Оуэн Мэтьюc – Безупречный шпион. Рихард Зорге, образцовый агент Сталина (страница 8)

Карл Маркс в Манифесте коммунистической партии провозгласил, что “у рабочих нет отечества”, и призвал пролетариев всех стран соединяться³⁶. В своей работе 1902 года “Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения” Ленин выдвинул идею, что коммунистические партии следует учредить по всему миру в помощь борьбе международного пролетариата, и основал Коминтерн как “генеральный штаб мировой революции”³⁷. На деле, захватив власть в России, Ленин считал себя бесспорным лидером этого штаба. Он настаивал, что русские большевики как единственная группировка в мире, фактически осуществившая революцию, должны взять на себя руководство мировой революцией³⁸. Коминтерн во многом был наиболее совершенной ленинской организацией; в его основе лежали две неразрывно связанных страсти Ленина: одержимость секретностью и стремление к абсолютной власти. Коминтерн создавался отнюдь не в демократических целях³⁹. Так, с самого своего формирования в 1919 году, он строился на обмане. Предполагалось, что его роль заключалась в продвижении коммунизма по всему миру. Однако подлинная его цель состояла в том, чтобы собрать всех иностранных радикалов в одну большую сеть под контролем Москвы и служить прикрытием для советской пропаганды и сбора разведданных⁴⁰.

Первый конгресс Коминтерна, проводившийся в Кремле, в переполненном Митрофаньевском зале в здании Судебных установлений (Сенате) в марте 1919-го, задал тон ложного “экуменизма”. Якобы в нем принимали участие 52 делегата из 37 коммунистических организаций разных стран мира. На самом же деле английский “делегат” родился в Российской империи и эмигрировал в Англию, где работал портным, а затем стал секретарем Максима Литвинова, заместителя наркома по иностранным делам[2]. Японцев намеревался представлять голландский социал-демократ товарищ Рутгерс, лишь однажды бывавший в Стране восходящего солнца. В “Правде”, главной газете партии, Ленин самонадеянно заявлял, что “Советы завоевали весь мир”. По словам одного английского очевидца, “во всей этой истории был элемент неправдоподобия”⁴¹.

С самого начала Германия была главным призом мировой революции. Так часто говорил Ленин о назревании революционной ситуации в Германии. Поэтому он предложил взорвать эту бочку при помощи искры, запущенной по незримой подрывной сети Коминтерна, чей фитиль тянулся из кабинета Ленина в Кремле до самой несработавшей бомбы революционного сознания германского пролетариата⁴².

К моменту встречи Рихарда Зорге с делегацией Коминтерна во Франкфурте в 1924 году организация обросла значительным аппаратом, которым руководил верный соратник Ленина Григорий Зиновьев. Коминтерн успел поддержать ряд вполне реальных и жестоких революционных выступлений. Одно из них – закончившееся провалом провозглашение Венгерской советской республики в 1919 году, попытка была оплачена советским золотом при участии нескольких сотен русских бойцов, называвших себя “террористической группой Революционного правящего совета”. Коминтерн также сыграл ключевую роль в неудавшемся перевороте в Эстонии, организованном местной коммунистической партией. В 1921 году в Германию была отправлена советская диверсионная группа, целью которой было разжигание революционного насилия. Группа русских диверсантов и их немецких сообщников попыталась взорвать экспресс, следовавший из Галле в Лейпциг, что было частью масштабной “мартовской акции”, задуманной как серия локальных мятежей, которые должны были подстегнуть новое общенациональное восстание⁴³. Советская армия была приведена в готовность на новой российско-польской границе для участия в последней попытке революции в Германии. Но, как и восстание спартакистов, и неудавшийся коммунистический мятеж в Руре на следующий год, Мартовское восстание 1921 года потерпело фиаско.

Даже если идеология Коминтерна являлась безусловно марксистской по своей сути, изначально она отталкивалась от тактического положения, что коммунистические партии по всему миру никогда не должны признавать законности буржуазного государства и должны воздерживаться от участия в буржуазной демократии. Это было одно из “21 условий”, сформулированных Лениным в августе 1920 года[3]. На деле это привело к принципиальному конфликту с Коммунистической партией Германии, чей умеренный руководитель Пауль Леви был исключен из нее в результате давления со стороны Москвы за то, что осудил Мартовское восстание, а также за недостаточно решительное противодействие участию в выборах⁴⁴. Одним словом, члены советской делегации, участвовавшей в Съезде компартии в 1924 году во Франкфурте, были не столько посланниками, сколько неофициальными кукловодами германской партии.

