Пальмира Керлис – Вас разлучит смерть. Книга 1 (страница 2)

– Бывают и пострашнее, – вздохнула я, не понимая, болью жжет грудь или муками совести. – Предупреди патрули, что в лесах новая угроза. Нечестивые духи, выпущенные Культом.

Выборочная правда, но большего я бы сказать и не смогла.

– Во дела… – Цецилия вытерла выступившие слезы. – Это отступники энергией бахнули так, что небо сотряслось? Спозаранку переполох.

Я кивнула, надеясь, что гарнизонные отряды не полезут в самое пекло. У них ноль знаний в запретной магии, способной одолеть забарьерных тварей. А те непременно просочатся через проделанную брешь на территорию Пустошей – утолять многовековой голод. Ведьмы с колдунами из племен справятся с ними лучше, да и адепты заранее отрабатывали специальное массовое заклинание. Но тварей-то наверняка полчища, а граница подобна вязаному полотну: распусти главный шов – и постепенно оно осыпется везде. Вопрос времени!

В памяти как наяву возникли сотканные из пепла кошмарные силуэты, сознание помутилось. Цецилия подорвалась отпаивать – в горло полилась колодезная ледяная вода, смешанная с терпким травяным настроем.

– Успокоительное, – пояснила она, отняв кружку от моего рта. – Снадобья посерьезнее поостерегусь давать, недуга конкретного не вижу, одну изнурительную слабость. Восстанавливающих плетений на тебе изрядно, тревожить их нельзя, они цельные и не наши. В племени лечили?

Подумать так логичнее всего. Пропала я в Пустошах, в которые стремилась, знакома с Морой. Не исключено, что Цецилия приписала мне запретную любовь с кем-то из диких, оттого и поделилась сокровенным. Почуяла похожую историю? Не буду ни подыгрывать, ни опровергать.

– Зашлите про меня письмо в северный предел лорду Велимиру, – прошептала я, опуская тяжелеющие веки. – Мое имя Сияна, я у них была. Сообщите, что я в гарнизоне, его светлость все подтвердит.

Не просить же писать принцу, он на севере тайно. Так или иначе, Герману передадут обо мне весть, и ему не придется затевать поиски.

– Устрою, – пообещала Цецилия, уложив меня назад на подушки. – Спи, лишь это тебя исцелит.

Я послушно закрыла глаза, противиться не было сил. Вместе с успокоительным она явно подмешала сонное зелье…

Чувства притупились, обволокло густой тишиной. Покой, похожий на забвение. Нырок в самую глубину, беспробудная темнота. Она текуче сменилась обычной, стелющейся за окном, словно я всплыла на поверхность или меня вынесло туда мягким течением. Усталость не ушла: шевелить языком было тяжко, не то что руками и ногами. Цецилия помогла мне обмыться и переодела в мое же простенькое платье, оставшееся у нее с весны. Я вытащила из кармана грязного дорожного костюма игральную карту.

Некогда тлеющая роза из колоды света и тьмы, по-прежнему различимая на куске потрепанной плотной бумаги, казалась почти черной. В классических партиях она меняет масть последней выложенной карты со светлой на темную и наоборот. Сама по себе, без просчитанной комбинации, не ценна. Но не для меня…

Я положила ее за пазуху, поближе к сердцу. Ужасных я наворотила дел или не очень – положительное есть, отныне адепты с проклятиями Герману не угрожают. Смысл в его смерти для Культа отпал, чинить реликвию больше не нужно.

В коридоре ко мне попытался пристать с вопросами стражник, все-таки присланный контролировать, стану ли я чудить. Цецилия рявкнула на него, что я еще плохо соображаю и разговаривать со мной бесполезно. Упомянув вскользь про отправленное в северный предел письмо, проводила меня в комнату, в которой я у нее в прошлый недолгий «приезд» и жила. Иронично… Откуда сбежала, туда и вернулась.

Как и во всем доме, здесь царили чистота и домашний уют. Шторка с милой вышивкой вместо двери, подоконник заставлен южными растениями. Выращивать их в местном суровом климате – сродни подвигу. На прикроватной тумбе сидел, лениво вылизываясь, знакомый котяра. Уже не такой ободранный, как в дворовую бытность. Холеный, прилично раздавшийся в боках.

– Прожорливый, гаденыш, – посетовала Цецилия, будто он откормился на ее харчах самостоятельно. – Регулярно захаживает с той ночи, когда пролез в форточку и раздербанил мои запасы трав из-за тебя.

– Извините, – не потрудилась я спрятать улыбку, – это было специально.

– Да поняла уж!

Неубедительно ворча, она уложила меня отдыхать, не забыв напоить сытным отваром, от которого моментально срубило. Радикальные у нее меры предосторожности…

Проснулась я на рассвете, под крики петухов. Самочувствие было сносным, в груди зудяще саднило, словно там затягивалась рана. Цецилия принесла мне на завтрак новый отвар – прямиком в постель, кот улегся в ногах, утробно мурча. Едва я осушила миску, заскрипела входная дверь, а затем и половицы. По ним запросто отслеживаются перемещения в доме. Отодвинулась шторка, порог переступил весьма неприятный маг. Заурядной, в общем-то, наружности, но его губы под жидкими усами кривились на редкость гнусно.

