Пальмира Керлис – Бесконечно белое (СИ) (страница 42)

Ладно, начинаем войну миров – Киса против команды кроличьего леса. Делайте ставки, господа! И боже вас упаси в экстазе распустить зубы. Я потерла руки, приготовилась.

– На счет три, – велела Артему. Тот сосредоточенно кивнул. – Раз, два, три…

Мир на его приказ откликнулся тут же, в чупа-чупс долбануло подобием молнии, палка камнем полетела вниз, таща за собой оглушенную Кису. Я мгновенно прицелилась, тину взрыло зигзагами невидимой газонокосилки. Болото забулькало, из непроглядной мути вынырнула зеленая клешня, впилась в захлестнутое вокруг палки щупальце и потащила под воду. Киса зашипела и рванула вверх, выпустив палку. Щупальце натянулось, увенчанная клешней лапа тоже. Мгновение, другое, третье. Чпок! Киса взмыла над макушками деревьев, на ее щупальце болталась клешня… с точно такой же клешней на противоположном конце лапы. Ы-ы-ы! Варежки на резинке!

Мелкий удивленно разинул рот, фан-клуб насторожился. Киса потрясла прикушенным щупальцем, негодующе мявкнула и закружилась, молотя монстром обо все, что попадалось на пути. Клешня разжалась, монстр срикошетил от дерева и беспомощно шлепнулся в траву. Кролики мгновенно облепили его всей кучей, захрустели, зачавкали. Что ж, война миров отменяется – болельщики схарчили свою команду.

Из чащи донеслось истошное шипение, листья на деревьях свернулись, кролики попрыгали обратно в заросли. О-о-о, ясно, кого принесло! К болоту напролом пер гигантский черный кроль с рваным ухом. Хорош, как всегда: метровые желтые клыки, облезлая шерсть, маленькие злобные глазки, которые сейчас неотрывно смотрели на Кису. Я хапнула Артема за плечо, оттащила к кустам. На всякий случай. Все-таки Киса для этого мира – элемент чуждый, и заданной логике не подчиняется. И физике, в общем-то, тоже. Хрен угадаешь, что может учудить.

Киса весело крутанулась вверх тормашками, кольцо очертило дугу. Кроль, замерший было у кромки болота, зачарованно моргнул, оттолкнулся мощными лапами и сделал сальто. Бум! Землю тряхнуло, светляки взмыли вверх и облепили верхушки деревьев, в кустах пискнули кролики. Кольцо. Он подчиняется кольцу!.. Киса вывалила язык и завертелась, словно мячик в центрифуге. Топот, грохот, пыль столбом. Кроль, тяжело дыша, прыгал через голову. Бум! Бум! Бум!.. Клыки вспарывали землю, из болота выплескивалась вода. Чудненько! Монстр накрылся, кролики нажрались пакости, болото вот-вот исчезнет, а главный кроль в паре прыжков от инфаркта. Достали колечко, ага.

– Засранка, – процедила я.

– Засранка! – со жгучим соучастием повторил Артем и совсем по-детски всхлипнул: – Что же делать, что делать?..

– Мозги включить, – поспешно сказала я. Только еще истерик тут не хватало. – Необязательно отбирать кольцо. Главное – чтобы его у Кисы не было. Кис-кис-кис…

Она остановилась, с трудом сведя в кучу глаза. Кроль замер, шатнулся и рухнул в траву у берега. Бока ходили ходуном, на шерсти висели клочья пены.

– Хоро-о-о-шая девочка, – пропела я, осторожно проверяя связь с миром.

Требовательный запрос, покорный отклик, сгустки пульсирующей энергии. Киса недоверчиво склонила голову набок, замерла. Прости, дорогая, но разнести мир я тебе не позволю. Так, подобраться поближе, теперь прицелиться… Небо зигзагом расколола молния, мощно вдарила в зашипевшее паром болото. Потянуло сырым жаром, как в бане. Кольцо мгновенно раскалилось, Киса взвизгнула, затрясла обожженным щупальцем. Кольцо слетело и бултыхнулось в воду, исчезнув в зеленоватой мути. Победа…

– Фух, – выдохнул Артем, опускаясь на траву. – Получилось!

– В следующий раз думай, прежде чем что-то хватать.

Киса обиженно фыркала за деревом, кроль валялся у берега, нервно подергивая лапой, фан-клуб полным составом сидел в кустах, а лес не подавал признаков жизни. Шикарно. Самое время подойти к хозяйке всего этого и сказать: «Здрасти, я тут поболтать заскочила!» Представляю, куда она меня пошлет. Но попытаться стоит.

Я развернулась и пошла к точке выхода, Артем увязался следом, пробормотав, что ему тоже пора домой. Энергия скапливалась в нескольких шагах от засохшего куста шиповника и глубокой ямы, кое-как прикрытой ветками.

– Это их дом, – хрипло сказал Артем и покашлял. Точно, бронхит. – Зайчиков. Круто?

Круто? Выглядело западней. Конечно, девочка могла где угодно погибнуть, в болоте утонуть или с дерева навернуться… Но что если одержимость мира кроликами неслучайна?

