OXYSAD – Живое сердце (страница 2)
– Для кого? – спросил кто-то тихо.
Король не ответил.
Он повернулся к девочке и опустился перед ней на колено. Теперь они были почти одного роста.
– Тебя никто не тронет, – сказал он. – Но тебе придётся набраться терпения.
Она смотрела на него долго, словно взвешивая слова. Потом медленно кивнула.
Это движение не заметили почти никто.
Кроме тех, кто был слишком мал, чтобы бояться.
Из-за колонны, у самого пола, показалась тонкая веточка. Потом ещё одна. Маленькие древесные – почти незаметные, похожие на живые ростки – осторожно высунулись, наблюдая за происходящим с любопытством, которое ещё не знало войны.
Это был компромисс, который никого не устраивал.
Девочку отвели в небольшую комнату, где стены были мягкими от мха, а свет проникал сквозь узкие щели. Она села у стены, поджав ноги, и долго не двигалась.
За дверью древесные спорили вполголоса. Кто-то говорил о рисках. Кто-то – о знаках. Кто-то молчал.
Король ушёл последним.
Перед тем как закрыть дверь, он обернулся.
Девочка сидела всё так же неподвижно, но её взгляд был направлен не на выход, а на тонкий росток, пробившийся между камнями у порога.
Она протянула к нему палец – не касаясь.
Росток дрогнул.
Совсем чуть-чуть.
Король закрыл дверь.
И впервые за долгое время подумал, что замок может не выдержать того, что он впустил внутрь.
Глава
3.
Почти как все
Платье принесли молча.
Его оставили на низкой скамье у стены, словно опасаясь, что оно может укусить. Ткань была мягкой, светлой, сотканной из тонких растительных волокон, которые переливались при свете. Для древесных такие одежды были праздничными – их надевали редко, в особые дни.
Для неё – чужими.
Она долго смотрела на платье, не прикасаясь. В мире крылатых дети не носили красивых вещей. Одежда должна была быть удобной, прочной, такой, чтобы не мешать взлетать или падать. Украшения считались лишними. Красота – расточительством.
Она всё же надела его.
Ткань оказалась неожиданно тёплой. Платье не сковывало движения, не тянуло крылья. Оно будто подстраивалось под неё, принимая форму тела.
Она подошла к отражающей поверхности – гладкому отполированному камню у стены – и увидела себя.
Девочка из мира войны выглядела в нем неузнаваемо.
Она отвернулась.
Дверь в комнату не была заперта.
Это удивило её больше всего.
Сначала она просто стояла, прислушиваясь. Замок жил тихо, но не пусто: где-то шуршали корни, далеко звучали шаги, иногда доносились обрывки голосов. Никто её не охранял.
Она вышла.
Коридоры замка были широкими и извилистыми. Свет в них менялся – то становился зелёным, то уходил в золото, то совсем исчезал, уступая место мягкой полутьме. Девочка шла медленно, касаясь стен кончиками пальцев, словно проверяя, настоящие ли они.
Первым древесным, которого она встретила, оказался воин.
Он стоял у проёма, высокий и неподвижный, его кора была тёмной и потрескавшейся. Когда он увидел её, его плечи напряглись.
Он ничего не сказал.
Просто отвернулся.
Дальше была пара старых древесных, сидевших у корней, вросших в пол. Они замолчали, когда она приблизилась. Один из них кивнул – коротко, без улыбки, как признают существование камня или ветра.
Кто-то смотрел с опаской.
Кто-то – с холодным любопытством.
Кто-то – с явным нежеланием видеть.
Никто не прогнал её.
Но и не пригласил.
Она шла дальше, всё глубже в замок, пока не поняла, что устала. Не телом – вниманием. Здесь каждый взгляд имел вес, и она чувствовала его кожей.
Вернувшись в комнату, она села на пол и поджала ноги. Крылья неловко задели стену, и она тут же одёрнула их, как привыкла.
Тишина была густой.
Она почти задремала, когда услышала шорох.
Потом – тихий смешок.
Дверь распахнулась без стука.
В комнату ввалилась целая ватага маленьких древесных – пятеро или шестеро, трудно было сразу сосчитать. Они были разными: один – тонкий, почти как веточка; другой – коренастый и круглый; третий – с листьями вместо волос, которые всё время шевелились.
– Ого! – сказал один, уставившись на её крылья. – Они настоящие!
– А ты настоящая? – спросил другой, подходя ближе.
Она вскочила на ноги, прижав крылья.
Маленькие древесные замерли. Потом переглянулись.
– Она боится, – сказал кто-то с сожалением. – Мы слишком резкие.
– Эй, – произнёс самый маленький и сел прямо на пол. – Мы не кусаемся. Ну… почти.
Она моргнула.
Это было не похоже на угрозу.
– Ты теперь здесь живёшь? – спросил третий.
Она помедлила, потом пожала плечами.
– Значит, будешь играть с нами, – решили они единогласно.
Один из них протянул ей деревянный шарик, отполированный до блеска.