Пальмира Керлис – Красная Шапочка, оборотни и боевые пирожки (страница 2)

– Он самый. – Я слезла со спины Крума и отряхнула мантию. – Пакуйте этого ябеду. А то он жаловаться кому-то на нас собрался.

Оперативники переглянулись, хмыкнули. Один подошел, крякнул, поднимая упирающегося волкодака на ноги. Крум для острастки зарычал, но получил тычок под ребра и заткнулся.

– Магистр, а вы с нами? – спросил старший. – Протокол на месте писать.

Я покосилась на корзинку, куда мирно залетели невзорвавшиеся пирожки. Тащиться в отделение, нюхать затхлый воздух и строчить показания под вой задержанного…

– Нет, завтра утром зайду накатаю. А пока везите. Проследите, чтобы по дороге никого не сожрал и ни на кого не наклеветал. У него это хорошо получается.

Оперативники поволокли упирающегося Крума прочь. Он обернулся, скаля зубы и сверкая глазами.

– Я запомнил вас, магистр Ивона! – рявкнул он напоследок.

– Ой-ой, как страшно, – отозвалась я, – и не таких видали.

Через несколько минут за деревьями вспыхнула магическими фарами патрульная карета-вездеход. Мотор взревел, и она, сверкая мигалками, умчалась в сторону города.

Я постояла немного, наслаждаясь тишиной. Ветки больше не хрустели, сверчки прикидывались немыми, только где-то далеко ухал филин, да боевая выпечка попискивала в корзинке, довольно урча.

Ладно… Пойду к бабуле. А то обязательно спросит, почему я не явилась, придется объяснять, что пирожки ушли не по назначению. Хотя… пирожки-то как раз ушли по назначению.

Глава 2

Тропа петляла меж коряг, норовя скинуть то в овраг, то в болотце. Я уже не тащилась, а летела: корзинка заметно полегчала, ее обитатели успокоились, нажравшись впечатлений, и посапывали под тряпицей. Лес притих, провожая меня настороженным шелестом. Где-то в глубине ухнуло, завопило и затихло – явно кто-то кого-то догонял и, судя по всему, догнал.

Бабулина избушка стояла посреди поляны, окруженной чахлыми березками. Выглядела она, надо сказать, довольно нелепо. Заборчик из черепов – производства умельца, который торговал ими на ярмарке. Они потрескались, из дырок торчала пожелтевшая вата.

Вокруг избушки вились светлячки с крошечными пропеллерами на спинках – бабуля заказывала партию для отпугивания комаров. Но продавец что-то напутал, и теперь эти вертолетоподобные твари носились с навигационным сбоем, врезались в стены и падали в крапиву.

Крыльцо охраняло пугало в мамином старом сарафане. Голова у него была от манекена, краска облупилась, вместо улыбки – предынсультный оскал. На груди висела выцветшая табличка: «Зелья волшебные, настойка крепкая, сплетни свежие. Дешево». Вранье. Ни разу не дешево.

Я перешагнула через порожек, игнорируя механическую ворону, которая каркала над крыльцом: «Хватай! Бери!» – голосом местного разносчика газет. Разевала клюв, искрила и определенно просилась на починку.

Дверь я толкнула ногой. Скрипнуло так, словно я вынесла ее с разворота. Полезно, конечно, для поддержания образа, но на самом деле бабуля просто регулярно забывает смазывать петли.

В избушке пахло сушеной растительностью, грибами и чем-то терпким. В камине, коим здесь требовалось именовать печку, уютно потрескивали поленья, отбрасывая яркие отблески на стены, увешанные пучками трав, связками лука и парой дипломов об окончании курсов повышения квалификации ведьм. Дипломы были в рамочках, с золотым тиснением, но криво прибиты: бабуля говорила, что идеальный порядок – это первый шаг к скуке.

Сама легендарная ведьма Неда сидела в кресле-качалке перед огнем и прикладывалась к темной бутыли без этикетки, запрокинув голову. Морщинистая шея дергалась в такт глоткам, из копны седых взлохмаченных волос торчали перья. Одета она была в вязаную тунику – рукава болтались, подол топорщился. Потому что сухонькая старушка. Из-под туники виднелась ночная рубаха с вышитыми мухоморами.

Бабуля оторвалась от бутыли, утерла рот рукавом и уставилась на меня цепким взглядом.

– Явилась, – констатировала она голосом, скрипучим, как та дверь. – Закуску принесла?

И указала на пустую тарелку на столе, где сиротливо лежала корка хлеба да одиноко сох луковый огрызок.

– Принесла. Правда, только пять штук осталось. И те в волкодачьей шерсти.

– О! – Неда оживилась, подалась вперед. – Поймала мерзавца?

Я скинула капюшон, отряхнула мантию от налипшей хвои.

– Тепленьким.

– Еще тепленьким? – Она изогнула седую бровь.

– Арестованный жив и относительно здоров, – уточнила я. – Так, чутка подпален. Ну и вину в похищении девиц не признал. Кстати, на тебя наговаривал.

Бабуля нахмурилась, отставила бутыль и сложила руки на тощей груди.

