П. Пушкин – КИТ Вне времени (страница 8)
Анита убрала выбившуюся прядь за ухо.
– Неважно. Это была детская мечта. – Отворачивается. – Вечер воспоминаний окончен. Мне пора работать.
Михаил поймал ее за руку.
– Подожди. Я понимаю, что ты мне не веришь. Можешь хотя бы подыграть?
Он чувствовал потребность обсудить с кем-то ситуацию. К тому же, одна голова хорошо, а две – лучше.
Подруга закатила глаза.
– Хорошо. Я готова немного пофантазировать, когда разберусь с заказами. Если хочешь, можешь подождать в кафе.
Желудок напомнил, что сегодня еще маковой росинки не видел.
– И завтрак.
– Черт с тобой!
Она уходит, оставляя его наедине с мыслями, которые снова начинают беспорядочно метаться.
Глава 4.
Первым делом Михаил попытался уложить воспоминания по порядку. Вчерашний день, до взрыва, он помнил хорошо. Все, начиная с утра в квартире любовницы и заканчивая взрывом в планетарном порту. А вот дальше начинались странности. К примеру, воспоминание о муже с пистолетом, взявшееся из ниоткуда.
“Возможно, это не первый раз, когда я возвращаюсь назад. Ну, или так выглядит сбой в работе скрипта”, – пришел он к выводу.
Вообще, версия с симуляцией выглядела все менее реальной. Перезагрузка киберядра никак не повлияла на реальность вокруг. Запуск сканирования и очистки не обнаружил никаких вредоносных скриптов. Оставалось два варианта: либо он так глубоко, что его действия никак не отражаются на реальном мире, либо нет никакой симуляции. Кому это нужно? Неоновой Девятке? Вряд ли они отследили его до этой глуши. Да и не в их стиле такие сложности. У него просто нет врагов, которые могли бы организовать подобное.
Возможно, все это глобальный эксперимент, который поставили над городом? Но Анита не поверила в его возвращение во времени. Значит, она не участник. Опять же, непонятно, кому и зачем это могло понадобиться, но сходу отметать эту теорию Михаил не стал. Хотя и оценивал, как наименее вероятную.
Что касается остальных версий, то пока Михаил склонялся к видению будущего. Так эпизод с выстрелом из пистолета получал хоть какое-то объяснение. Смущали только четкость и количество событий. Он не слишком разбирался во всей этой мистической ерунде, но видения, как будто, – это что-то обрывочное и туманное.
В этом плане возвращение во времени выглядело правдоподобнее, но все портили предчувствие взрыва в планетарном порту и муж любовницы. Однако, если подключить фантазию, то и этому находилось объяснение. Например, воспоминания стирала смерть после выстрела в голову. Точнее, повреждение головного мозга.
“Угораздило же меня связаться с этой семейкой”, – с досадой подумал парень.
Вернулась Анита.
– Твой завтрак.
Михаил благодарно кивнул и принялся за еду. Подруга присела на диванчик напротив.
– Мне вот какая мысль пришла в голову: у всего должна быть причина. У твоего… случая – в том числе. Тебе нужно ее найти, тогда и поймешь, что делать дальше.
– Например? – с набитым ртом поинтересовался он.
Девушка пожала плечами.
– Ты говорил про взрыв. Возможно, миссия в том, чтобы предотвратить его и спасти людей… Не знаю.
Михаил задумался. Вилка с куском еды замерла, не добравшись до рта.
– Выходит, я избранный!
Подруга закатила глаза.
– В твоем выдуманном мире.
Ее ремарка ничуть не смутила парня. Напротив, он ощутил мощный приступ воодушевления. Если бы не аномалия, взрыв бы его прикончил. Но он жив, и для возврата к обычной жизни ему достаточно просто не умереть. Элементарно убраться подальше от планетарного порта в нужный момент. В идеале – за пределы купола. Если это не доказывает его избранность, то что тогда?
Он поделился своими выводами.
– Ты серьезно? – поразилась Анита. – А как же люди, которые погибнут?
Михаил смутился: он действительно первым делом подумал о себе и не видел в этом ничего плохо, но разочарование в ее голосе его задело.
