Пальмира Керлис – Не спрашивай, зачем я здесь (СИ) (страница 48)

– Обо всем, – пожал он плечами.

– Как чукчи, что ли? – ахнула я. В голове возник неописуемый образ «чукча-дракона», Дис непонимающе нахмурился. Спохватилась и пояснила: – В стиле что вижу – то пою.

– Ну нет. Поют только детеныши, а они мало что повидали. Обо всем – значит, о том, что их ждет в будущем. О макушках гор, высоте, свободе. Облаках под крыльями, преодолении, покорении стихий.

– О-о-о! – пораженно протянула я. – Да ты романтик…

– О съеденных птичках и овечках, – продолжил он тем же мечтательным тоном, – предварительно растерзанных, и об их потрохах в когтях.

Фу… Хорошо, что я уже доела. Как ростки-переростки убирали со стола и сам стол, как натягивали ширму обратно, я уже не видела. Я ничего не видела, потому что со мной ментально связался Кеннет! Прямо из Ладоса! Сказал, что в порядке и скоро будет с новостями. Его голос в моей голове звучал устало, хотя интонации были бодрыми. Разговор получился до обидного коротким и официальным, будто нас прослушивали. А может, и в самом деле прослушивали…

Дис куда-то молча отбыл, я обложилась учебниками и до наступления темноты штудировала все подряд, иногда отвлекаясь на Ярушку, нарезающего круги вокруг тумбочки. А иногда – на угрызения совести. Вот что, что бы Кеннет сказал, узнав, что я живу в одной комнате с другим парнем, а? Явно не: «Ух ты, надо же!» Дурацкая ситуация! Да, я уверена, что Кеннет бы Диса не сдал. Вот только Дис категорически против, и рассказать – значит нарушить данное ему обещание, а после этого веры мне не станет никакой. Причем и от Кеннета тоже. Кому нужна болтливая сообщница? А девушка-обманщица? Черт, попала так попала!

Ярушка потерял интерес к беготне и начал напрыгивать на тень от тумбочки. Формула расхода энергии окончательно отказалась усваиваться в голове, вдобавок осенило: я же не отдала Мэй платье! Я с облегчением отложила учебник, привела платье в должный вид. Аккуратно сложила его в красивый пакетик, обвешалась амулетами и решительно шагнула за дверь. Уж до комнаты девчонок доберусь, не убившись. Надеюсь.

На этаже было пусто и тихо, на столике у лифта возвышалась кипа брошюр, на стене висел новый график дежурства и уборки. Я подошла к нему, вчиталась в аккуратно и красиво выведенные от руки строчки. Моя очередь только через месяц. Секундочку!.. Я моргнула, всмотрелась в график снова. Почерк! Идеально выверенный, каллиграфический. Такой же, каким была заполнена за меня анкета на вступление в женское сообщество. Та-а-ак.

Обняв пакет с платьем, я рванула к девчонкам, пытаясь унять звучащее в голове: «А-а-а!» Тот, кто заманил меня в сообщество, – первокурсник?! Или чей-то встречающий? Или из администрации? Надо спросить комендантшу! Она точно должна знать, кто оформлял новый график.

Я постучала в дверь трясущейся рукой. Торопливо щелкнул замок, на пороге появилась сияющая Мэй. Спешно что-то дожевала и, посторонившись, затараторила:

– Привет-привет! Сианти сейчас нет, но ты давай, заходи, проходи. Я рада, что ты уже тут, думала, тебя нет… Ну, это самое, то самое… У Кеннета осталась, во…

– Нет, не осталась, – перебила я. – Спасибо огромное за платье, оно чудесное. – Я обернулась, косясь на чертово объявление, и на автомате спросила: – Не знаешь, случайно, кто писал новый график уборки?

– Я! – гордо объявила Мэй. – Симпатичное, правда?

– Очень, – усмехнулась я. – Почерк красивый. Запоминающийся.

– Ой, – пикнула она, стремительно бледнея. – Лёна, я…

– Ты.

Мэй. Это она заполнила за меня заявку на вступление. После того, как я ушла от палатки женского сообщества вместе с Кеннетом. С прелюдией в виде фантастического поцелуя. Сомнительно, что Мэй пытается меня убить. Скорее, заревновала. Фанатка Кеннета из инициативной группы и в подружки ко мне с самого начала набивалась.

– Я плохого не задумывала, честно-пречестно, клянусь! – На глазах Мэй блеснули… слезы?.. – Помочь надеялась, ведь как можно в женское сообщество не хотеть, никак нельзя. Ты боялась из-за Марисы, я поняла, когда мы подошли, а потом Кеннет пришел, и все стало совсем ясно, понятно. Я же права, тебя по моей анкете взяли, и ты во второй тур пошла, и в третий. Тебя бы взяли, могли взять, я как лучше хотела.

Я всучила ей пакет с платьем, развернулась и пошла прочь. Молча.

