Пальмира Керлис – Вблизи и далеко (СИ) (страница 29)
Она схватила сумку, развернулась на каблуках и исчезла на пороге своей комнаты, напоследок от души шибанув дверью. Одни эмоции и никакого здравого смысла. Никому и в голову не придет, что она была со мной, а я настолько рехнулся, что активирую миры с балластом наперевес. Лучше бы со своим блоком поторопилась расстаться. Вернет себе более сильный дар – сама отобьет любые атаки на свое подсознание.
Я проверил новое письмо – оказалась банковская рассылка, и отправился на лоджию, к ноутбуку. Надеюсь, в интернете найдется информация об экспедициях девятнадцатого века. На библиотеки у меня с некоторых пор аллергия.
Глава 11
Балкон уверенно нагревался под утренними лучами солнца, но меня знобило. Я стояла тут с рассвета, облокотившись о бортик и рассеянно разглядывая улицу. Она пробуждалась постепенно: небо становилось яснее и ярче, разлитая в воздухе энергия обретала насыщенные краски, все отчетливее чувствовался запах морской свежести. Люди начинали утекать из отелей, кто на пляж, кто к экскурсионным автобусам. У них было расписание, продуманный план и обратный билет с четкой датой. А у меня ничего не было. Разве что чемодан, наспех затолканный под кровать, с глаз долой. И я понятия не имела, что делать дальше.
Прошлой ночью мы забрали мои вещи и около часа в полной тишине ехали до какого-то туристического городка, название которого сразу вылетело у меня из головы. Остановились в первом попавшемся отеле. Велев мне сидеть тихо и с этажа не уходить, Феликс скрылся в соседнем номере. Может, когда выспится, расщедрится объяснить что-нибудь? Например, что именно расследует. Почему-то ему было важно, чтобы я осталась. Вот только хорошо это или плохо?
Из комнаты долетела настойчивая трель телефона. На дисплее отображалось скупое «Ф.». Выспался…
– Собирайся, через полчаса уезжаем, – уведомили меня тоном автоответчика.
Интересно, куда и зачем?
– Могу хоть сейчас.
– А уезжаем все равно через полчаса, – отрезал он и отключился.
Видимо, некоторым и хороший сон не помогает!
Я приняла душ, выкрутив горячую воду до упора. Теплее не стало. Нырнуть бы сейчас в мир, где пожарче… Но это слишком рискованно. Вдруг случайно встречу в Потоке того, кто на меня покушался? Нечего ему знать, что я не в глубоком Лектуме. Кое-как убедив себя, что замерзнуть в тридцатиградусную жару нереально, я вытащила из-под кровати скалящийся застегнутой молнией чемодан и подкатила его к двери. Феликс постучал ровно в назначенный срок – минуту в минуту.
Я отперла замок и попыталась выйти в коридор вместе с чемоданом. Не получилось. Феликс вторгся в номер, перегородив путь, и закрыл за собой дверь.
– Доброе утро, – буркнула я, попятившись к стене.
– Сегодня надо кое с кем побеседовать, – сказал он, не обращая внимания на мои маневры с чемоданом. – Сможешь определить, правду он говорит или нет?
– Конечно. Кстати, дар почти восстановился. Тебя не смущает?
– А должно? Дольше пары дней эффект не держится.
Беспокойства в голосе – ноль. А недавно утверждал, что мне категорически нельзя своей пропавшей персоной светить.
– Думаю, должно, – осторожно заметила я. – Скоро меня по энергии будет видно. Особо дотошные уже могут высмотреть.
– А ты не думай, – заявил Феликс и потянулся к дверному замку.
– А я думаю! – вырвалось вопреки чувству самосохранения.
Он замер, я сильнее сжала ручку чемодана. По логике, ему мой дар нужно гасить регулярно. Не то чтобы жаждала пережить еще несколько унизительных моментов, но… Какого черта?! Теперь он хочет, чтобы меня кто-то из наших нашел?
– Не могут тебя высмотреть, – Феликс смерил меня внимательным взглядом и неохотно пояснил: – Если ты рядом со мной.
Звучит как бред. А по ощущениям – чистая правда…
Он открыл дверь и вышел из номера. Я машинально последовала за ним, пытаясь переварить услышанное. Мысли путались, замешательство росло. В себя пришла от хлопка багажника, скрывшего в своих недрах чемодан. Я села на заднее сидение, от Феликса подальше, и попробовала разложить известные факты по полочкам. Людей с иммунитетом по энергетическому отпечатку найти невозможно – он размыт до такой степени, что любые опознавательные знаки теряются. Выходит, это скрывает и тех, кто находится рядом. Подобное неизбежно или требует специальных усилий? Если второе, то можно ли воздействовать только на конкретного человека? И насколько близко он должен быть? Видимо, очень близко, поскольку Феликс просил с этажа не уходить. Все эти вопросы я благоразумно предпочла оставить при себе. Интуиция подсказывала, что я и так узнала больше положенного, да и мысль о новой беседе вызывала желание выпрыгнуть из машины на полном ходу. В кармане звякнул телефон – на электронный ящик пришло письмо от Влада. Он жаловался на страшную ломку по моему вишневому пирогу и выпытывал рецепт, обещая готовить в точности по инструкции. Так я и поверила. Помнится, мою кухню он едва не спалил, когда пек блинчики. И вчерашний «негр в обмороке» произвел неизгладимое впечатление. Но самым любимым было фото, найденное Артемом где-то в интернете. Подловленный кем-то Влад на фоне открытой духовки с протекающей сквозь решетку пиццей.
