Пальмира Керлис – Бесконечно белое (СИ) (страница 32)

Голод капитулировал, а слабость осталась. Навязчивая, тягучая. Бралась откуда-то изнутри, киселем ползла по венам, клоня в сон. Неужели так быстро? Времени еще меньше, чем я рассчитывала.

В коридоре бухнула дверь, на кухню ввалилась веселая Инночка с тортом наперевес, сквозь хрусткий пластик виднелось пышное безобразие из маргариновых розочек. Я потянулась к чайнику, она резко затормозила и попятилась, таращась на меня совершенно круглыми глазами. Что такое? Вчерашний потоп добил ее измученный сериалами мозг?

– А ты кто?

Елки… Эффект внушения кончился. Не вовремя! Барьер податливо мерцал, но в одном месте энергия сгустилась в плотный комок – болезненный рубец от воздействия чужой воли. Позже, конечно, рассосется, но повторять внушение сейчас опасно.

– Раз мне не рады, ухожу, – обиженно объявила я и погрозила пальцем. – Записывай, кого зовешь, раз такая беспамятная!

Сбросила Инночкин халат ей же в руки, поверх торта, и отправилась в комнату. Где это чертово платье? Пепел роз, пепел роз. Накаркала! До сих пор дым в носу стоит. Выкину, как только до гардероба доберусь. И больше никакого ретро.

– Не приду к тебе никогда! – мстительно прошипела я, сунув голову в ворот платья. – Даже если умолять будешь. Ни за что.

Хозяйка квартиры растерянно топталась в дверях, гладкий лоб бороздила единственная складка, означающая лихорадочную работу мысли. Пора заканчивать этот цирк, а то еще короткое замыкание словит с непривычки.

– Не помню… – сдалась она. – И все-таки, кто ты? Что делаешь у меня дома? Как сюда попала?..

– Я твоя покойная бабушка. Пришла посмотреть, как внучка живет.

Инна икнула, разом выронив и торт, и халат. Правильно. Нечего сладкое лопать на ночь.

– Не надо было вчера с Васьком в подсобке травкой баловаться, – подмигнула я. – Продолжишь в том же духе, еще не такое привидится.

Инночка полыхнула смущением и замешательством, с опозданием ахнула:

– Да я совсем немножко… Откуда ты знаешь?!

Я легко подвинула ее и вышла в коридор. Ага, сапоги, плащ, в кармане – кошелек. Порядок, все при мне.

– И заканчивай вечерами в сериалы втыкать, – сказала я на правах всезнающей галлюцинации. – Лучше пригласи на чай соседа с таксой, из четвертого подъезда. Он давно на тебя запал.

Инночка судорожно кивнула, я закрыла за собой дверь.

На улице было по-осеннему прохладно, небо хмурилось непролитым дождем. Ветер гнал бумажки из опрокинутой урны, на облупленной лавке сидела, блаженно жмурясь, девица в дутой розовой куртке. Изящные скулы, трогательная линия подбородка, пухлые губы. Симпатичная… Может, у нее погостить? Она открыла глаза, устало вздохнула и, блеснув обручальным кольцом, вытащила откуда-то из-под ног два плотно набитых пакета. Из одного торчал мороженый рыбий хвост, из другого – уши плюшевого зайца. Отбой. Мало того что замужем, еще и детеныш в наличии. Вечный визг, вопли, «а посмотрите, как я умею», дурацкие стишки на табуретке, которую хочется подпилить. А если оно мелкое? Мокрое со всех сторон, бессмысленное, с липкими загребущими лапками. Вездесущее и вездессущее, капризное и неотвратимое как кара небесная. Сюсюкающие, враз поглупевшие родители, искренне верящие, что сопли на новом платье – именно то, о чем вы мечтали, когда собирались в гости. Нет-нет-нет. Найду лучше кого-нибудь наивного, одинокого, и желательно любящего много и сытно поесть. Вдолблю ему в голову причину, по которой я должна остаться у него пожить, и готово. На самом деле на это способен любой сильный вем. Весь фокус – сформулированная до мелочей установка и выдуманные факты из прошлого, что сами тут же обрастут фальшивыми воспоминаниями. В итоге имеем навязанную волю. Если действовать аккуратно – последствий для чужой психики не будет. А вот для своей… Чем глубже лезешь в подсознание, тем круче откат. Ослабление дара, боль от использования любых способностей, и неизвестно как долго восстанавливаться. Сила из Потока позволяет управлять энергией без ограничений. Только у всего своя цена. Гремучая смесь из своей энергии и заграничных бонусов сжигает тело изнутри, и чем активнее пользуешься даром, тем быстрее идет процесс. Тео говорил, что любое занятое ими тело выдерживает от пары дней до нескольких месяцев. Сколько выдержу я? Лучше не думать, а шевелиться побыстрее, и для начала найти счастливчика, у которого сегодня заночую. Одиноких и любящих поесть отлавливать нужно у кормушек. Хотя бы в той кафешке с крендельком на вывеске.