Задача Зорге состояла в том, чтобы “обеспечивать безопасность этих важных делегатов, заниматься их размещением и делать все, чтобы они могли спокойно заниматься делами”⁴⁵. Возглавлял делегацию Осип Пятницкий (Иосиф Аронович Таршис), куратор отдела международных связей Коминтерна. Сын литовского еврея-плотника, перед тем как заняться революционной политикой и стать членом ЦК, Пятницкий был на обучении у мастера-портного. Он входил в ближайшее окружение Ленина и передавал из Цюриха в Россию его тайную корреспонденцию во время неудавшейся революции 1905 года. Вторым членом делегации был сын украинского священника Дмитрий (Дмитро) Мануильский, добродушный (судя по фото) обладатель пышных усов, в Исполкоме и Президиуме Коминтерна представлявший Украину. Отто Куусинен, финский коммунист, также входил в Исполком Коминтерна, в дальнейшем он разработает скандинавское направление советской военной разведки. И сам станет воплощеним нечетких границ между Коминтерном и шпионской деятельностью СССР (впоследствии он будет назначен главой марионеточного режима, установленного Сталиным на финских территориях, оккупированных Советским Союзом во время Зимней войны 1939–1940 годов)⁴⁶. Четвертым высокопоставленным делегатом был Соломон Лозовский, генеральный секретарь Красного интернационала профсоюзов, или Профинтерна, учрежденного Лениным как отдельный от Коминтерна институт, призванный объединить под контролем Москвы профсоюзы всего мира. Ни один из высокопоставленных делегатов из России на съезде в Германии не был этническим русским.

Зорге, по собственному признанию, “выполняя это нелегкое поручение, старался полностью удовлетворить нужды закрепленных за нами делегатов”⁴⁷. Несмотря на то что все советские “гости” находились в Германии незаконно, ни одного из них не арестовали и не чинили никаких препятствий. Никто не мешал их конфиденциальному общению, и они были явно довольны условиями проживания. Одним словом, их исключительно полезный 28-летний немецкий покровитель произвел на них впечатление.

Зорге не знал, что Пятницкий прибыл в Германию не столько для того, чтобы заявить о дружбе и солидарности с братской Коммунистической партией Германии, сколько с расчетом завербовать здесь ценные кадры. Ленин умер в январе 1924 года. После провалов коммунистических восстаний в Германии, Венгрии и Италии, где фашисты-чернорубашечники устраивали забастовки, обеспечившие их лидеру Бенито Муссолини возможность захватить власть после марша на Рим в 1922 году, фокус деятельности Коминтерна сместился с безотлагательной подготовки мировой революции на защиту советского государства. Еще более важно, что укреплявший свои позиции в партии Иосиф Сталин отстаивал концепцию “социализма в отдельно взятой стране”. Как он вскоре уточнит: “Интернационалист тот, кто безоговорочно, без колебаний, без условий готов защищать СССР потому, что СССР есть база мирового революционного движения, а защищать, двигать вперед это революционное движение невозможно, не защищая СССР”⁴⁸.

Так, во Франкфурте Пятницкий и его товарищи фактически разведывали, кто из немецких коммунистов готов поддержать СССР помимо и сверх интересов местной партии, а следовательно, претендовать на руководящие посты в будущем, а кто – нет. Они также находились в поисках новобранцев, которые могли бы быть полезны советской агентурной сети.

“У меня с представителями Коминтерна установились очень тесные отношения, и день ото дня они становились все более дружественными”, – вспоминал Зорге⁴⁹. Обеим сторонам, очевидно, удалось произвести друг на друга хорошее впечатление. Чего не скажешь о Кристиане: когда ее муж привел делегатов в квартиру, которую она с таким вкусом обставила старинной мебелью, манеры революционеров привели ее в ужас. “Я вижу, как они сидят на моем сиреневом диване, едят принесенный с собой арахис, – вспоминала она в коротких мемуарах, опубликованных в 1964 году в одной швейцарской газете, – и просто бросают скорлупу на ковер”⁵⁰.

Не замечая буржуазных предрассудков Кристианы, Пятницкий при закрытии съезда предложил Зорге приехать в этом году в Москву и поработать в штаб-квартире Коминтерна. В частности, советские товарищи просили Зорге “заняться организацией разведотдела Коминтерна”⁵¹.

Зорге, возможно, уже давно ждал этого приглашения. Кристиана писала, что они заговорили о переезде в Москву, едва переехав во Франкфурт в 1922 году⁵². Видный марксист Давид Рязанов, воодушевленный связями двоюродного деда Зорге с Карлом Марксом, пригласил Рихарда на работу в основанный им Институт марксизма-ленинизма⁵³. Тогда Компартия Германии не отпустила Зорге. Но к 1924 году подобное неповиновение требованиям Москвы становилось политически невозможным. На этот раз Берлин одобрил запрос Зорге о работе в Исполкоме Коминтерна. В октябре 1924 года Зорге сел в поезд, следовавший в Москву. Кристиана осталась в Германии, ожидая подтверждения места библиотекаря в Институте марксизма-ленинизма.