Глава 24

Ручка скользила во вспотевших пальцах, последняя лекция неминуемо подходила к концу. Часы на стене равнодушно отсчитывали минуты, спиной чувствовала прилипший взгляд. Я зачем-то обернулась. Мэй по-прежнему не сводила с меня влажных глаз. Сидела недвижимой статуей, закусив нижнюю губу. Вид у нее был бледный, заплаканный и совершенно несчастный. Сианти похлопывала ее по плечу и кидала в мою сторону вопросительные взгляды. Весь день они пытались подойти и заговорить, но в перерывах я смешивалась с толпой, а на лекциях садилась с кем угодно, лишь бы не с ними. Не была готова к разговору. Вчера Мэй не меньше часа ломилась ко мне в комнату, бормотала какие-то извинения и уверяла, что «ничего такого» не сделала. Я так и не открыла дверь. Но больше прятаться не получится. Следующим по расписанию спецкурс по влиянию потока энергии на окружающую среду, где нас будет лишь трое.

Преподаватель раздал домашнее задание, студенты потянулись к выходу. Мимо проплыла Лизка – с ехидной улыбочкой и шипением, что моих подружек надолго не хватило. Никак не уймется. Я закинула в сумку ручку и тетрадку с каракулями. А ведь Мэй обычно тоже отнюдь не образцовым почерком пишет. Обычным, совсем не таким, как в анкете и графике. Там выводила, старалась…

В пристройку кафедры магической экологии я явилась в смешанных чувствах. Конечно, я даже в теории не считала Мэй виновной в покушениях. Во-первых, она бы так глупо не спалилась, во-вторых, у нее наверняка был шанс меня прикончить через одолженное платье. Да и не верилось, если честно, что стеснительная хорошенькая толстушка может быть хладнокровной убийцей. Но перед массивной дверью в бункер-аудиторию я все же проверила амулеты под пиджаком. На всякий случай. Потом толкнула дверь и вошла. Дохнуло запахом сырости, в середине каменного мешка блестело артефактное зеркало, серели расставленные вокруг лавки. На одной из них сидели Мэй с Сианти и явно ждали меня.

– Лёна! – Мэй вскочила и опрометью бросилась ко мне, едва не споткнувшись о расстеленный преподавательский половик. – Ну прости, прости, прости! Я не знала, не думала, не догадывалась, что… что… Быть членом женского сообщества – круто ведь, чего ты обиделась?

– Подруги подобным образом не поступают, – ответила я. – А если поступают, то никакие они не подруги.

Ее нижняя губа задрожала, на зареванном лице появилось такое выражение, будто я ее ударила. Похоже, она искренне не понимает, в чем проблема, а я… А я веду себя ничуть не лучше одноклассников. Жестокая и мучаю других.

– Мэй… – сказала я дрогнувшим голосом. – Никогда больше так не делай. Очень грустно перестать быть уверенной в подруге, сомневаться в её словах, ждать подставы…

– Да я никогда больше… Ни за что… – всхлипнула Мэй, – Но я честно-честно думала, что ты порадуешься! Что ты туда хотела, очень хотела, просто при Марисе заполнять стеснялась, а тут как бы и не сама, все за тебя сделали, поддержали, помогли… Как настоящие подруги-и-и-и, – она залилась слезами. Но тут же мужественно шмыгнула носом и вытерла щеки. – И Сианти так же считала.

– Да, – робко прошептала та.

И она знала? Ну конечно. Они же вместе у палатки женского сообщества были. Да они вообще везде парой ходят! И знакомиться ко мне подошли вдвоем, и потом… Мысли наперегонки побежали по кругу, подталкивая на поверхность то, что давно лежало у меня под носом. Ой, мамочки… Какая же я дура… Именно Сианти подбивала меня вступать в сообщество. И задание третьего тура я им обеим показывала, а она умная – очень, программу первого курса сильно опережает, и родители у нее какие-то непростые. От ужаса я моментально вспотела, а в горле стало сухо, словно я сорок лет вместе с евреями бродила по пустыне под палящим солнцем. Я сглотнула и покосилась на подсобку, в которой явно было тихо. Где преподаватель?.. Опаздывает? Вот и мне нечего тут делать!

– Пойду воздухом подышу, – независимо сказала я, но из пересохшего горла вырвался дурацкий хрип. Я откашлялась и добавила, пятясь к выходу: – А то что-то душно здесь.

Повернулась и дернула ручку двери. Та не поддалась. Обожгла мне пальцы, будто ее намертво заморозили. Сзади тихо вскрикнули, раздался звук глухого падения, будто мешок картошки свалился. Я резко развернулась обратно и прижалась спиной к двери. От увиденной картинки волосы на затылке встали дыбом. Мэй валялась на половике, жмурясь и тяжело дыша. Сианти по-прежнему сидела на скамейке, но со сложенными в затейливом пассе руками. Господи, боже!

– Правильно я ли понимаю, – спокойно спросила она, – можно больше не притворяться?

В ее тоне не было ни капли привычных милых интонаций, во взгляде – одна сплошная концентрация. Вот вам и девочка-одуванчик! По телу словно волна статического электричества прокатилась, один из защитных амулетов на шее задрожал и с шумным пшиком соскользнул.

– Ага… – проследила за его падением Сианти, – значит, коробку все-таки нашла.

Я буквально впечаталась спиной в дверь, мечтая через нее просочиться. Пальцы нырнули под пиджак, нащупали кольцо. Мгновенно надетое, оно слетело с шеи вместе с цепочкой и сдерживающим артефактом. Я судорожно вжала камень в кольце до упора.