Ответ я набирала стойко, тщательно и даже вошла во вкус. Телефон невпопад заменял слова и вставлял свои варианты окончания фраз, такие же креативные, как кулинарные опыты Влада. Я упорно стирала эти глупости, по буковке набирая: «Проверь наличие огнетушителя и свари пельмени». Всего через пару минут Влад прислал картинку с очередным злобным зайцем и жалобами на местные магазины, в которых с пельменями напряженка. Точно, сегодня начинаются его дизайнерские курсы, значит, утром он прилетел в Италию. Мое предложение порубить салат спровоцировало серию фотографий из местного супермаркета. Половину этой подозрительной травы и фиолетовую цветную капусту я впервые в жизни видела. В итоге посоветовала сделать безопасные для общества бутерброды, одобрив колбасу с соседнего прилавка. Главное, чтобы он при этом не порезался…
Тем временем настал полдень, однообразные пальмовые пейзажи за окном сменились аккуратными пригородными домиками. После виртуальных разговоров о готовке захотелось есть. Когда машина припарковалась напротив маленького кафе, и в салон просочился манящий запах фруктов и свежей выпечки, я выскочила на улицу первой, не дожидаясь ценных указаний от Феликса. К счастью, оказалось, что нам именно туда и надо.
Он усадил меня за дальний столик, отгороженный от других широкой колонной, и оставил в одиночестве. Ну и славно! Поем спокойно. Подошедшая официантка затараторила что-то на испанском языке, я молча потыкала пальцем в меню. Сработало. То ли я удачно выбрала картинку, то ли слишком сильно проголодалась, но двойную порцию салата проглотила разом. Все-таки помидоры и оливки прекрасны в любой стране! Как только принесли кофе, который никогда лишним не бывает, вернулся Феликс. По-моему, люди, пьющие чай без сахара с таким невозмутимым лицом, могут и убить кого-нибудь с тем же выражением… Впрочем, вход в кафе его интересовал гораздо больше, чем содержимое чашки. Внимательно смотрел на дверь до тех пор, пока на ее пороге не появился грузный мужчина с блестящей лысиной и съехавшими с переносицы очками.
– Узнаешь его? – осведомился Феликс.
– Нет, – мотнула я головой, разглядывая одутловатого толстяка.
Определенно видела его впервые, и энергетический след никаких ассоциаций не вызывал. Но Феликс просто так спрашивать бы не стал. Я отставила в сторону пустую чашку и внимательнее всмотрелась в мужчину. Ничего особенного в нем не было, разве что сильно нервничал, без конца вытирал лоб клетчатым носовым платком и томился каким-то колючим, мрачным ожиданием. Сев за столик у окна, он подал знак официантке, явно на правах завсегдатая.
– Сейчас к нему подсядем, – огорошил Феликс. – Будет врать – возьмешь со стола салфетку. В остальном – без самодеятельности. Делай угрюмое лицо и смотри на него сурово. В общем, веди себя как обычно. Только молча.
Ну, спасибо! Дивная характеристика. Пока я переваривала сомнительный комплимент, мужчине принесли заказ, он засунул платок в карман и задумчиво захрустел салатом. Феликс будто этого и ждал. Поднялся с места, кивком позвав за собой. Ладно… Салфетки так салфетки.
Я пересекла зал следом за ним и решительно села на стул напротив грузного типа. Тот остолбенел и растерянно моргнул. Глаза в увеличительных стеклах очков пугающе округлились, полыхнуло ужасом и паникой. Странная реакция… Феликс усмехнулся. Я представила гору немытой посуды – огромную, до самого потолка. Решила, что испачкал ее наш новый знакомый, а мыть отказывается. Взгляд удалось изобразить очень суровый. Толстяк выронил вилку и закашлялся, пялясь на меня, словно на привидение.
Феликс кинул ему пару непонятных фраз, тот пробормотал в ответ похожую тарабарщину. Черт! Хотя, с чего бы им по-русски говорить. Мы же в Испании. Неважно, ложь я смогу распознать на любом языке. Суть не в словах, а в эмоциях, с которыми их произносят. Но вот что ничего из разговора не пойму – обидно. Речь, видимо, шла обо мне.
Феликс обстоятельно о чем-то рассказывал бесстрастным голосом, оторванный от обеда тип тревожно косился на меня и хмурился. Выслушав, сложил руки на груди и что-то ответил, засверкав всеми оттенками наглого вранья. Я выхватила из подставки бумажную салфетку и сжала в руке. Феликс мою сторону даже не взглянул, лишь выдал собеседнику одну из пробирающих до дрожи вежливых улыбок. Последовал обмен короткими репликами, толстяк бросил на меня жалобный, почти умоляющий взгляд и отрывисто кивнул. Снова засветился явными признаками лжи. Я сердито хмыкнула и взяла вторую салфетку. Через несколько его фраз – третью, потом четвертую. Ох… Какой гад! Что мне теперь с этой стопкой делать?