– С пробуждением, – заговорил он, и я узнала голос вчерашнего визитера, жаждущего запереть меня в менее комфортных условиях. – Сияна, или как ты нынче назвалась.

– Да, – проигнорировала я этот выпад. – А вы…

– Румен, комендант крепости.

Новый глава гарнизона, слово которого решающее. Номинально, по крайней мере. Не стоит с ним ссориться: если разозлю, Цецилия может и не защитить. Беда! Юлить в нынешнем положении не вариант, прорываться с боем наружу тем более.

– Что за твари шныряют по лесу и откуда ты обо всем прознала? – обошелся он без прелюдий. – Выкладывай.

– Из того леса к вам пришла, в Пустошах и прознала.

При попытке мысленно проговорить «это духи из-за границы» к горлу подкатило, и я замолчала. Захлебнуться кровью не пойдет на пользу моему выздоровлению.

– Мне мешает клятва. – Культа, но сошлюсь и на другую. – Данная тайной службе. Я из личной охраны императорской семьи.

– Ну конечно, – скептически ухмыльнулся Румен. Я сохранила непреклонное выражение лица, последовал издевательский комментарий: – Поди, ты и доохранялась, раз обоих принцев прикончили адепты.

– Младшего рано хороните, – скупо сказала я, не имея ни права, ни желания делиться подробностями. – А информации о потусторонней угрозе у меня мало. Я заметила жутких духов издалека и чудом сумела добраться до гарнизона.

– Что ты вообще забыла в Пустошах?

– Не могу распространяться об этом. Но меня туда отпустили.

– Спрошу иначе. – Он в два шага уничтожил расстояние до кровати и устрашающе навис надо мной. – Какого хрена ты делала на запретной территории сейчас и зачем проникла в крепость весной по поддельным документам, устроив тут саботаж?

Кот зашипел, вздыбив шерсть на спине. Выпущенные когти впились в одеяло.

– Вы вправе злиться, но отчитываться я буду перед своим начальством, – молвила я в перекошенную гневом рожу, хотя тянуло повторить за котом. – Сомневаетесь в том, кто я? Подождем ответа лорда Велимира.

– Подождать ты можешь и за решеткой.

– Как вам будет угодно, – кротко отозвалась я, поскольку таким только повод дай подоказывать власть. – В любом случае я благодарна за оказанную мне в вашем гарнизоне помощь.

Румен не шелохнулся, я тоже. Смиренный взгляд против колючего и откровенно агрессивного. И похуже бывало! Не реагировать, внимать совету Келлара. Раз – глубокий вдох. Два – ровный выдох. Три – опять вдох… Досчитала до десяти, ни мускулом не дрогнув.

– Про что, помимо этого, тебе нельзя говорить? – осклабился он. – О том, сколько в Пустошах культистов?

– Я столкнулась с двумя. Велизаром… – от произнесенного имени по спине прокатился озноб, – и еще одним. Вероятно, их больше.

– И они тебя не тронули?

– По моему состоянию так кажется? Я должна быть мертва!

Да. Должна. Велизар получил, что хотел. Обвел вокруг пальца дурочку переходящую, сотворив все ее руками, и убил. Готово, сделано!.. Нет же, вернул к жизни. Хитрый рискованный план, куча мороки. Ради чего? Что ему еще от меня нужно?!

Нервы сдали, крупно затрясло. Кот втянул когти, жалобно мяукнув.

– Птицы до северного предела долетают быстро. – Румен выпрямился и сложил руки на груди. – Возможно, до полудня придет ответ. А до тех пор… Сунешься за порог дома – пеняй на себя.

– Не сунусь, – уверила я, морщась от саднящей боли.

Он грозно зыркнул напоследок и удалился, прибежала Цецилия. Напичкала меня – а лучше бы их коменданта – успокоительным, прогнала кота и ушла в кладовую заниматься травами. Дрожь унялась, и я кое-как привела мысли в порядок. В голове не укладывались ни великие цели Культа по обретению магами свободы, ни масштаб грядущего бедствия из-за нечестивых порождений, но то, что я жива, радовало гораздо сильнее, нежели пугало. Я свободна от влияния границы! Разобраться бы, чревата ли для меня чем-то смерть, пусть и трехминутная…

Я валялась в постели долгие часы, тщетно прислушиваясь к себе и не находя ничего критичного. Закономерное изнеможение, постепенно отступающее. Но облегчения это не приносило. Оправлюсь, попробую колдовать – тогда и удостоверюсь, что все в норме.

Минул обед, в окне засияло полуденное солнце. Улица отчего-то опустела, сменившийся стражник шастал туда-сюда по коридору. Ответного письма из владений лорда Велимира, видимо, пока не было. Уж не сгинула ли почтовая птица в дороге?.. Края здесь опасные, потеря писем – обыденность.