– Ты же в это не веришь.
Подруга скрестила руки на груди.
– Зато ты веришь, – парировала она.
– И что? Заботиться о себе – это нормально.
Девушка вздохнула.
– Не переживай так: я всегда знала, что ты эгоист. К другому веду. Если мы предположим, что вся твоя история – правда, то вряд ли все замыкается на тебе. Что-то раньше ты такими способностями не блистал.
– Так и не умирал до этого, – возразил Михаил.
– А помнишь тот случай на танцполе, когда ты пытался показать Касси крутое движение, а у тебя штаны лопнули? Можно сказать, что тогда скончалась твоя репутация. – Уголки ее губ едва заметно подрагивали.
Парень замер, сбитый с толку неожиданным поворотом.
– Ты это никогда не забудешь, да?
– Как и весь город, Кит, – назвала она его прозвищем, полученным из-за рисунка на трусах в тот злополучный вечер.
Михаил встал.
– Так, мне пора.
Вопрос Аниты догнал его в спину:
– Бросишь все на самотек?
– А что? Ты ведь не верила. – Обернулся он через плечо.
– Просто подумала, что если это правда, то башня может и рухнуть. Представляешь, сколько людей тогда погибнет?
Михаил отвернулся.
– Откровенно говоря, именно это я и собираюсь сделать. Вмешиваться в чужие проблемы – себе дороже. Спасибо за завтрак.
Он провел рукой перед сенсором и вышел в открывшуюся дверь. Взгляд подруги до последнего жег спину.
“Может, она права?” – уже у машины подумал Михаил, вспомнил о смерти и его всего передернуло.
Она навсегда отпечаталась в его сознании. Ужас небытия. Холод. Страх. Отчаянное желание жить. Только умерев, осознаешь настоящую ценность бытия. Банальную возможность дышать, мыслить, пить воду, беседовать с дорогими людьми. Сеть буквально переполнена подобным: тренингами, мудрыми гуру, психологами. Но истина в том, что никакие слова не приведут тебя к ответу. В своей наивности и гордыне люди занимаются самообманом. До этого Михаил тоже считал себя осознанным. Тем, кто берет от жизни все. Смерть наглядно продемонстрировала его ошибку.
Он сел в машину и захлопнул дверь.
“Они тоже заслуживают жизни”, – мелькнула незваная мысль.
Пальцы сдавили руль до скрипа. Михаил попытался убедить себя, что ему нет дела до остальных, а значение имеет только его жизнь, его благо. Но мерзкое чувство презрения не желало никуда исчезать. Воображение подбросило лицо Аниты. Конечно, она не упрекнула бы его даже взглядом. Вопрос в другом: сможет ли он сам смотреть ей в глаза?
“Просто посмотрю. Выясню, в чем проблема, и вызову ЦЕП. Ничего сложного. Взрыв произойдет в десять часов вечера плюс-минус десять минут, так что времени еще навалом. Заодно узнаю, что произошло”.
УАЗ поднялся в воздух с характерным потрескиванием и подергиванием, свойственным гравимобилям этой марки. Михаил привычно не обратил на это внимания: его Патфайндер мог продолжить движение, даже с тремя неработающими гравипластинами из четырех. Производитель не пожалел гравитекса в сплав.
Высветился очередной вызов от Макса. Парень пытался связать с напарником на протяжении всего утра, но Михаил каждый раз переводил его в беззвучный режим: его занимали совсем другие мысли. Сейчас он разговаривать тоже не хотел, но Пит вполне мог заставить его отправиться на ремонт в одиночку.
– Ты куда пропал? Рабочий день уже два часа, как начался. Пит… – возмущалась трехмерная голова, пока Михаил ее не перебил.
– Я увольняюсь.
Стоило произнести всего два слова, как с плеч словно бетонный блок свалился. И чего он вообще цеплялся за эту работу? Привычка? Денег у него достаточно, чтобы жить в свое удовольствие лет десять. Да, поначалу работа за куполом воспринималась увлекательным приключением, но в последнее время больше тяготила.