Ойлин Нокс – В небе над поездом парили медузы (страница 15)

– В третий? – лениво спросила она.

– Да! Доброго дня, – гаркнул Валериан Васильевич и протянул билет.

Она забрала билет, махнула рукой с зажатым флажком, мол, «проходи». Степан заслужил недовольный, усталый «как же вы меня достали» взгляд, пока искал свои документы. Наконец протиснулся мимо проводницы и поднялся по ступенькам.

Не успели они занять места, как поезд тронулся и покатил дальше. С каждым шагом Степан мрачнел лицом, а Валериан Васильевич расправлял плечи и щурился все довольнее.

– Плацкарт, – протянул Степан, отодвигая от лица ногу в дырявом черном носке, торчащую с верхней полки в проход.

– Эх, вся молодость в плацкарте, – довольно крякнул майор, высматривая номера полок.

– Без кондиционера, – парировал Фирсанов, уворачиваясь от падающего пьяного мужичка с верхней боковушки.

– Я места взял, где окно открывается, – майор подмигнул роковой красотке в домашнем трикотажном костюмчике с расцветкой под фиолетового леопарда.

– Рядом с туалетом, – Степан рухнул на полку без сил. С его лица можно было рисовать всю скорбь русского человека.

– Не ной, Степка. Чего ты как маленький? Сверху или снизу поедешь? – Валериан Васильевич по-хозяйски оглянулся, поставил дипломат на полку напротив, щелкнул замками.

Соседей пока не было. Но настроения Степана это не улучшило. Он молча закинул сумку наверх.

– Ну, Серафима Ивановна, ну удружила, – проворчал сержант.

Валериан Васильевич тем временем достал резиновые шлепанцы, спортивные штаны и красную футболку, и, насвистывая, отправился к туалету. Степан проводил его долгим вздохом.

– Хорошо, что не боковушка, – попытался найти Фирсанов хоть что-то положительное в своем положении.

Он посмотрел в окно, где мелькали дачные участки с раскорячившимися в грациозных позах обитателями. Степан вздохнул, вспомнив, как собирался на выходных прогуляться в парк, но вместо этого неугомонный Валериан Васильевич взял билеты на поезд.

На смену дачным домикам пришла густая размытая зелень лесов. Фирсанов погрузился в созерцание, медитативное, не оглушенное другими мыслями. Межвременье, межпространство, когда тебя ничего не волнует, кроме того, что надо поесть, полежать на выданном проводницей белье, лениво выглядывая в окно или слушая попутчиков, откровенных как на сессии с психологом. Да уж, романтика.

Из этого состояния Степана вывел Валериан Васильевич и его спортивные штаны. Майор нагнулся над дипломатом и копался там, штаны угождали хозяину, обтягивая зад.

– Ты чего, уснул, Степка? – спросил он, обернувшись и нахмурившись. – А ну-ка, чайку нам организуй.

– Угу, – сонно кивнул Фирсанов.

Сейчас бы поспать часок. И постель наверху уже застелена, не придется бегать с матрасом. Он потер глаза рукой и двинулся было по коридору, как его остановил Валериан Васильевич.

– И куда ты погнал?

– К проводнице.

– Покупать чай за бешеные деньги? Ну да, ну да, – хмыкнул Валериан Васильевич и сунул ему в руки две пластиковые красные кружки. – Неси кипяток, чай у меня есть. И кофе.

Степан грустно побрел к титану. Ему хотелось чая в подстаканниках. Обжигающего. И сахара побольше. Ну уж суточных на чай точно хватит. Ох уж эта бережливость начальника!

По дороге настроение ему немного улучшили длинные загорелые ноги, расположившиеся на боковой нижней полке. Их обладательница поправила густую каштановую челку, потянулась так, что грудь волнительно поднялась под белой короткой футболкой, и улыбнулась Фирсанову. Поездка уже не казалась столь тоскливой.

Степан прошел мимо ног, повернул заветный краник и стал наливать кипяток в одну из кружек. Купе проводницы было открыто, хозяйка сидела на полке, вытянув ноги в черных удобных туфельках. Голова была наклонена вперед: то ли дремала, то ли задумалась. Заслышав Степана, она подняла серо-голубые глаза, прищурилась:

– Что-то нужно, милый? Печенье, вафли, конфеты есть.

– Да нет, наверное, – опешил Степан. – Я… попозже приду, если что.

– Может кроссворды, газеты? – продолжила проводница, показав на свой столик. На нем блестели цветными иллюстрациями желтые газетки, пухли страницами сборники сканвордов и книжки с анекдотами.

– А давайте, – решился Степан.

– Выбирай, какой.

Степан покопался в стопке, вытащил тот, что потолще. Расплатился и сунул под мышку сборник, подхватил кружки и вернулся к майору. Валериан Васильевич времени даром не терял. На столике расположились вареные яйца, черный хлеб, разрезанные половинками огурцы и огромные помидоры.

