Пальмира Керлис – Бесконечно белое (СИ) (страница 35)
– От всего не перестрахуешься, – отмахнулся Влад. Я сердито сложила руки на груди, он засветился странной, стопроцентной уверенностью, словно ни в какую угрозу не верил, и добавил: – У каждого есть неотъемлемые права – в том числе на глупости и ошибки!
Главное, чтобы не безлимитный абонемент… «Есть вещи, на которые ты не можешь повлиять» – недавно услышанные слова эхом прокатились в памяти. Где сейчас Соня? Как она?.. Я не глядя опустилась на диван, задев Влада. Тот мгновенно отодвинулся и уставился на ковер, заполыхав целым букетом эмоций, разбираться в которых не было сил.
– Соню полиция ищет, – я обхватила голову руками, – из-за происшествия в Совете, меня уже вызывали…
– Уже?.. – хрипло сказал Влад и закашлялся. Простыл, что ли? – Оперативно. Меньше суток прошло!
– Кира узнала Соню на записи с камеры и ляпнула своему Роману. Все бы ничего, но он и есть тот следователь, которому досталось это дело.
– Во дела! – ошарашенно протянул Влад. – Нарочно не придумаешь.
– Я тоже хороша… Выловила Соню в Потоке в первый же день, а следующую встречу не назначила. Как теперь предупредить…
– Так давай назначим, – оживился он. – Соня пользуется интернетом? Электронной почтой, социальными сетями?
– Не знаю… Наверное.
– Не парься, найду!
Влад потянулся к рюкзаку, достал планшет с залапанным экраном и заботливо протер рукавом. Я придвинулась ближе и заглянула ему через плечо. Пальцы Влада летали по дисплею, листая страницы, открывая вкладки, набирая текст с такой скоростью, что я не успевала рассмотреть буквы. Хоть бы нашел, хоть бы нашел…
– Ага! – победно выкрикнул Влад. – Нашел. Она?
С фотографии четырехлетней давности улыбалась Соня – на детской качели, с букетом цветов и плюшевым медведем. Ветер трепал ее волосы, сползшая бретелька топа расчерчивала локоть тонкой алой полоской.
– Она, да… – выдавила я. Прекрасно помнила тот Сонин двадцать пятый день рождения. Шумный праздник, стоивший ей недели головной боли, море цветов. И ту прогулку после – по парку, вдвоем.
– Диктуй послание! – Влад азартно потер руки.
– Напиши про полицию. Я им сказала, что она была не в Совете, а в благотворительном фонде «Идеальный мир» из-за их программы помощи людям с психическими расстройствами. И еще нам надо встретиться в Потоке, ночью, на ее любимом месте у водопада.
– Лейка, ну ты что! – возмутился он и быстро замолотил по клавиатуре. – Чему мы с Артемом тебя учили? Наверняка за вами следят, аккаунты взломать несложно. Готово!
Сообщение было кратким, емким и непринужденным, будто он обсуждал с Соней и без того известные ей вещи.
– Центр – Юстасу, – пробормотала я.
– Теперь ждем. Как прочитает, я замечу и сообщу тебе.
Увы, она не ответила ни через пять минут, ни через десять, ни через пятнадцать. Даже не появилось в этом самом онлайне. А потом Влад убежал на работу. Я проводила его до крыльца, бестолково постояла на пороге, глядя ему вслед и чувствуя, как промозглый ветер начинает пробирать до костей. Хотелось кофе. Горячего, крепкого, с пенкой. Я захлопнула дверь и пошла на кухню. Со вчерашнего вечера здесь ничего не изменилось – те же следы кулинарного побоища, та же гора посуды в раковине, та же кастрюля с окаменевшим здоровьем на плите. Видимо, Нина уволила не только повара, но и домработницу. Опять… Суровые тетки, похожие друг на друга как близнецы, менялись с такой скоростью, что я не успевала запоминать их имена. Кофе не было. Никакого. Ни молотого, ни в зернах, ни растворимого. В пустом шкафчике валялась банка из-под чая и пара смятых пакетов с обломками печенья. Не поверив своим глазам, я открыла соседнюю дверцу: одинокая пачка овсяных хлопьев, наверное, для здоровой каши, и две грязных чашки с остатками заварки. Что за… После тщательной ревизии я сделала два вывода: во-первых, продуктов нет от слова совсем, а во-вторых, если я не возьму готовку в свои руки – мы все умрем от голода.
