Овидий Горчаков – Лебединая песня (страница 8)
Капитан запер дверь в горенку, достал из кожаной полевой сумки аккуратно свернутую карту. У Ани сильнее забилось сердце — сейчас она увидит будущий район действий группы!
Капитан развернул и расстелил на столе склеенные листы карты-пятикилометровки. Новенькие листы сворачивались в трубку — пришлось положить по краям пистолет «вальтер СС», кобуру, трофейный эсэсовский кинжал с костяной ручкой. В первую минуту Аня от волнения не могла прочесть надписи. Перед глазами прыгали условные знаки, нанесенные оранжевой, зеленой, коричневой краской. Быстро нагнувшись над пятикилометровкой, под грифом «Генеральный штаб Красной Армии» Аня прочитала: Данциг, Каунас, То-рунь, Варшава. В ней теплой волной всколыхнулась надежда — Литва, Польша — это куда пи шло. Только бы не Германия, только бы не Восточная Пруссия!..
Но капитан со злостью ткнул пальцем в верхний лист слева и, понизив голос, сказал жестко:
— Нас выбросят сюда. Под Гольдап и Гросс-Роминтен. Восточная Пруссия. Видишь, у границы Роминтенский лес. По нашим масштабам, так себе лесишко — пятнадцать на двадцать километров. Но это не простой лес, Аня. Садись и слушай…
Капитан не собирался скрывать от Ани всей сложности и опасности задания, он говорил прямо, рубил сплеча, но где-то в глубине души, при виде тревоги и растерянности, мелькнувших в девичьих серых глазах, в нем неудержимо нарастала глухая, щемящая боль» Он лучше Ани понимал, что ждало их в Восточной Пруссии, он сознательно шел на смертельный риск, но Аня… Аня — другое дело, Аня — девушка. Представляет ли она, куда ей придется лететь? Хорошо, если ее удастся устроить на «легалку». А если пет? Зачем тогда брать ее с собой? Разве мало парней-радистов?
— Этот лес — охотничий заповедник, — сказал он, садясь. — Раньше он принадлежал Гогенцоллернам. Сюда каждый год приезжал кайзер Вильгельм II. Его величество ходил в шляпе с перышком и коротких кожаных штанах и постреливал кабанов и оленей, которых ему загоняли егеря. Теперь в этом лесу частенько охотится Герман Геринг…
— Ну вот и отлично! — попробовала пошутить Аня. — Мы возьмем Геринга в плен и отправим самолетом в распоряжение майора Стручкова.
Капитан не ответил на шутку. Аня еще ниже склонилась над картой. Отвратительно, с точки зрения разведчика, выглядит этот лес! Весь он перечеркнут шоссейками и просеками, весь окольцован железной дорогой со станциями и городами Гольдап, Гросс-Швентишкен, Шитткемен, Дубепингкен… И в самом заповеднике много селений — Роминтен, Миттель, Иодупп, Ижлауджен…
— Глядите, попадаются польские названия! — оживилась Аня. — Йеблонскен, Орловен, Плавишкен…
— Семьсот лет назад, — пояснил, закуривая, капитан, — здесь жили славяне и литовцы, но потом пришли тевтонские рыцари… Тевтонский духовно-рыцарский орден, — продолжал Крылатых, — был основан в 1128 году в Иерусалиме. Сначала это был благотворительный орден, но в 1189 году сын Фридриха Барбароссы сделал его военным орденом. Рыцарями, братьями ордена, могли стать только германские дворяне. Орден владел землями в первом рейхе — Священной Римской империи, в Германии, Италии, в Трансильвании. Было время, когда Тевтонский орден славился как лучшее в мире войско. Папа Григорий IX пожаловал завоеванную крестоносцами Пруссию в вечное владение ордену. Тевтонцы вели почти непрерывные войны С Литвой, Польшей и Русью. Огнем и мечом прокладывая путь на восток, орден крестил иноверцев не святой водой, а живой кровью, истреблял или онемечивал славянские племена так, чтобы стерлась память о них, Строил сторожевые замки, которые вырастали в города — Кенигсберг, Ипстербург, Мариенбург… Постепенно тевтонские рыцари-монахи переродились в алчных хищников. Этих благочестивых братьев во Христе стали называть сухопутными пиратами, уверяли, что она продали душу дьяволу. Они вели почти непрерывные войны. На гордых хоругвях и штандартах разбойничьего ордена было начертано насилие и вероломство: «Мит Файер унд Шверт» — «Огнем и мечом».
Злобные, могучие, отнюдь не трусливые, эти рыцари с чудовищной жестокостью завоевывали Восточную Прибалтику. Вместе со своим дочерним рыцарским орденом — Ливонским орденом меченосцев — крестоносцы сеяли смерть в Польше и на Руси, нападали на Жемайтию — западные земли Литвы. Бронированная рыцарская конница, спаянная религиозным фанатизмом и железной дисциплиной, с черным крестом на белых плащах и благословением папы Римского и германского императора, вторгалась в чужие земли якобы для того, чтобы обратить язычников в христианскую веру. Казалось, нет силы, способной противостоять конквистадорам Старого Света. «Готт мит унс!» — «С нами бог!» — заявляли на весь мир крестоносцы. Орден Христа дрался якобы за души язычников, а на самом деле присваивал земли и достояния как язычников, так и единоверцев. Как чума, проходили по чужим землям дьяволы-монахи.
