Ованес Азнаурян – В ожидании весны (страница 31)
И Гарик тогда выключил скайп.
Он даже удивился: он ничего не почувствовал, узнав, что у Маргариты кто-то есть. Хотя нет, почувствовал: какое-то поразительно радостное чувство свободы. Не то что он особо терзался, живя с любовницей в Москве, но какое-то темное пятно, пятнышко все же давило на сердце. А вот теперь этого пятнышка не стало, и Гарик почувствовал себя окончательно освободившимся. Свое же Великое открытие Гарик все же сделал. И случилось это в марте 2008 года. После известий о крупнейшем с 1994 года столкновении между азербайджанской армией и Армией обороны Нагорно-Карабахской Республики. Суть открытия состояла в том, чтоб использовать сим-карты телефонов для летательных аппаратов, которые можно было использовать, скажем, в разведывательных целях. Аппарат свой Гарик назвал телекоптер. Когда он научился включать с помощью одного телефона другой телефон, все как-то само собой срослось и получилось. Осталось лишь завершить чертежи самого аппарата. Это был великий день! Идею телекоптера Гарик решил подарить родной Армении, о чем он и сообщил Наде в тот же день.
Надя? Что Надя? Она продала все, что имела в Москве, в том числе свой бизнес и квартиру, решив переехать вместе со своим мужчиной в Ереван и открыть винный ресторанчик.
– Да-да! Ты увидишь, как все будет замечательно! – уговаривала она Гарика, который все же был против окончательного переезда на родину.
Но Надя убедила его.
Но это все будет потом. А пока…
Пока в Москве Надя возвращалась с работы, спрашивала, получилось ли у Гарика что-то, писал ли он свои бесконечные формулы и задачки? И когда Гарик отвечал, что «опять ничего», она целовала его и произносила:
– Ничего. Завтра получится, милый. Ты просто силы аккумулируешь.
И тогда Гарик чувствовал нечто очень похожее на счастье – благодарность. Мы счастливы бываем, когда чувствуем благодарность без всяких предусловий, не так ли?..
24
В последний осенний день 2007 года Тигран Гаспарян думал: «Мы счастливы бываем, когда чувствуем благодарность без всяких предусловий, не так ли?..»
Тигран Гаспарян, проще говоря,
Тигран Гаспарян посмотрел в окно. Было серое небо, были заснеженные поля. Вороны, важно сидящие на электрических проводах, время от времени лениво перелетали с места на место и, вероятно, отвратительно каркали. Впрочем, этого Тигран Гаспарян, которого поезд увозил из Меннау в Амстердам, слышать, конечно же, не мог. Был холодный ноябрьский день. Мимо мелькали сначала немецкие города, а потом, когда начало темнеть, города голландские, и все это действительно было похоже на задачку по арифметике, какую решали в детстве: «Из пункта А в пункт Б выехал поезд…» Только вот теперь, во взрослой жизни было слишком много неизвестных. Например, с какого перепугу, никому ничего не сказав, купил билет и помчался в Амстердам (повесть Камю, песня Бреля)?.. Ведь взрослый человек, за пятьдесят! Просто вздумалось? Просто захотелось? Просто потянуло?
Тигран Гаспарян опять посмотрел в окно: серое небо, заснеженные поля, вороны, время от времени перелетающие с места на место… Ему было холодно и как-то муторно на душе. И все от того, что выпил перед отправлением поезда три кружки «долбаного немецкого пива»: от пива всегда остается горечь. Теперь он надел наушники, подключенные к флеш-карте, спрятал руки в карманы куртки, закрыл глаза и начал слушать Себастьяна Баха. Когда тебе муторно и ты ничего не можешь поделать, лучше всего слушать Баха: вознося тебя до небес, Бах одновременно учит тебя смирению. Но потом неожиданно выключил Баха и включил Комитаса[67]. Это была молитва «Տէր, ողորմեա՛»[68]. Интересно, думал Тигран, до того ведь слушал арию из «Страстей по Матфею» Себастьяна Баха «Erbarme dich, mein Gott», что в переводе означает «Помилуй, мой Бог». Некое совпадение. Так всегда бывает. Когда что изучаешь, углубляешься в какую-нибудь тему или когда кого любишь, все вокруг начинает напоминать тебе об этой теме или этом человеке, давать знаки, подсказывать – прямо или косвенно. Ведь бывает! Читаешь, скажем, о ком-нибудь и вдруг с удивлением слышишь из соседней комнаты, что по телевизору идет передача о нем же. Или думаешь о ком-то, и вдруг этот кто-то звонит. Когда думаешь о каком-то человеке, ты его начинаешь чувствовать. Что он сейчас делает, думает, начинаешь мысленно «осязать». Просто ты вводишь себя в его КРУГ.
