П. Т. Мичел – Скарлетт Рэд (ЛП) (страница 1)

Пролог

Мама кричит мне, чтобы я взял телефон из ее тумбочки. Ее голос звучит громче, чем обычно, и эхом разносится по коридору. Я открываю глаза и пытаюсь вытряхнуть сон из своей головы. Какой телефон? Неужели она забыла, что он отключен? Глупые медицинские счета. Я смотрю на часы: одиннадцать минут второго. Мама, должно быть, собирается идти спать. Обычно она читает допоздна, утверждая, что это помогает ей забыть о боли. Я тру лицо, задумываясь, не приснилось ли мне, что она зовет меня. В тот же момент она снова кричит, и я слышу, как дверь нашей квартиры с шумом захлопывается.

Что происходит?

Я вскакиваю с кровати и, спотыкаясь, слепо бегу к маме, стоящей в центре зала. В квартире темно, только тени на стенах и проникающий сквозь жалюзи уличный свет. Человек в лыжной маске приближается к ней.

— Шевелись! — рявкает он грубым голосом.

— У нас ничего нет, — ее тихий голос дрожит. — Даже телевизор сломан.

Я останавливаюсь позади нее, но она выбрасывает руки, не давая мне обойти ее.

— Отойди, Себастьян!

Я выгляжу взрослым для семнадцатилетнего подростка, и человек в маске, вероятно, чувствуя угрозу, быстро переводит пистолет на меня и сужает свои темные глаза.

— Нет! — кричит мама и прыгает к пистолету, когда он стреляет.

Ее отбрасывает назад, ко мне, и я ловлю ее.

— МАМА! — кричу я, застыв в оцепенении.

Мы падаем на пол, в то время как преступник выпускает в нас всю обойму. Мое сердце колотится в страхе за маму, я крепче прижимаю ее к себе и чувствую, как ее тело вздрагивает от каждой пули.

Хочу закричать на этого гребаного ублюдка, но ничего не выходит. Я в шоке, и все, что могу сделать, это лежать, словно застывший, пока человек разворачивается и, не торопясь, как будто он только что доставил пиццу, а не изрешетил маму насквозь, уходит из нашей квартиры.

Теплая кровь сочится сквозь мои пальцы, у меня не получается остановить ее, пока она течет из ран. Я сдерживаю страх, пытаюсь помочь, но у нее слишком много ранений.

Ты должен набрать 9-1-1. Позвонить. Нет чертового телефона! Никто не рискнет предложить свою помощь, опасаясь быть следующим, кто поймает пулю. Мама сказала что-то о телефоне в своей тумбочке. Я осторожно опускаю ее и бегу в ее комнату. Открываю ящик и нахожу в нем небольшой телефон.

Откуда он взялся?

Хватаю его и набираю 9-1-1.

Вызвав скорую, мчусь обратно к маме, ожидая сирен.

Сердце колотится, когда я смотрю на телефон в руке и на свои пальцы, липкие от крови.

Где она взяла его?

Открываю телефон еще раз и пытаюсь посмотреть историю вызовов. Нет предыдущих звонков. И лишь один номер хранится в контактах.

Без имени. Просто номер.

Я набираю его и прикладываю трубку к уху.

— Алло? — человек отвечает сонно.

— Мне кажется, я ошибся номером, — хрипло отвечаю я.

Когда я уже собираюсь повесить трубку, человек говорит:

— Себастьян? Все хорошо?

Я хмурюсь.

— Кто это?

Человек тяжело вздыхает.

— Твоя мать в порядке?

— Нет, — сиплю я, качая головой. — Она не двигается.

Человек что-то говорит, но сирены начинают реветь у меня в ушах. Они становятся все громче и громче, и я чувствую, что мои барабанные перепонки сейчас лопнут. Как только я начинаю кричать, чтобы они остановились, мои глаза распахиваются.

Делая резкий вдох, я тру руками свое лицо, а затем хватаю звонящий телефон с тумбочки. Пять утра светится красным цветом на дисплее.

— У вас есть пять секунд, чтобы доказать, что это стоит моего времени, — рычу я в телефон.

— Я предполагаю, что вы Себастьян. Я детектив Билл Дэнверс. Карл Резински из девятого участка посоветовал вашу фирму, сказал, что вы замечаете вещи, которые не видят другие. Мы хотели бы, чтобы вы приехали взглянуть. Сейчас я готов заплатить проклятой Зубной фее, только чтобы поймать этого ублюдка.

— От имени «БЛЭК Секьюрити», пошел к черту, Дэнверс!