В 1242 году князь Александр Невский нанес крестоносному войску рыцарей сокрушительное поражение на льду Чудского озера. Но Тевтонский орден все еще казался Европе властительным, непобедимым орденом, а Пруссию на Западе называли северной твердыней креста господня.
В 1511 году великим магистром Тевтонского ордена стал Альбрехт Гогенцоллерн. Он объявил территорию ордена своим герцогством. Так появилось герцогство, а затем и королевство Пруссия. При Фридрихе II, которого зовут не Вероломным, как он того заслуживает, а Великим, прусская армия стала самой большой и вымуштрованной в Западной Европе. Армия сделала Пруссию великой державой того времени. Тевтонский черный одноглавый орел, черная свастика и черный крест перешли по наследству от Тевтонского ордена сначала к герцогству и королевству Пруссии, а потом ко второму и третьему рейху. Восточная Пруссия стала вотчиной Гогенцоллернов, оплотом потомков рыцарей-крестоносцев — столь же надменных, спесивых и воинственных юнкеров, тех же «остландрейтеров» — «рыцарей похода на восток», цитаделью германской военщины. Век за веком зарился черный орел на славянские земли.
Третий рейх, — капитан развернул карту Германии, — пока продержался всего одиннадцать лет и уже на ладан дышит. А Тевтонский орден, как государство, просуществовал около пяти столетий. Я потому тебе, Анка, про древнюю историю рассказываю, что эти полтыщи лет глубоко повлияли на всю историю Германии. «Подвиги» тевтонских рыцарей вдохновляли и Бисмарка, и кайзера, и Гитлера. Бисмарк утвердил власть Пруссии над всей Германией. При кайзере Восточная Пруссия стала острием германского меча, нацеленным в Россию и Польшу, гнездом воинственного пруссачества, самых агрессивных в мире империалистов. Итак, сначала пушечное ядро, из ядра вылупился хищный черный тевтонский орленок, из орленка вырос прусский орел, из прусского орла — великогерманский орел, уже дважды дерзнувший покуситься на мировое господство. Гитлер создал третий рейх, сильно напоминающий государство тевтонских рыцарей. В строительстве своей партии, черного ордена СС и всей империи Гитлер и Гиммлер явно вдохновлялись примером Тевтонского ордена, делали все, чтобы возродить средневековую Германию. Черные орлы и свастика на знаменах и на груди солдат, черные тевтонские кресты на самолетах и тапках и опять «Готт мит унс!» на солдатских пряжках и та же политика — «Мит Файер унд Шверт» — «Огнем и мечом».
Капитан зажег керосиновую лампу.
— Мы сейчас слишком мало знаем о том, что творится в Восточной Пруссии. Это могила для многих наших разведчиков, потусторонний мир, откуда не возвращаются. Наше командование скоро поведет войска на штурм этой твердыни, и мы должны любой ценой как можно больше узнать о ее укреплениях.
Капитан снова закурил. При этом он сломал две спички и покосился на Аню — заметила ли она его волнение? Нет, она разглядывала карту. «Нервы, что ли, сдают? — подумал Павел. — Позади три вылетав тыл врага! Обещали отпуск, да не та обстановка, чтобы дома на Вятке рыбку удить. Впрочем, дома только расклеишься, отвыкнешь от высоковольтного напряжения разведывательной работы. Да, нервы пошаливают. Это только в кино да в плохих «шпионских» книжках действуют разведчики с молибденовыми нервами, а то и вовсе без оных…
— Слушай, Анка! — сказал он совсем другим тоном. — В тылу врага, во всем третьем рейхе с завоеванными им землями, нет района труднее и опаснее для разведчика, чем Восточная Пруссия. Это крепость. Туда посылают только добровольцев. Не захочешь лететь — тебя не пошлют. Вернешься домой, в свою Сещу. Или будешь работать тут на радиоузле. Ты и так много сделала для победы. Словом, решай! Обещаю — как решишь, так тому и быть. Ручаюсь, что никто тебе худого слова не скажет.
Аня подавила вздох и едва слышно проговорила:
— Я давно все решила!
На самом деле это или только кажется Ане, что в глазах капитана теплится совсем не командирское выражение?..
— Как же ты могла все решить? — спросил он тихо. — Ведь ты не знала, куда полетишь! А теперь знаешь. Ладно! Я тебе все скажу! Смотри! В полусотне километров от Роминтенского леса, вот здесь, под городом Растенбургом, находится «Вольфсшанце» — «Волчье логово» — главная ставка Гитлера. Ты работала, Анка, в «мертвой зоне» сещинской авиабазы. Так я скажу тебе — это был общедоступный курорт по сравнению с «Волчьим логовом»! Ни один объект в третьей империи не охраняется так, как ставка Гитлера. За ее охрану отвечает не какой-то там задрипанный обер-штурмфюрер, а сам рейхсфюрер СС Гиммлер… Там будет жарко, очень жарко. Если тебе Сеща порой казалась адом, то Восточная Пруссия — это сорок градусов выше ада!