают?

Шкаф напротив дивана тихонько качнулся, в его глубинах зашуршало. Моника напряглась, Василика подпрыгнула и вцепилась в мою руку, словно ждала атаки правительства прямо сейчас. Дверца нижнего шкафчика отворилась, наружу выползла Берта, наступая на длинный шлейф своего шелкового платья. В руках она сжимала стопку стикеров и маркер. Василика охнула и открыла рот. Надеюсь, визга не будет? Юная фея метнулась к дивану, воровато огляделась и наклеила на плечо Моники стикер с ее криво выведенным именем.

– Не снимай, – предупредила она со всей серьезностью.

Моника растерянно кивнула.

– А мне? – заинтересовалась Василика.

– Тебе – нет, – категорично заявила Берта и заскользила вдоль стены к белокурой Саманте, листающей журнал у стеллажа.

Просто праздник! А я еще думал, что на собрании будет скучно.

– Что она здесь делает?.. – спросила Моника нервным шепотом.

– Блондинок подписывает, – охотно сообщил я.

В глазах Василики заплескалось непонимание и хлынуло в зал. Хоть ложкой черпай. Первая подписанная блондинка заерзала на диване, испуганно прикрыв рот ладонью. Да ладно! Не похоже, чтобы Норд сестры стеснялся или прятал. Иначе она бы не разгуливала, где вздумается.

Налепив стикер на ошеломленно моргающую Саманту, Берта подлетела к камину. Крики мгновенно прекратились, вемы притихли. Заметили, наконец-то! Приглушенные возгласы, вспышки изумления – видимо, для многих знакомство состоялось впервые. Берта осчастливила стикером русую Лолу и юркнула за дверь. В абсолютной тишине, наполнившей библиотеку, слышалось только непрерывное щелканье клавиш и вздохи Богдана. Я отцепил от себя руку Василики и вышел в коридор, проигнорировав прилетевший от Моники умоляющий взгляд.

Берта крутилась у заставленного морскими ракушками комода, перед поворотом к лестнице.

– О, снова ты! – улыбнулась она и помахала открытым маркером в опасной близости от моего носа. – Здорово я все провернула, да?

– Выше всяких похвал, – уверил я. – Как поживает Анна-София?

– Ждет, пока ее спасет прекрасный принц, – мечтательно протянула Берта. Грустно вздохнула и добавила: – Не дождется… Он заблудился под кроватью.

– Трагичная история.

– Пыль и безысходность. – Она взяла с комода ракушку, приложила к уху. Недовольно сморщила нос и вернула ее на место. – Хочешь секрет?

– Обожаю секреты, – признался я. – Особенно чужие.

Берта склонилась над комодом, поднося к уху то одну ракушку, то вторую, то третью. Кажется, нужной среди них не нашлось. Всю кучу со скрежетом сдвинули в угол, разлилось целое море разочарования.

– Только никому ни слова, – предупредила она. Подвинулась ко мне поближе и заговорщицки прошептала: – Моника не настоящая блондинка.

– Ого, – протянул я и, копируя ту же интонацию, спросил: – А что можешь сказать насчет Марии?

– Ее надо найти, – уверенно сказала Берта. – Она спряталась ото всех не специально. Наверное, испугалась.

– Чего именно?

– Темноты, – доложила она и закатила глаза. – Представляешь? Это так глупо. Ведь чтобы темноты не стало, надо всего лишь включить свет.

Признаюсь, я даже растерялся. Берта цапнула с комода очередную ракушку, прижала к уху и просияла.

– О, а эта работает! – воскликнула она.

Развернулась и вприпрыжку побежала по лестнице. Жаль… Ответы занятные. У Берты, конечно, не все в порядке с головой, но Мария провела с ней много времени, и вряд ли сильно шифровалась. Могла сболтнуть лишнего и про исследования, и про источник будущих бед.