Տէր, ողորմեա՛.
В 2007 году Тигран, основавший до того в Армении одну из первых IT-компаний, уехал по контракту в немецкий Дуйсбург, в качестве Gastprofessor[69]. Теперь он не знал, вернется ли когда-нибудь на родину или нет. Сыновья учились в немецких же университетах, больше у него в Армении не было близких и родных – все разъехались, кто куда, – и, собственно, единственным человеком, по которому скучал Тигран, был писатель Ваге Саакян… В 2009 году Тиго продаст свою IT-компанию. В 2009 году Тиго продаст свою квартиру в Ереване, на Проспекте. В 2009 году Тигран Гаспарян уже точно будет знать, что больше никогда не вернется в Армению, равно как и то, что он теперь «окончательный эмигрант». Спустя же пять лет после того Тигран переедет в США, начав работать в компании Google, и с тех пор не будет больше вспоминать ни о немецком городе Дуйсбург, ни о Меннау.
Да-да! В жизни каждого человека, наверное, случается Меннау.
Просто так получилось, что в Меннау год назад была конференция по киберзащите, и кафедра Дуйсбургского университета делегировала Тиграна Гаспаряна на эту самую конференцию.
На второй день конференции, после удачного доклада, весьма довольный собой, он сидел в кафе на площади перед отелем, пил кофе и читал газеты. Уже на второй день он ощущал острую тоску по жене, и поэтому интервалы между эсэмэсками с ней сокращались, все больше приобретая характер порнографического рассказа. Технарь и прагматик, Тигран Гаспарян, к своему величайшему удивлению, открыл для себя, что слова могут возбудить, взбудоражить, завести ничуть не меньше самого откровенного фильма, которые он в огромном количестве скачивал из Сети («Здесь, в Германии сверхскоростной Интернет, не то что в Армении!») и смотрел вместе с женой почти каждый вечер.
Вот в этот второй день конференции, когда он пил кофе на площади перед отелем, к нему и подошла женщина, которая почему-то с первого взгляда не понравилась ему. Она была в джинсах, кожаной куртке, на вид ей было тридцать – тридцать пять, и у нее были пепельные волосы. Женщина оказалась участницей той же конференции, что и Тигран. Разговорились. Вместе выпили кофе, потом съели мороженое, прогулялись по Меннау, он проводил ее до дверей номера в отеле и остался у нее на ночь.
Вот таким образом в его жизни появился город Меннау.
Вот таким образом в его жизни появилась Дайан Элинек.
С женой, Аэлитой, у него были прекрасные взаимоотношения. Они любили друг друга, их, хоть они и были женаты уже двадцать лет, до сих пор тянуло друг к другу, и у них часто бывал секс. Когда ты женат уже двадцать лет, был уверен Тигран, то взаимоотношения перерастают в совсем другую область, так сказать, в некий запредельный высший пилотаж. Это и любовь в узком смысле (придумал тоже: «любовь в узком смысле»!), и дружба, какое-то партнерство, коллегиальность, абсолютное понимание, порой без слов, и полное духовное слияние. За такое время супруги даже начинают быть похожими внешне, и эти двадцать лет брака позволяют сказать, что они «росли» вместе, и под этим подразумеваются все победы, достижения, иногда и поражения, которые они пережили вместе. Самыми большими своими достижениями Тигран и Аэлита считали, конечно же, сыновей, которыми, понятно, очень гордились.
Тигран думал снова и снова: «У меня с женой все хорошо и всегда было хорошо… Мы даже не ссорились по-настоящему никогда…» Но вот так получилось, что у него в жизни появился город Меннау… Маленький такой провинциальный городок в Северной Рейн-Вестфалии, куда он однажды поехал на конференцию. Наверное, у всякого в жизни есть свой Меннау, нет?