– Ого! – обрадовался Степан, пристраивая аккуратно кружки. Пока трясло несильно, но поезд уже разогнался как следует.

– Ну, садись.

– Сейчас, – Степан достал пакет и стал копаться в нем.

Вытащил печенье, сухарики и пирожки. Сухарики были за несерьезностью забракованы майором, а вот глядя на пирожки, он довольно хмыкнул и с интересом посмотрел на Степку.

– Сам что ли или невеста?

– Бабушка, – вздохнул Фирсанов.

И вроде бы есть еще пять минут назад не хотелось, но на полный желудок и ехать веселее. Фирсанов уже смирился и с местами возле туалета, но Валериан Васильевич не дал подчиненному долго пробыть в благостном настроении.

– На-ка, – вытащив из кажись безразмерного дипломата папку, майор протянул Степану ее на верхнюю полку.

– Что это? – зевнул Степан.

– Почитай. Пригодится, – Валериан Васильевич тем временем умыкнул сборник со сканвордами и уже лихо заполнял поля ручкой.

Степан потер глаза, вытащил наушники из-под подушки, открыл папку.

– Домовой, – прочел он вслух. – Валериан Васильевич, так мы что, домового ищем? А почему в поезде?

Майор только хмыкнул.

– Валериан Васильевич? – подал снова голос Степан.

– Несчастье, беда. Шесть букв, первая «О», – пробормотал майор.

– Оказия, – брякнул Фирсанов.

– Подходит, – Валериан Васильевич аккуратно заполнил поля.

– У нас же просто мертвяк был, – попробовал достучаться до начальника Степан. – При чем здесь домовой?

***

Этот поселок тоже не был ему знаком. Хоть яблони и манили запахом наливных плодов, но аромат не был так силен и привязчив как в его то ли снах, то ли воспоминаниях. Он сорвал одно яблочко, задумчиво надкусил. Потом сел прямо на газон, стащил с плеча рюкзак. Заглянул в него: пакет с чистым бельем, пакет с грязной одеждой. Пластиковая косметичка, где виднелись зубная паста, щетка и мыло. Крохотное белое вафельное полотенце. Яблоко, книга и фотография в ней. Она немного выглядывала из томика. Виднелась самая макушка, каштановая и волосы торчат, как антенки.

На фотографии девушка. Светлокожая, с усталым взглядом серо-зеленых глаз. Кто она для него? Непонятно. Но каждый раз, как он рассматривал эту фотографию, внутри чуть теплело. И казалось, что пелена его забытья немного растворялась.

Он бережно убрал фотографию в книгу, затем и в рюкзак. Доел яблоко. Пора двигаться дальше. Вокзал, поезд… Следом новый поселок, городок или деревушка. Вперед к месту, что он может назвать своим.

***

Степан проснулся от остановки. Потер глаза, убрал с груди папку. Почему-то майор не разбудил его. Фирсанов свесил голову вниз: Валериан Васильевич спал, легко похрапывая, укрытый, несмотря на жару, клетчатым одеялом. Спал и остальной вагон. За окном унылый фонарь освещал маленькую станцию. Никто не садился, никто не выходил.

Степан легкой кошкой, стараясь никого не потревожить, спрыгнул с верхней полки, стал нащупывать ногой тапки. Голова чуть кружилась ото сна. Он хлопнул одной дверью, потянулся к другой – закрыто.

– Кто же там? – спросил в темноту Степан.

Пришлось идти до другого туалета, но и там его ждало фиаско.

– Твою ж дивизию! Санитарная зона, – ругнулся Степан.

Придется ждать проводницу с ее волшебным ключом. Зевая, Фирсанов прижался лбом к холодному оконному стеклу. Оно было приоткрыто, прохладный воздух осторожно поглаживал кожу и волосы. Небо уже чуть светлело, стало из сине-черного серым. И по нему плыли розовые, величественные, полупрозрачные как медузы облака.

– Хорошо бы, если бы биотуалет был, – прошептал Степан.

***

Утро наступило от бодрой песни по радио.

Степан зевнул, перевернулся на живот и стал глядеть в окно, где солнце уже вовсю жарило поля и посадки. Валериана Васильевича на месте не было, как и его полотенца. Полка была аккуратно заправлена одеялом. Соседи так и не появились. Степан зевнул: он еще пару раз просыпался ночью из-за остановок. Кто-то вроде заходил в вагон, тащили какие-то баулы. А еще ему снились суетные сны. Как он выбирает обои в квартиру бабушки, как с главным бухгалтером, Серафимой Михайловной, едет отдыхать на юг. От последнего сна и спасло пробуждение. А то лицезреть бы ему телеса старушки-бухгалтерши в бикини.