Когда я уже собираюсь завершить вызов, человек кричит:

— Подождите! Извините, что так вышло. Слушайте, я зашел в тупик в этом деле. Это вторая рыжая в этом году. А два года назад были еще пять, тот же почерк. Все были задушены и оставлены голыми, с кровавыми ранами и рубцами на всем теле. Урод смешивает кровь жертвы из ран с пищевым красителем, чтобы сделать ее еще ярче, а затем он разбрызгивает все это по месту преступления. Это его особая визитная карточка. Мы не можем допустить, чтобы этот парень сделал это снова. Вы сможете нам помочь?

Нехотя, я соглашаюсь встретиться с ним по адресу последней жертвы в течение получаса. Ярко-красный. Каждый раз, когда я вижу этот цвет, я непроизвольно думаю о Ней. Сегодняшнее преступление более зверское, чем предыдущие. Вот почему я больше всего ненавижу кровавые убийства.

Что Рэд делает сейчас?

Я никак не могу выбросить ее из своих мыслей.

Думала ли она обо мне хоть раз за последние три года?

Тряхнув головой, проясняя ее, я встаю, чтобы принять душ, радуясь отвлечению от прошлых сожалений.

Я вспоминаю свой сон, как только ступаю под горячую воду. Прошло немало времени с тех пор, как мне снилась смерть матери. Слишком много других кошмаров появилось после, заполняя темное пространство и отодвигая мысли о ее смерти в дальние уголки моего разума. Возможно, я никогда не смогу смириться с тем, что дело до сих пор не закрыто. На днях я попросил его у приятеля из правоохранительных органов. Мне интересно, насколько будет отличаться то, что я помню от того, что написано в файле.

После того как я встречусь с этим детективом и обследую место преступления для него, я отправлюсь на длительную пробежку, чтобы очистить голову, и наконец-то открыть папку с делом мамы.

Глава 1

Талия

— Я думаю, это мероприятие на курорте «Хоторн» пойдет тебе на пользу, Талия.

Радуясь, что голос тети Ванессы звучит через динамики ноутбука, я отрываюсь от покраски ногтей и смотрю на экран. Я уже написала целую главу. Слова рассказывают историю. Но достаточно ли эта история убедительна? Я вздыхаю, глядя на свои розовые ногти — мою попытку оттянуть неизбежное. У меня есть три месяца, чтобы написать последнюю книгу из трилогии и отправить ее редактору. Шевеля пальцами ног, я оцениваю результат и, отвечаю в направлении ноутбука:

— Ты же знаешь, что я предпочитаю ездить в Мартас-Винъярд осенью.

— Но ты должна поехать прямо сейчас, дорогая. Там красиво в летнее время. И я держу пари, что тебе нужно немного позагорать. Вот, наверное, почему ты не включила веб-камеру. Я предпочитаю видеть твое лицо, когда мы разговариваем.

— Я не включила ее, потому что работаю, — отвечаю, печатая несколько бессмысленных фраз на клавиатуре, так, чтобы она это услышала.

— Тогда почему я слышу стук клавиш только сейчас?

— Все потому что ты отвлекаешь меня.

— Когда я получила это приглашение на вечеринку для одиноких, я сразу же подумала о тебе, — она продолжает, как ни в чем не бывало. — Ты просто обязана его взять!

— Это ты должна поехать! Это именно то, что тебе нужно, — моя тетя была вдовой уже в течение года. Она поздно вышла замуж и по трагической иронии судьбы потеряла Джорджа из-за рака всего через три года после их свадьбы.

— Они младше, Талия. Плюс я еще не готова вернуться в седло, дорогая, и, вероятно, никогда и не буду. Во всяком случае, Чарли развлекает меня. Он хочет, чтобы мы заехали в пару виноделен в эти выходные. Ему нужен идеальный подарок на день рождения Стюарта.

— Жаль, что Чарли играет за другую команду. Из вас двоих могла бы получиться отличная пара.

— Верно. Он просто использует меня, но хватит о нас. Мероприятие отеля «Хоторн» будет идеальным. В приглашениях, которые были разосланы, указано, что это будет череда интересных встреч ради развлечения. Поезжай и развейся.

Я фыркаю.

— Это не про меня, и ты это знаешь.

— И в этом весь смысл, Талия. Тебе нужно сбежать от себя. Ты через многое прошла за последние пару лет. Сначала «Трибьюн» третировали тебя, затем измена Натана. Я — единственная, кто был с тобой все это время и единственная, кто поможет тебе, несмотря ни на что, и я уверена, что вся эта неразбериха в твоей жизни лишь потому, что ты не знаешь, что делать дальше. Ты боишься попробовать что-то новое. Я права? Что будет, когда ты закончишь эту книгу?

Спасибо, что вспомнила мое прошлое дерьмо, тетя Ванесса. Мне удавалось не думать слишком много о том ужасном периоде в моей жизни — до того момента, как я начала писать.