Отмыв кухню, я вернулась в свою комнату, достала из комода блокнот, уже растерявший половину листов, и старый школьный пенал, похожий на плоскую коробочку. Бабушкин. Она подарила мне его давно, когда я пошла в школу. Особый пенал, предмет тайной зависти первого «Б» класса – ни у кого не было такого. Не современное поролоновое чудище, а очень удобный, пластмассовый, белый, с розовой откидной крышечкой, на которой уместились маленькие счеты и игрушечные часы. В трех нижних секциях аккуратно лежали ручки, карандаши и полосатая стирательная резинка. Ничего не пачкалось, не смешивалось и не каталось…
Зажатая между пальцев ручка, чистый лист, сероватый, в крупную клетку. Итак, что нужно купить из продуктов. В первую очередь – кофе. Кончик стержня беспомощно мазнул по бумаге, оставив едва заметную вмятину. Я потрясла ручку и принялась старательно черкать в уголке. Распишется, никуда не денется. Беспорядочные зигзаги, царапины, штрихи. Я надавила сильнее, будто на автопилоте вывела круг. Незамкнутый, с завитушкой волны внутри. Смутно знакомый… Точно, символ с песка в первородном мире. Шестой. Ничейный. В ушах тонко зазвенело, к горлу подкатила тошнота. Пальцы дрогнули и нарисовали этот знак снова, еще один, и еще. В ряд. Потемнело, блокнот расплылся грязным пятном. Резко запахло чернилами, словно их был разлит океан, к горлу подкатила тошнота. Следом – безысходность, привкус сомнений. И тишина.
Захлестнуло тоской. Горькой, беспросветной, такой настоящей! Я через силу вдохнула, судорожно смяла лист. Отброшенная ручка, клочки, обрывки… Всюду: безобразные, мелкие, ни буковки не разберешь. И отлично! Но бардак… Я сползла со стула на ковер, усыпанный остатками несчастного блокнота. Что сейчас со мной было?.. Видение из прошлого? Наверняка Хранитель с его мистическими прикосновениями постарался. До сих пор аукается, только спровоцируй чем-нибудь. Ясно одно – эти знаки лучше не трогать. Не рисовать, не представлять, даже не думать о них! В конце концов, я понятия не имею, зачем они нужны.
В ванной я долго плескала в лицо ледяной водой, пока не замерзли руки, потом проскользнула обратно в свою комнату. Из детской Артема доносился монотонный бубнеж – шло очередное занятие, по коридору дробно простучали каблучки, раздался смех – Арина вернулась из школы. У Нины было тихо. Дом жил своей жизнью, и плевать ему было на меня и на мои проблемы. Обставленные в стиле родной квартиры двенадцать метров отдавали фальшивым уютом, бедными родственниками казались тяжелые шторы с ламбрекеном, бабушкин резной комодик для рукоделия и музыкальная шкатулка с балериной. Я завела ее на полный оборот – сама не знаю зачем, и под знакомый перезвон прилегла на застеленную кровать. К черту список, к черту покупки и готовку. Не я здесь хозяйка, и не моя это семья. Меня лишь терпят, пока я нужна Артему. Пока нужна, а что потом – неизвестно.
Мысли вертелись по кругу вместе с тоненькой фигуркой балерины, рядом с подушкой упорно молчал телефон. Не могу больше… Устала…
Мне снился холод. Густой, колючий, неотвратимый. Тысячи острых снежинок облепили со всех сторон, кусались, врезались под кожу, проникая все глубже, метя в самое сердце. Казалось, должно быть больно, но нет. Чувства словно притупились, замерзли вместе со мной. Не было ничего, даже страха. И вокруг только снег – белый и бесконечный. Неумолимый в своем мощном натиске. Он падал, а я тонула, тонула… Еще немного – и растворилась бы в нем без остатка, вся. Что-то удерживало. Мешало. То ли ощущение твердой земли под ногами, то ли теплота объятий. Крепких, цеплючих. В носу защекотало, я чихнула и проснулась окончательно.
Открыв глаза, увидела улыбку. Прикрытые веки с пушистыми ресницами, россыпь веснушек на носу. Рыжие, модно нечесаные вихры лезли мне в лицо, маленькая рука ремнем безопасности придавливала к кровати. Артем заворочался, уткнулся лбом мне в плечо.
– Ой, – сонно пробормотал он. – Кажется, я уснул…
– Еще бы, Влада спозаранку по комнате гонять, любой притомится.
Артем чуть отодвинулся. Глаза у него были серьезные и совсем не детские.
– Я не знаю что, – сказал он отстраненным голосом, – но я должен что-то сделать. И это очень важно. Веришь?
Сердце пропустило удар, на секунду замерло, глухо стукнувшись о ребра, и заколотилось как бешеное.
– Верю, – кивнула я, потому что знала наверняка – так и есть.
– Я не обижу, – продолжил Артем тем тоном, каким обычно дают обещания, – тех, кто этого не заслуживает.
Специально – нет. Но контролировать себя получается не всегда. Ошибешься хотя бы раз и… Кто-то может пострадать. Кто-то близкий.
– Лейка… – потрясенно протянул он уже обычным голосом и приподнялся на локтях. – Клевый у тебя бардак, даже у меня такого не получается. Это точно ты? Ущипни меня! Ай… Я просил один раз! Не щипайся!
Он упал обратно на подушки, повизгивая от смеха и дрыгая ногами.
– Я понял, это ловушка…
– Нет, – я сгребла его в охапку – хохочущего, брыкающегося, – и крепко прижала к себе. – Я пыталась съесть шифровку, но она оказалась невкусной!
В животе мальчишки подозрительно забурчало.