– Вот же волчара позорный! Клеветать на престарелую женщину! В жизни девиц не похищала. Ни одной. Лишь парня, давно, – она мечтательно закатила глаза, вспоминая, – и тот сам уходить не захотел. Сколько ни поддавала метлой под его славный зад…

– Историю твоего знакомства с дедушкой я знаю наизусть.

Неда довольно хмыкнула, откинулась на спинку кресла. Оно жалобно затрещало, но не развалилось.

– Чего на пороге стоишь, как неродная? Проходи давай.

Я прошлепала по половикам, поставила корзинку ей на колени. Она запустила туда корявые пальцы, выудила пирожок – самый лохматый. Шерсть налипла густо, местами подпаленная, местами так, для красоты.

– Хорош, – оценила бабуля. – С душой сделан.

Вытерла его об тунику – раз, другой. Шерсть примялась, но не отклеилась. Бабуля пожала плечами, отправила пирожок в рот целиком. Проглотила, даже не жуя, и глотнула из бутыли.

– Ух! – Она вся вздрогнула от макушки до пяток, зажмурилась и выдохнула облако пара. – Как бодрит, когда они внутри взрываются…

Из корзинки вылетели оставшиеся пирожки. Закружили над бабулей, заныли тоненько, затанцевали в воздухе. Нет, они боевые, с характером. Но всё же выпечка. Ей по природе положено в желудок стремиться. А уж если желудок ведьмин, способный переварить и не такое, – так вообще почетно.

К тому же заклинание временное. К утру это будут просто пирожки. Черствые, невкусные, с непонятной начинкой, о которой лучше никому не знать. Рецепт семейный, но одобренный оборотнеконтролем. Для самообороны и поимки преступников.

Неда сцапала еще один, уже без шерсти – пирожок и не пикнул, сам в ладонь ткнулся. Проглотила, запила, вздрогнув.

– Хорошо пошло, – довольно прищурилась она.

Я обвела взглядом горницу. В углу стояла ступа – бабуля на ней в город за продуктами летала, пока права не отобрали за превышение скорости. Теперь ступа пылилась, накрытая старым одеялом. Рядом притулились грабли и лопата – для огорода, а не для ритуалов, хотя местные паломники почему-то шарахались, заходя в гости.

Я подошла к столу, выдвинула ящик. Там, среди мотков веревок, засохших мух и запасных очков, лежала початая коробка с сигарами. Для особых случаев. Вытащив одну, я прикурила от камина. Пустила дым кольцами к потолку.

Вот оно, наконец-то! Крепковато, конечно, аж першит в горле. И если задуматься – гадость редкостная. Пахнет сырыми листьями и подошвой. Но задумываться сейчас не хочется. Думать надо было, когда я ловила полгода назад того лиса-оборотня. Подлого целителя-контрабандиста…

Он промышлял запрещенными процедурами для дам и торговал эссенцией из молодильных яблок. При задержании – а я накрыла его в подпольной лаборатории – этот негодяй попытался избавиться от товара. Все банки в меня полетели. Я увернулась почти от всех. Почти. Последняя банка – сволочь такая – раскололась о мою голову, щедро окатив содержимым.

Запрещенные заклинания на то и запрещенные, что эффект непредсказуемый. Помолодела. Лет эдак на пятнадцать. А то и на все двадцать.

Вроде бы мечта, да? Многие удавились бы от зависти. Но вот я в свои восемнадцать возвращаться не планировала. Я только-только перестала документы в лавках предъявлять, когда сигареты покупала. И тут на тебе – снова дева девой. Ну, на вид. Ростом я никогда не отличалась, фигурка худенькая, коса русая до пояса. Если капюшон натянуть – вообще за подростка сойдешь. Только голос не изменился. И характер.

Не в младенца же превратилась – утешали меня в отделе. Хорошо, не уволили. Даже обрадовались. Это ж какие возможности для засад! И стратегического одурачивания противников. Вон волкодаков всяких ловить под прикрытием.

Сигара тлела ровно, пепел падал на половик. Ладно, приберусь перед уходом…

Бабуля прикончила четвертый пирожок. Пятый кружил над ее головой, жалобно попискивая – не то обижался, что его игнорируют, не то нарывался. Бабуля цапнула его, закинула в рот, запила остатками из бутыли. Сыто рыгнула, прикрывая рот ладошкой.

– Ивона, – позвала она. – Слушай сюда.

Я повернулась, зажав сигару в зубах.

– Волки – это не твой уровень, – заявила Неда. – Мелко плаваешь. Пора на повышение.

– На какое еще повышение?

– Дракона тебе надо, внученька.

Я поперхнулась дымом. Закашлялась, выпуская клубы в сторону.

– Дракона?! – переспросила сипло. – Ты с дуба рухнула?

– Чего сразу с дуба? – Она обиженно поджала губы. – Письмецо мне подруженька накатала. Живет она в деревне на окраине, у границы королевства. Там такое творится! Дракон завелся. И из-за него сплошной разврат.

– Ничего себе сексуальный деятель, – присвистнула я.

– Да не в том соль! – Неда стукнула кулаком по подлокотнику. – Этот дракон девственниц жрет и не давится. Девы в округе пустились во все тяжкие. Спрос на местных парней вырос, те охренели от счастья, гуляют напропалую, семьи рушатся, скот разбегается, урожай гниет…