Пак Хён Джу – Пока ты видишь меня (страница 8)

Хлестнув поводьями, как кнутом, он заставил алую лошадь прийти в движение. Та, выскочив на асфальтированную дорогу, три-четыре раза ударила копытом и подпрыгнула в воздух. Стук подков бегущей по небу алой лошади разносился подобно грому. Я тоже взмахнул поводьями, направляя своего белого товарища в небо. Две лошади потустороннего мира, бегущие по небу, присоединились к процессии жнецов, направляющихся к югу от реки Хан. Кони, собравшись вместе, неслись вперед с завыванием, как от тайфуна.

– Эй, Хан! Ты тоже на Мерсе приехал?

Что он вообще несет? Какой Мерс? Белая лошадь, прочитав мое смущение, естественным образом отдалилась от алого коня Чхоля на пару шагов. А еще дальше Хан, одетый в костюм, ехал на черной лошади и смотрел на Чхоля взглядом, полным отвращения. Казалось, он всем телом отрицал нашего непутевого товарища.

– Почему здесь вся тройка жнецов в сборе? Ты же вроде отвечаешь за Тэгу?

Пхунпэк, глава филиала на Корейском полуострове, летевший среди жнецов, которые осматривали рухнувшее здание, приблизился к нам. Он обратил на нас свои ослепляюще яркие глаза, и лошади, находившиеся поблизости, опустили головы, избегая его взгляда.

– Ха-ха, решил впервые за долгое время приехать в отпуск, чтобы увидеться с ребятами. А вы как поживаете, глава филиала?

Услышав вежливый, но слишком жизнерадостный тон, совершенно не подходящий ситуации, Пхунпэк только сжал губы. Он был одет во все белое и заметно отличался и внешностью, и энергией от других жнецов. Обычно мы носим одежду, соответствующую времени, чтобы лучше сливаться с миром живых, иногда бывают случаи, вроде Чхоля, когда у жнеца есть свой уникальный стиль.

Однако на Пхунпэке был надет не наряд из этого мира, а струящийся белый халат, излучающий чуть заметный, слабый свет, его длинные волосы были собраны и перевязаны резинкой. От него исходила необыкновенная аура, которой он превосходил всех окружающих. Пхунпэк с застывшим лицом тяжело заговорил:

– Как видите, ситуация плохая. Вместо того чтобы сопровождать души, вы будете защищать тех, чей путь в мире живых еще не окончен.

Дав эти указания, Пхунпэк куда-то улетел. Раньше он бы разразился длинной речью, но, похоже, сейчас действительно спешил. Как он и сказал, ситуация была паршивая. Рухнуло огромное здание, а окружающая его автомобильная дорога треснула и теперь напоминала спину черепахи. Даже издалека мы ясно видели спешные движения людей по исказившейся земле.

К счастью, поскольку было раннее утро, людей оказалось меньше, чем обычно, но все равно их было не так уж и мало. Дорогу начали перекрывать, а люди из соседних зданий поспешно эвакуировались.

– Сегодня этот мир покидает больше людей, чем я думал, – пробормотал Хан, постукивая пальцами по своим очкам без оправы. С их помощью он рассматривал, сколько людей, чьи врата были широко распахнуты, нужно направить в мир мертвых. В наше время редко когда так много людей умирает одновременно.

– Ничего не поделать. Это не что иное, как их выбор.

Я тоже поправил очки и посмотрел на обломки рухнувшего здания. Большинство людей погибли, и их врата были широко распахнуты, но также я увидел среди них и несколько человек, у кого они были закрыты. Выжившие. Их было так мало, что можно было пересчитать по пальцам максимум двух рук. Поэтому глава филиала Пхунпэк доверил их защиту только мне, Чхолю и Хану, а другим жнецам поручил вести души в мир мертвых.

– Идемте, нужно отвести их в место, где здание еще не рухнуло.

– Разве это не более сложная задача? Как мы можем вести за собой людей, которые нас даже не видят? Я оказался в Ханяне впервые за долгое время, а тут столько всего происходит.

– Ханян? Земля за Четырьмя Великими Вратами[20] – это не Ханян, а Сеул, – усмехнулся Хан, а затем крепко взял поводья.

Его черная лошадь с грохотом поскакала к рухнувшему зданию. Он в мгновение ока добрался до старика, мы последовали его примеру и схватили поводья.

Несмотря на то что мужчина был пожилым, его жизненный путь еще не был окончен, а врата над головой не открылись. Рядом с ним лежала женщина средних лет, раздавленная насмерть обломками здания. Ее душа витала вокруг старика, который тяжело дышал и был на грани обморока. Как только Хан приблизился, она замахала руками, не давая ему подойти.

[Он жив!]

Похоже, женщина интуитивно почувствовала наше присутствие.

[Папа еще живой! Говорю же, он жив!]

Она повторяла эти слова раз за разом, плача, как ребенок, несмотря на то что по виду явно была средних лет. Выходит, она дочь этого старика. Я мельком услышал, как Чхоль с сожалением цокает языком.