Я присела у ямы, Артем плюхнулся рядом и довольно шмыгнул носом – сваливать в реальность он явно не собирался. Пусть, все равно моих манипуляций не заметит. Выдох, беспорядочное мелькание кадров. Ни присмотреться, ни зацепиться. Полное отторжение. Еще бы, после нашего бенефиса у болота…

– Зайчики, говоришь? – Я сдернула с ямы листья. Ко дну прижимался белый комок меха, рядом проступало что-то, напоминающее очертание костей, и совсем не кроличьих. Так… Направление верное. – Артемка, ты с ними ладишь вроде?

Мелкий заерзал – желание похвастаться вело неравный бой с осторожностью.

– Только Лейке не говори… – сдался он. Ловко нагнулся, держась за ветку шиповника, и достал пушистую зверюшку за шкирку. Та высунула зубы, но как-то лениво. – Мы дружим! – Артем уложил кролика на колени, невозмутимо почесал за ушком. – Видишь? Попробуй!

Попробуй? Скорее – «только попробуй!» Именно это читалось на наглой пушистой морде. Кролик дергал носом, красный глаз внимательно следил за мной сквозь прищур. Маникюр оттяпает мастерски, по локоть. Была не была! Я коснулась мягкого меха на спинке, аккуратно погладила. Кролик зарычал, Артем по-хозяйски на него цыкнул, зубастая пасть захлопнулась. Я потрепала кролика по голове, тот перевернулся, выставив розовое пузо. Нахал…

Новая попытка. Вдох, череда кадров, теперь замедленных. Первый, второй, третий… Последний! Я вцепилась в него, слыша, чувствуя, растворяясь. Покажи, прошу. Смазанная картинка перед глазами, уже привычный транс. Софья… Вот же. Имя горчит, вязнет на языке. Ей едва исполнилось четырнадцать, за неделю до. Младше многих. Но она давно не ребенок, а может и никогда им не была. Матери нет, скромное хозяйство, почти все на ее плечах, любимые кролики… Отец лесник, и дом в лесу, а ни ягод, ни грибов, ни мяса – барин скуп и вспыльчив. Ослушаешься – враз выпорет, или того хуже – в солдаты забреет. Вот и держали кроликов – и потискать, и на обед. Отец бирюк-бирюком, молчит все время, но ее любит, вон кольцо привез с ярмарки, как раз на именины. Софья даже спала, не снимая его, кролика в камне разглядывала часами. Отец умер у нее на руках, во дворике, той ночью. Разорванное горло, густые потеки крови. Она и не поняла – как так?.. Чтобы волк, сам летом из леса вышел, да бросился… Было темно, темнее чем обычно. Тьма плескалась, сочилась сажей из окна. Чувствовалась гулкая, обволакивающая пустота, острый росчерк опасности и чье-то присутствие. Кто-то был… тут, сзади. Яркий, пульсирующий отвратительным, противоестественным жаром. Мягкая поступь за спиной, оцепенение – ни оглянуться, ни вдохнуть. Больно стиснутые плечи, разворот к калитке. Холод чужого дыхания на затылке и насмешливый шепот – беги. Успеешь, то живи. Правила простые, да? Она побежала. В темноту леса, через чащу, так быстрее. Дорогу знала, помнила наизусть, угадывала и в кромешной тьме. А лес, родной и любимый с детства, врагом стал – деревья смыкались, ветки хлестали, задерживали. Стук крови в висках, настигающие шаги, близко, далеко! Между деревьев – тропинка. Отец ей в детстве часто говорил – к болоту не ходи, там водит, там нечистый дух. Софья слушалась, не ходила. А оказалось – нет, не там…

Оставалось недалеко до опушки, до мерцающих теплом людей, до спасения. Дыхание сбилось, догоняло издевательское «Ау». Поворот, заросли шиповника. Царапины на руках глубокие, жгутся. Прыжок на траву, шуршание листьев под ногами. Опора исчезла резко, пронзила боль. Осознание сквозь туман – упала? Куда?.. Сотню раз здесь ходила… Глубокая яма, между черными маковками деревьев – небо темное, в оспинах звезд. Больно… Ни встать, ни шевельнуться. Под боком что-то дрожащее, живое. Кролик… Грязный, пушистый, испуганный. Тоже попался… Тот голос рядом, в ушах – шум, ни слова не разобрать. Рычание сверху, блеск голодных желтых глаз. Очертания вздыбленной шерсти, вспышки ненормальной ярости. Откуда?.. Кролик ткнулся носом ей в плечо. Она обняла его, перед тем как…

Все! Хватит! Я напряглась, отгоняя, отталкивая. Вырываясь. Раз, два, три… Уйди! И так достаточно! Видение распадалось крупицам, царапая болезненными отрывками, прокручивая чертов последний кадр снова и снова. Хотела? Получи… Из горла рвался хрип, бок словно тысячей иголок пронзало. Собраться срочно! Лечь на траву, зажмуриться, отдышаться. Это было, это было не со мной, оно прошло.

Я села, распахнула глаза. Под ладонями край устеленной листьями ямы, вокруг – лес, трава и светляки. Ни Артема, ни кролика.

Итак… Опять этот тронутый садист. Рисковый. Инициация у девочки состоялась, сила была, могла и тьмой долбануть. Почему не долбанула? Не догадалась, не умела? Жаль! Что я там хотела? Разгадку? Ну, тут ее точно нет. Зато убедилась на сто процентов – у кого-то из четверых крыша очень не на месте. И он явно не тот, кому Тео жаждет выписать за самодеятельность. Охренеть расклад!