Пак Соён – Новый мир (страница 22)
Для Чо Мирю триггерами были слова «Ча Квибан» и «Сноубол».
– Так они заткнули тебе рот? Чтобы ты не могла ни слова сказать о том, что пережила в Сноуболе?
Ча Хян, все еще удерживаемая мною сзади, бьет ногой по бардачку:
– Разверни машину! Я сейчас поеду и разорву его на куски, прямо…
– Ты не понимаешь? – Чо Мирю повышает голос, пытаясь успокоить Ча Хян. – Сейчас я живу в Сноуболе. Я снова нормально живу в месте, о котором раньше не могла даже подумать без ужаса.
В самолете, когда она летела в Сноубол по моему приглашению, Чо Мирю потеряла сознание от видения, как самолет врезается в купол Сноубола и взрывается. А когда открыла глаза, она была на пограничном контроле, и давняя травма, запускающаяся при мысли о Сноуболе, исчезла, как по волшебству.
– Сейчас для нас самое главное – это состояние Чобам. Если мои симптомы внезапно пропали, то и ее можно вылечить.
Тяжело дыша – явно через силу подавляя гнев, – Ча Хян наконец успокаивается. Чо Мирю смотрит на часы рядом с приборной панелью и сильнее давит на газ.
– Эй, Чобам, – Ча Хян впервые за три дня заговаривает со мной, – о чем ты говорила с Ча Соль?
Я смотрю на объектив камеры, спрятанный в круглых часах рядом с приборной панелью. Неужели «Ли Бон Медиа Групп» действительно не отсматривает пленки актеров?
– Да так… ничего особенного.
Я уже не верю их словам.
Ча Хян, не отрывая взгляд от дороги, небрежно спрашивает:
– Ты правда собираешься на меня донести?
– Что?
– Ты сказала, что если я вырежу сцену убийства Ко Мэрён, то заявишь на меня за злоупотребление правами на редактуру.
– Так ты добавила эту сцену в этот выпуск или нет?
Сериал «Я, ты и мы» выходит по субботам и воскресеньям. А значит, если в это воскресенье сцена не появится, президент Ли Бонён решит, что я сговорилась с Ча Хян и вышла за рамки ее сценария.
Ча Хян поворачивает голову и пристально смотрит на меня.
– Не вставила и не собираюсь.
Я никак не реагирую на это.
Я не хочу провоцировать президента Ли Бонён, но и не могу просто сидеть и подчиняться ее сценарию.
– Два взрослых и один подросток.
Чо Мирю сует деньги в полукруглое окошко кассы и спрашивает:
– Какой номер у сегодняшней
Парень за кассой, усердно протирающий очки униформой, внезапно роняет их на пол, подняв взгляд на Чо Мирю. У него, видимо, плохое зрение – он щурится, почти закрывая глаза.
– А, сегодня тематические выставки проходят в залах номер три и четыре. Если у вас есть студенческий билет, можете получить скидку. – Он тянет руку к полу, ощупывая его, и продолжает: – А для режиссеров у нас есть специальные билеты, дающие доступ ко всем выставочным залам.
Он продолжает шарить по полу в поисках очков, а Ча Хян показывает ключ от своей монтажной через окошко. Такие привилегии для режиссеров в Сноуболе – обычное дело.
Мужчина, так и не найдя очки, берет ключ Ча Хян и подносит его к самому носу, чтобы разглядеть. Затем, даже без очков, ловко выдает билеты.
– Вот, пожалуйста. Обладатели специальных билетов проходят через правый вход, обычные посетители – через левый.
Ча Хян изображает разочарование:
– О, как жаль, что только я могу посмотреть все залы.
Чо Мирю еще раз уточняет номер сегодняшней специальной выставки, и мужчина любезно повторяет:
– Залы три и четыре. В специальных залах обязательно опустите рычаг, чтобы активировать ароматизатор!
Женщина, купившая билет перед нами, искоса смотрит на нас и идет к левому входу.
