Пальмира Керлис – След сна. Книга 1 (СИ) (страница 67)

– Зачем? – удивился я. – Сами перескажите, что у нее там.

– Увы-увы, – развел он руками и ехидно усмехнулся. – Она сказала, что отчитается непосредственно тебе, вы так договорились. – Кейн поднес к камере телефон с открытыми сообщениями, показательно им потряс. – Узнала, во сколько наша встреча, дежурит за дверью. Уже пять смс-ок отправила.

– Запускай.

Он резво отъехал из видимой камере области вместе с креслом – надо полагать, к двери. После театрально произнесенного «Раз, два три, пуск!», приехал обратно на всех парах и сделал очень важное лицо. Процокали каблуки, в соседнее кресло приземлилась Хлоя. Строгая белая блузка, забранные наверх волосы, намертво прилипшая к губам улыбка. Поерзав на месте, она положила руки перед собой на стол. Улыбнулась гораздо шире, помахала в камеру и снова прилипла ладонями к столу.

– И тебе здравствуй, – отозвался я. – Внимательно слушаем.

Хлоя набрала в легкие столько воздуха, что можно было предположить, что в коридоре с ним были какие-то проблемы, приосанилась и пискнула:

– О Лукасе?

– О нем, родимом. – Кейн практически разлегся на столе, с интересом разглядывая ее снизу вверх. – Явки, пароли, тайны, секретики – все выкладывай. Мы прям в предвкушении.

– Угу… – Она не моргая уставилась в камеру. – Я пообщалась с его мамой, друзьями в школе, товарищами по кружку скаутов и удачно разговорила тренера. Половина вспомнила, что Лукас при них болтал по телефону с дядей Этаном или отходил, чтобы поболтать. А тренер рассказал, что это лишь последние два месяца. Ну, созваниваться стали. До этого и не вспоминали друг о друге.

– Ясно, что их вдруг так сблизило, – щелкнул ручкой Райнер. – Мать Лукаса наверняка брату пожаловалась, что сын чудить начал, и чувствует себя хреново. Этан два плюс два сложил, с племянником связался. Вот парень и получил пакет инструкций.

Полный пакет, раз все кончилось сердечным приступом одноклассника… Монитор вспыхнул кроваво-алым, бликом на мгновение ослепило. Вдох, выдох. Мысли исключительно по этому делу. Допустим, так оно и было. Но какой смысл скрываться от нас с самого начала? После инициации эсперов только первое время не видно, через пару месяцев сверкал бы на весь город и живо куратором обзавелся.

– Странная игра в прятки, – констатировал я. – Он собирался прятаться вечно?

– Полгода, – победно доложила Хлоя. – В конце семестра собирался к дяде в Америку переехать.

Это объясняет, на что был расчет. Не объясняет – зачем. Кто бы стал Веберу младшему мешать воссоединяться со старшим? Да туда и дорога.

– Никто о планах переезда не знает, даже его мать. – Кейн забарабанил пальцами по аквариуму перед меланхоличной мордой рыбки. – Ты как выяснила?

– От тренера, – ответила она неохотно, – Лукас ему признался, почему в грядущих соревнованиях участвовать не будет.

– А тренер признался тебе, – Райнер задумчиво крутанул в пальцах ручку.

– Сказала же – удачно поговорили…

– Удачно? – фыркнул Кейн. – Золотце, нам страшно повезло, что полиция мелкого Вебера до сих пор не ищет, потому что может и найти ненароком. Он с перепугу еще кого-то уложит. Улик, конечно, станет больше, но… Счастье, что парень самостоятельный, в походы наяривает неделями вместо школы, и мать не парится. Прокатило его вранье. А если тренер ей после твоих визитов позвонит и выяснится, что никакого похода сейчас нет? А?

Хлоя стушевалась, зыркнула в камеру.

– Они правы, – подтвердил я. – Аккуратнее с расспросами.

– Я аккуратно, – запротестовала она. – Не станет тренер ей звонить… Они вообще не общаются!

Райнер снисходительно кивнул:

– Хорошо, если так. Информация полезная, пригодится. Но на этом – стоп. Многовато внимания к персоне Вебера, а нам его привлекать крайне невыгодно.

От нее – хмурое «угу» и наморщенная на лбу складка.

– Неплохо сработано, не куксись, – Кейн подобрался к Хлое ближе и легонько толкнул в плечо. – А как он тебе вообще?

– А? – Та вздрогнула, оторвала взгляд от камеры. – Кто?… Лукас?

– Кто ж еще? – весело подмигнул он. – Всех порасспрашивала, с мамой его познакомилась, с друзьями потусовалась. Выдай интересных, с твоей точки зрения, фактов или портрет с характеристикой.

– Ну… – Хлоя опустила глаза, ковыряя пальцем стол. – Лукас не тусовщик, то не друзья, скорее – товарищи. Тренер о нем куда больше знает, чем ровесники. С мамой, мне кажется, они не близки. Ему и в голову не пришло у нее разрешение на переезд спросить, будто уже решенный вопрос. Он умный и целеустремленный, если чем-то увлекается – так до конца, вон сколько наград в клубе получил. И у него нет девушки.

Кейн глубокомысленно моргнул, она покраснела. Райнер устало отложил ручку.

– С этим без меня разберетесь, – сказал я и отсоединился.

Приложение, выключаясь, прощально булькнуло, экран погас. Щелчок пультом, и переговорная комната погрузилась в относительную темноту. Мешали лишь горящий индикатор ноутбука на столе и свет из коридора сквозь прикрытые жалюзи. Шульц не только руководитель никчемный, но и дизайнер тоже. Додумался до прозрачных стен в этой части офиса… Стратегия максимальной открытости – самое то, что нам нужно. Пусть себе в туалете такие поставит.