Я толкнула украшенную гирляндой из кофейных зерен дверь, звякнул колокольчик, пахнуло теплом и уютом. Маленькие резные столики, тягучий аромат кофе, блестящее стекло витрины, а за ним торты и тортики, каждый кусочек в пене кружев, булочки, пончики, печенье, пирожные с марципановыми фигурками зверят, разномастные сладости…

По спине скользнул чей-то взгляд, вздыбив волосы на затылке. Слишком внимательный, чтобы считаться случайным. Я обернулась. Из-за дальнего столика на меня таращился вем лет двадцати пяти. Дар средненький – так, побаловаться. Раз чихнешь и сдует. Непуганая трехдневная щетина, темные вихры до плеч, на футболке через всю грудь надпись: «Мир мечтает захватить каждый второй». Упитанный, видно, часто тут плюшками балуется. На столике раскрытый ноутбук, заляпанный глянцевыми наклейками, под ногами потертый рюкзак с пристегнутым к карману… плюшевым пони? О-о-о! Розовым пони с такой же розовой пушистой гривой. Я совершенно неприлично усмехнулась, захватчик мира поспешно уткнулся в экран, потом вылез оттуда с невозмутимо приподнятой бровью. Ути…

Кстати! Это он удачно ноутбук прихватил, грех не воспользоваться. Поняша завороженно следил за моим приближением, бровь висела на лбу как приклеенная, отчего его скепсис выглядел неубедительно. Я села напротив и аккуратно постучала ногтем по глянцевой крышке.

– Дай кое-что посмотреть, очень надо.

Он сглотнул и поерзал.

– От кофе тоже не откажусь, – добавила я и улыбнулась.

Поняша молча развернул ноутбук ко мне, поднялся с места и размашисто порысил к стойке. Эх, задница хороша, хотя ее могло бы быть и поменьше!

Я листала страницы, изучая городские новости. Несколько вялых репортажей о событиях в офисе благотворительного фонда затерялись на фоне очередной политической грызни, только Варвара Степановна с Бонифацием выбились в топ на ютубе. М-да… Десятки разом потерявших сознание никого уже не вдохновляют? Зажралась пресса. Или Анита подсуетилась. Из статьи в статью: эвакуация людей, случайно распыленный газ, недоучка-химик, после обморока наглухо забывший, что туда намешал и зачем он вообще притащил эту пакость с собой. Одна пострадавшая, идет расследование, бла-бла-бла. Химик-недоучка? Вот коза в кружавчиках! Еще статейка, только из-под пера – пересказ предыдущих, и бонусом фотография: на фоне портрета Дзержинского два шкафа, из них один с глазами. Нижняя челюсть как выдвижная полка, но симпатичный. Полиция проводит опрос свидетелей, разыскивает пропавшую Софию Максимову, страдающую амнезией… Что?! Следователь Роман Саутин заявлял, что я могла видеть что-то важное, если дорогие граждане имеют информацию… И еще фото. Мое.

Я придвинула ближе ноутбук и впилась в черно-белый снимок. Нечеткие черты лица, безумные глаза, полуоткрытый рот… Святые угодники! Откуда они взяли это убоище? С камеры, наверное. Опознать можно только по платью. Впрочем, мне же лучше, пусть ищут.

Четыре года молчания катком прошлись по моей страничке в соцсети: редкие аватарки среди серых разнокалиберных морд удаленных и удалившихся, древняя переписка и одинокая заявка в друзья. От анимешной утки, схватившейся за голову. Кто у нас такой креативный? Влад Истомин, собственной персоной: «Лейка просила написать везде, где ты можешь появиться. Ждет, как обычно, всю ночь, возвращайся! Тебя ищет полиция по поводу случая в фонде, куда ты ходила записываться на программу помощи». Ах, вот зачем я туда ходила. Одно непонятно, как вообще меня полиция вычислила? Анита скорее бы себе язык откусила, чем обо мне докладывать, хотя моя амнезия точно ее рук дело. Камера – ну что камера, на лбу паспортные данные не пропечатаны, встреч в фонде мне не назначали, в посетители я не записывалась.

Я торопливо набрала: «Ничего не помню, провал в памяти. А я там точно была?». В ответ прилетело: «Тебя Кира узнала на записи с камеры». Кира? Эта-то здесь каким боком? Видимо, уборщицей в полиции подрабатывает. Я перешла на ее страницу. Мужик на последних добавленных фотографиях… Шкаф! Роман, как его там… Так-так, а Кира влипла в серьезные отношения. Мужики у нее менялись часто, но в альбомы раньше никто не попадал.

Я оторвалась от экрана. Поняша таращился телячьими глазами, протягивая остывший кофе. И давно он так сидит? Хоть бы чихнул или помычал, раз уж говорить не получается. Парализовало его, что ли? Я перегнулась через столик, захлопнув мешающий ноутбук, и поцеловала его хозяина прямо в мягкие теплые губы.

– Спасибо, сладкий! Мне пора.

Он ошеломленно моргнул, брови наперегонки полезли на лоб. На этот раз обе и вполне искренне.

Улица дохнула осенним холодом, втянула в толпу, подхватила и понесла. Темнело. В отсвете витрин терялись фонари, мигали светофоры, ярко переливалась реклама. Люди спешили с работы домой, по насиженным гнездышкам, в воздухе мельтешили их отпечатки, густо плескались эмоции, сталкиваясь и брызгая в разные стороны. В ушах гудело, кружилась голова, хотелось забиться куда-нибудь в угол и уснуть. И не в чужих эмоциях дело. Для носителя сверхсилы из Потока симптомы типичные, и дальше станет хуже. Время утекало как вода сквозь пальцы, а ночевать по-прежнему было негде. Чертов Поняша! Принесло же его в то кафе. При другом веме по чужим мозгам ползать с внушением – это уже не риск, а глупость.