– Я знаю, уйдите с дороги.

Хан, сохраняя бесстрастное суровое лицо, оттеснил душу женщины. Наверняка от кончиков его пальцев поднялся холод, но он и бровью не повел, как будто это было чем-то привычным. Женщина в замешательстве провела по воздуху руками, но затем схватилась за подол черного пальто Хана. Ее колени опустились на грязный пол, но, поскольку она уже была мертва, ее платье в цветочек совсем не испачкалось.

[Заберите меня! Отец и без того настрадался, он ведь только и живет тем, что гордится, как хорошо устроились его дети…]

Когда она говорила о детях, в ее голосе послышалась мольба, словно в горле стоял ком, хоть она и была уже мертва. Но Хан не был достаточно дружелюбен, чтобы сказать женщине, что он пришел спасти душу старика, а не направлять ее. Когда он уже собирался стряхнуть ее руку, как пыль, вмешался Чхоль, не дав ему этого сделать.

– Ох, тетушка. Не поймите нас неправильно – мы пришли не для того, чтобы забирать того дедушку, а для того, чтобы спасти его. Хан, объясни ей хоть что-нибудь. Ты так напугал тетушку, разве сможет она теперь спокойно перейти в мир иной?

– Может быть, вы сами объясните? Этот человек в критическом состоянии. Если не оказать ему первую помощь, он будет в еще большей опасности.

– Вы только взгляните на этого паршивца! Думаешь, раз ты умный, на этом все? Эй, Хён! Ну он же совсем обнаглел, а?

Разве Хан не всегда был такой ледышкой? Оставив трясущегося от гнева Чхоля позади, он наклонился к лежащему на земле старику. Хан, который в течение долгого времени часто посещал человеческие больницы, искусно проверил состояние пожилого мужчины.

Думаю, тут он справится, а мне лучше присмотреть за кем-то другим. В трещине здания, которое, казалось, вот-вот обрушится снова, я обнаружил человека, едва оставшегося в живых. Женщина тридцати двух лет хрупкого телосложения, одетая в униформу круглосуточного магазина, сидела на корточках сгорбившись.

– Тетушка, все будет хорошо. Не нужно беспокоиться о детях, – услышал я позади себя приглушенный голос Чхоля в тот же миг, когда уже направился к ней.

– Тетушка, ты ведь тоже выросла без матери? О чем тут беспокоиться, если дети уже могут сами зарабатывать деньги и готовить себе еду? Все в порядке. Дедушка тоже еще поживет, так что они просто будут заботиться друг о друге.

Чхоль утешал женщину, поглаживая ее волосы с химической завивкой, словно это была голова ребенка. Живые перед смертью снова становятся детьми. Тем, кто только что умер, и тем, кто лишь столкнулся со смертью, одинаково трудно сохранять спокойствие.

Однако душа, принявшая смерть, быстро принимает свою перемену. Лицо женщины, которая только что всхлипывала, в какой-то момент стало умиротворенным, возможно, благодаря утешению Чхоля. Она положила свою размытую руку на сухую ладонь старика, дыхание которого только-только стало ровным. Она что-то пробормотала, возможно, на прощанье, но Хан, находившийся рядом, сделал вид, что ничего не слышит, и ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Чхоль, я пойду в эту сторону, а ты спаси кого-нибудь другого.

Я крикнул эти слова Чхолю, пристально смотревшему на душу женщины, как бы прося его опомниться. Он странно вздохнул и поправил солнцезащитные очки. На его лице почему-то отражалось беспокойство, он взглянул на мужчину средних лет, у которого была довольно сильно повреждена нога. Для него тоже врата в потусторонний мир не были открыты полностью. Там смутно виднелась его жизнь – тяжелая, без семьи, полная попыток заработать себе на пропитание. Эту катастрофу он пережил, но теперь всегда будет хромать.

– Хён, как закончим, давай-ка выпьем по рюмашке, – позвал меня Чхоль, поправляя свои рыжие волосы.

– Давай для начала закончим побыстрее.

– Ладно, бессердечные вы засранцы.

– Чхоль, возьмите себя в руки.

Вдруг Хан, который расстегивал пуговицы пальто, повернулся к Чхолю. Оно сильно испачкалось, пока он переносил старика в относительно безопасное место.

– Вы – жнец потустороннего мира. Ваше ненужное признание им ни в малейшей степени не поможет. Они просто живут той жизнью, которую выбирают, и должны будут принять последствия. Нет никаких причин, чтобы вы одобряли этот выбор. Такое внимание действительно бесполезно.

– Какая разница, обращаю я внимание или нет? Разве это не мой выбор? Хватит. Ты делай свою работу, а я буду делать свою! – крикнул со злостью Чхоль, а затем сел на своего алого коня и направился к мужчине средних лет. Так они и ссорятся при каждой встрече. Хану, похоже, такое поведение Чхоля было не по душе, поэтому он нахмурился.

– Хён, вы тоже думаете так же, как Чхоль?

Он набросил снятое пальто на старика. Это действие продиктовано простой работой или заботой?