С Веберами понятного мало. Хоть Хлоя и выяснила, какие у них были планы, главный вопрос по-прежнему открыт. На кой черт науськивать племянничка шифроваться от нас до переезда? Видимо, тот и своих бдительно избегал, чтобы не сдали ненароком. Что ему грозило? Дядя чему-то эдакому научил? Глупо учить тому, что потом необходимо скрывать. Младший сам что-то умел? И это выяснилось в первые недели по телефону! Как ни крути, логики не прослеживается. Объективно нет причин для подобных шпионских игр. Зато есть труп одноклассника в автобусе. А еще сомнительные эксперименты старшего над чужими сознаниями… Должна быть связь. Найти надо этого умного и целеустремленного, да побыстрее. При ином раскладе расследование может зайти в тупик. Но соображалось сейчас отнюдь не влет, тянуло повторить за Кейном – стол незаметно становился все ближе. Не лучший вариант, дома у Аниты имеются поверхности помягче.

Стол отдалился обратно, пикнул ноутбук. Звук уведомления из почты, тот, что на важные письма. Отбой отъезду… Засиял яркий экран, прогоняя с темнотой нерабочую обстановку. От имени отправителя сон как рукой сняло. Объявился знакомый компьютерный гений, которому я отправлял найденный позавчера электронный адрес Елены. Оказалось, она с него не только на научном форуме регистрировалась. В письме был указан аккаунт в облачном хранилище файлов, вместе с паролем и традиционным «позже сочтемся». Отлично. Отношения по принципу «ты – мне, я – тебе» самые надежные, и можно не волноваться, что он полезет куда не надо. Лично знать меня не знает, и ни к Совету, ни к фонду никакого отношения не имеет. Дорман советовал Елене держаться от руководителей «Идеального мира» подальше, а паранойи я за ним не замечал.

Пароль подошел. В хранилище – никакой ожидаемой подчищенной пустоты. Внушительный объем данных, четыре папки с безликими порядковыми номерами. В первой было множество сканов документов на все на свете, включая непонятную недвижимость, при ближайшем рассмотрении принадлежащую ее отцу. Берем на заметку, что Дормана стоит поискать на побережье Финляндии, среди Норвежских фьордов и в отдаленном поселке Исландии. Точные адреса в наличии. Вторая папка хранила фотографии, старые, блеклые, плохо отсканированные. Черно-белая расплывчатость, лиц не разобрать. Пара пространных подписей, накарябанных ручкой, ничего не проясняли. На последнем снимке нашелся отдаленно похожий на Дормана пацан – на берегу моря, с пластмассовой лопатой и ободранными коленками. Вероятно, и на других запечатлены родственники со стороны отца. С матерью она связи не поддерживала – та вскоре после родов оставила ребенка мужу и уехала куда-то. Кроме как с отцом Елена ни с кем не общалась. Бабушек и дедушек давно не было в живых, теток и прочих родственников не было в принципе. Не припоминаю за ней интереса к семейной истории. Странная коллекция фотографий.

Третья папка удивила больше – там лежал настоящий компромат. На наших бывший соседей, родителей Аманды, у которых ее благополучно отобрали через суд. Если бы не удалось, это был бы далеко не конец. Каких только грехов за ними не водилось: причастность к аварии, с места которой скрылась мать семейства, полузаконные сделки с недвижимостью в Европе у отца, и даже его несовершеннолетняя любовница. Очевидно, Елена готовилась безо всякого суда их в асфальт закатать. Неплохой запасной план… Но откуда все это? Таких доказательств без полноценного расследования не собрать, и то не каждый сможет.

Я пролистал компроматное добро снова, оценил еще раз размах. Кто-то ей определенно помог. Кто? Пальцы потянулись в карман за сигаретами, спичкой чиркнул на автомате. Сверху не завизжало, хорошо. Стакан из-под воды заменил пепельницу. Несколько глубоких затяжек, преждевременно потушенная сигарета, щелчок по последней, четвертой папке. Там был единственный файл, текстовый. Архив электронных писем, проставленные даты-заголовки. Всего десять, за неполных семь лет. Язык официальный, осторожные фразы, общие слова. В верхнем письме Елене сообщали, что всесторонне ознакомились с проблемой и подтверждают ее опасения. «Заводить детей вам не рекомендуется, есть большой риск». Так… Риск чего?… К концу письма понятнее не стало. Из генетического научного центра, а конкретики – ноль, сплошные пространные рассуждения о медицине. Советовали не отчаиваться, уповали на некие с каждым годом появляющиеся программы лечения. Рано потушил… Комнату за минуту заполнил дым, в стакан приземлился сплющенный окурок. В следующих письмах – аналогичные рекомендации и набор утешающих выражений. Вернулись к проблеме, пересмотрели, без изменений. О чем речь, черт подери?! В поздних письмах официоз поредел, встретились более внятные формулировки: «вероятность передачи по наследству высокая», «эта группа заболеваний до сих пор плохо изучена, а по вашему случаю не хватает информации» и «везет редко, на второй такой счастливый исход рассчитывать не стоит». На дне стакана прибавилось еще два окурка, четвертый был на подходе. Последнее письмо полуторагодовой давности деловой стиль растеряло полностью. Елене нахваливали новую экспериментальную методику, прося решить побыстрее, поскольку мест мало, как и вариантов. «Годы идут. Поговорите наконец с мужем, или приходите с ним, поговорю я».