Внутри музея – настоящий лабиринт. Коридоры разветвляются, и везде одинаковые двери с табличками, на которых написаны случайные цифры.
За каждой дверью – туалетные комнаты. Открываешь дверь номер девять – туалет, номер тридцать семь – туалет, номер один – туалет, номер двадцать два – тоже туалет.
Я не забываю, зачем мы здесь, но из любопытства открываю двери по пути, разглядывая разные уборные. В зале номер пятнадцать на зеленой лужайке стоит одинокий белый унитаз, в зале номер сорок один – серебряный металлический посреди бамбуковой рощи. Двери, которые не открываются, помечены красной надписью на ручке: «Экспозиция занята».
– Музей туалетов, надо же.
В Сноуболе, где собираются самые разные люди и снимаются самые разные сериалы, может быть все что угодно.
– Нашла! Зал номер три!
Чо Мирю открывает дверь сегодняшней специальной выставки. Там, рядом с искусственным водопадом высотой в два раза выше моего роста, стоит унитаз из нефрита. – Чобам, садись и смотри. Я стоя буду смотреть.
Чо Мирю усаживает меня на керамическое сиденье, цветом и формой похожее скорее на селадон[4].
Это пространство всего лишь часть музейной экспозиции, но, как и во всех туалетах Сноубола, здесь есть ширма. Высота ширмы, рассчитанная на средний рост взрослого, чуть выше моего уровня глаз. Внутри ширмы включается маленький монитор, и запускается аудиогид:
– Добро пожаловать в музей Чан Сухо. Сейчас мы расскажем вам о цели создания нашего музея, его истории, а также о значении и художественной ценности туалетов, показав процесс создания каждого из выставочных залов.
На маленьком экране, размером с мое лицо, показывают строительство фундамента музея.
– Основатель музея, первый директор Чан Сухо, всю жизнь посвятил сериалам Сноубола. В особенности он сосредоточился на значении туалетов в Сноуболе. Ведь даже в Сноуболе, где все открыто, должно быть место, где у каждого есть право на уединение…
Я выглядываю из-за ширмы и украдкой проверяю единственную камеру в зале. С ее ракурса не видно монитора за ширмой, пока на экране пробегают субтитры, совершенно не связанные с аудиогидом:
Внимание: сделайте вид, что сосредоточены на просмотре видео, и наклонитесь вперед. Чтобы перейти к следующему этапу, наклонитесь так, чтобы тело полностью скрылось за ширмой.
– Ух ты, оказывается, трава и бамбук, которые мы видели недавно, не муляж! Тут все настоящее!
Я наклоняюсь к экрану, делая вид, что увлечена видео. Чо Мирю подыгрывает, обманывая камеру:
– А, вот как они тут выращивают растения?
– Да, очень любопытно.
«При нажатии рычага слива в каждом зале распыляется уникальный ароматизатор. Опустите рычаг унитаза, на котором вы сидите, и ощутите аромат природы».
Пока аудиогид продолжает работать, на экране появляются другие инструкции:
Отлично. Не разгибаясь, осторожно поднимите правую руку и опустите рычаг. В следующий момент вы почувствуете, как падаете вниз. Вы можете почувствовать головокружение, но не кричите и не издавайте никаких звуков, иначе переход не произойдет.
Без колебаний я опускаю рычаг. Кажется, что вокруг распыляется свежий аромат водопада, падающего на камни, но тут же выставочный унитаз вместе со мной проваливается вниз.
Я крепко сжимаю зубы, чтобы не закричать.
Как же я ненавижу чувство, когда проваливаешься сквозь пол!
К счастью, через несколько секунд я оказываюсь в пункте назначения.
– И это… больница?
Я точно провалилась под пол музея, но вместо темного подземелья передо мной – облачное небо и широкое цветочное поле. Я встаю и ступаю на цветы. Пахнет землей. Похоже, это не муляж. Но небо над головой – явно не настоящее (хотя и то, что я вижу каждый день, всего лишь проекция на куполе), ведь оно заметно ниже. Слишком ровная линия горизонта также выдает то, что это искусственное пространство.