Падарожнік Путеводнік – «Эхо из завтра». Книга первая (страница 2)
— И?
— Сегодня у него точно такой же, — прошептала Лина.
Она закрыла блокнот. Провела пальцем по обложке — твёрдой, потрёпанной, с выгравированным в уголке символом: ∞ с трещиной.
Потом — стёрла рисунок. Ластиком, аккуратно, до тех пор, пока от карандашных линий не осталось и следа.
Не потому что он был плохим.
А потому что впервые за три года она почувствовала:
если оставит его — он исчезнет.
А если сотрёт — может быть… вернётся.
Где-то за стеной, в пустом классе, зазвучала гитара.
Простая мелодия.
Три аккорда.
Обрыв.
И в висках — тихо, нарастающе — снова забилась боль.
Продолжение следует…
Глава 2. Кассета –7
«Эхо из завтра»
Книга первая
«Когда ты вспомнишь — я исчезну»
Глава 2. Кассета –7
Утро после дождя в Неверленде пахло мокрым асфальтом, йодом и чем-то ещё — тонким, почти неуловимым, как отзвук старой записи: железо, озон, и лёгкая горечь, будто кто-то только что выключил радиоприёмник посреди песни.
Лина проснулась ровно в 6:13. Не от будильника. От ощущения — будто её окликнули по имени, но очень тихо, сквозь стену.
Она потянулась к тумбочке. Блокнот лежал там, где она его оставила — закрытый, стёртый до гладкости. Ни одного следа вчерашнего рисунка. Ни руки. Ни кольца. Ни браслета с фиолетовым кварцем.
Но боль в висках осталась. Тупая. Упрямая. Как напоминание.
В школе было странно тихо. Даже Зоя не болтала по дороге — просто шла рядом, время от времени поглядывая на Лину с той самой тревогой, которую та ненавидела больше всего: не жалость, нет. Ожидание. Ожидание, что сейчас что-то случится.
— Ты спросила в библиотеке про Маккормика? — наконец нарушила молчание Зоя.
— Нет.
— Почему?
— Потому что, если спросить — значит, признать, что он существовал.
Зоя вздохнула.
— Ты думаешь, ты его… придумала?
Лина не ответила. Она смотрела на школьные ворота. На асфальт, где вчера стояла лужа в форме сердца с трещиной — она это зарисовала, ещё до того как заметила. А сегодня лужи не было. Только тень от фонарного столба, искривлённая, как знак бесконечности.
Шкафчик Лины — 117-й — скрипел на одной петле. Она провела ладонью по ржавчине у замка, ввела код: 0401. День, когда в прошлом году отменили выпускной из-за внезапного отключения электричества во всём городе. Единственный день, когда всё остановилось. И никто не знал почему.
Дверца открылась.
И внутри, на полке, где обычно лежал запасной карандаш и упаковка леденцов с мятой, лежало нечто чужое.
Кассетный плеер.
Старый, чёрный, с потёртыми углами и надписью «SONY» выцветшими буквами. Ремешок от наушников — потрескавшийся, но целый. А в приёмнике — кассета. Прозрачная, с синей этикеткой.
На этикетке — только цифры: –7
Лина замерла.
— Это не твоё? — спросила Зоя, заглядывая через плечо.
— Нет.
— Может, Дан подкинул? Он же коллекционирует эту древность.
— У Дана все кассеты подписаны. Поэты. Год выпуска. Номер в каталоге.
Лина осторожно взяла плеер. Он был тёплым.
— А здесь… ничего. Только минус семь.
— Минус? — Зоя нахмурилась. — Как будто это не начало, а… возврат.
Лина нажала кнопку play.
Сначала — тишина. Потом шипение ленты, лёгкое, как дыхание. И вдруг — гитара. Те же три аккорда, что вчера в конце библиотеки. Простые. Немного фальшивые. Кто-то играл с душой, но без опыта.
И тогда — голос.
Её собственный.
«…если ты это слушаешь — значит, он уже исчез. Не вини себя. Это не твоя вина. Просто… не вспоминай. Перемотай назад. На минус семь секунд. Там — правда. А не боль.»
Запись оборвалась.
Лина отпустила кнопку. Пальцы дрожали.
— Что за… — Зоя схватила плеер. — Это точно ты? Голос… как будто записан сквозь воду.
— Это я. Но я не помню, чтобы записывала.
— Может, розыгрыш?
— Тогда почему минус семь? Почему он вчера сказал: «Перемотай на –7»?
Они переглянулись.
Лина снова нажала play. Дождалась конца голоса. И, прежде чем запись оборвётся, потянула ручку перемотки — медленно, наугад, по интуиции. На миг закрыла глаза.
Щёлк.
Плеер переключился в режим воспроизведения — но теперь звук изменился.
Стало тише. Гитара исчезла. Осталось только шипение… и два голоса. Её и его.
«Ты снова стираешь меня?» — спрашивает он. Устало. Без обиды.
«Нет. Я стираю нас. Чтобы спасти тебя».
«Зачем?»
«Потому что в этой версии… ты жив».