В библиотеку я вернулся как раз к приходу Норда. Блондинки успели избавиться от стикеров, и сидели с самыми невозмутимыми лицами. Все сосредоточились на деле, о визите Берты никто не обмолвился. Можно было подумать, что она мне привиделась.

Вемы говорили один за другим, и с каждой минутой становилось все яснее – расследование с мертвой точки так и не сдвинулось. Половину теорий отмели, половину толком не сумели проверить. Лола доложила, что в первородном мире Мария побывала лишь раз, еще в первый месяц его появления, и больше туда не возвращалась. Вероятно, действительно испугалась. Записи о поврежденных барьерах и энергетическом иммунитете содержали лишь общеизвестные истины. Игнат сообщил, что Мария к порталу на границе ходила регулярно, но он ее не пропускал. Обидно! Никаких проблем бы сейчас не было. Про Хранителя Сцилла пробубнила что-то совершенно нецензурное и забулькала водой в стакане. Впрочем, она бы сейчас на любую тему и двух слов связать не смогла. Василика ограничилась замечанием, что после третьего предупреждения от Совета Мария прекратила эксперименты с массовым перекидыванием в Лектум. То ли разочаровалась в этой идее, то ли чувство самосохранения проснулось. Шокирующих открытий в способностях дара никто не обнаружил, разве что уныло пересказали популярную байку про внушение мыслей. Увы, именно байкой она по-прежнему и оставалась. Как и легенды об обитателях нижнего Потока. Саманта, краснея, обронила, что в записях про ловушку есть интересные вещи, но она в них пока не разобралась. Моника мстительно потопталась на костях Эвиты, выставив ту свихнувшейся от ненависти к дару стервой… Интереса к блоку Эвиты ни в ком даже не промелькнуло. Отлично.

Про попытки Марии запустить сценарий я рассказал коротко, упирая на то, что с исчезновением они никак не связаны. Норд кивнул и перешел к причинам инициации и разной силы дара. Проваливший задание Богдан мямлил, как двоечник у доски. Почесывал голову, отряхивал бисквитные крошки с несвежей футболки и кликал в воздухе пальцем, словно хотел выйти отсюда без сохранения. Молодец, Норд. Пять баллов. Это была смелая идея – поручить что-то заядлому геймеру, который чаще бывает в игре, чем в Потоке.

Последним выступил Леонард. Он откопал, что Мария связывала движение границы с готовностью Потока создать новый мир. Ну, отчасти угадал! А потом дверь библиотеки с размаху шибанула об стену, и внутрь влетел Марк – запыхавшийся, но чрезвычайно гордый собой.

– Достал! – ликующе выкрикнул он и потряс над головой скрученной в трубочку бумажкой. – Я достал распечатку визитов Марии!

Норд тут же забрал листок и пробежал его глазами.

– Я разговорил твою грымзу из приемной в клинике, – Марк хвастливо посмотрел на Саманту. – Она сказала, что я похож на ее сына. Такой же придурок… Но распечатку сделала.

– Мария несколько раз приходила к некоему Гонзалесу, три года назад попавшему в ловушку, – хмуро констатировал Норд, не отрываясь от листа. – Вместе с Мигелем.

Однако! А недавно утверждал, что она с Мигелем не общалась, совсем. Терпеть не могла. Выходит, был у нее от Норда секрет, и думаю не один.

– Это еще не все! – возбужденно выпалил Марк и шагнул к камину, наслаждаясь десятью прилипшими к нему взглядами. – Грымза проговорилась, что в последний их визит Гонзалес очнулся. На несколько секунд, но… Черт возьми, он очнулся! Понимаете?!

Повисла напряженная пауза. Кто-то заерзал на стуле, Сцилла громко икнула. Так…

– Мария научилась возвращать людей из ловушки? – ахнула Василика.

– Да прям, – с сомнением протянула Моника.

По выставленным полукругом креслам пронеслись вопросительные возгласы и неуверенный шепот. Норд так сжал несчастный лист, будто тот был во всем виноват.

– В клинике что-то перепутали, – неуверенно предположил Игнат и покосился на Лолу.