Оуэн Локканен – В глуши (страница 34)

Дон и Лукас оказались на краю бездны.

Хотя в маршруте их похода никакой бездны не было.

Тупик.

Скверная новость.

К этому моменту все тело Дон сотрясает дрожь. Зубы стучат так, как обычно показывают в мультфильмах. Пальцы и нос окоченели.

Из последних сил напрягая мозг, она вспоминает, что хребет, по которому они шли к Вороньему Когтю, соединялся где-то по пути с другим хребтом. Оба хребта, если посмотреть сверху, были похожи на перевернутую рогатку, так что она особо и не обратила внимания, когда именно они слились в один.

Но это значит, что на обратном пути с единой гряды они должны были выйти к разветвлению двух хребтов. И теперь Дон понимает, как легко они с Лукасом могли пойти не той дорогой — не на ту ножку этой «рогатки». Тем более в темноте и без пирамидок.

Сказать, насколько далеко они ушли не по тому хребту, невозможно, ясно только, что придется возвращаться.

Однако где-то там Брендон и Эван.

А вокруг холод. Дикий холод.

Дон хочется просто лечь и уснуть, но какой бы измотанной она себя ни чувствовала, Лукасу еще хуже.

Белый как полотно, он зажимает куртку в том месте, куда попал нож Уордена. Губы посинели, его бьет дрожь, движения стали медленными, словно тело немеет то ли от холода, то ли от потери крови, а может, и от того и от другого.

— Надо найти какое-нибудь укрытие, — говорит он Дон пугающе слабым голосом, не глядя ей в глаза.

Голые камни вокруг… Какое тут может быть укрытие?

— Где? — спрашивает Дон.

Лукас массирует виски.

— Кажется, по дороге я видел небольшую пещеру. Хотя бы от ветра укрыться.

Дон знает, что это их единственная надежда. Оставаться тут нельзя. Пока они стоят на месте, холод словно высасывает из них жизнь, а ветер бьет в лицо ледяными порывами.

Теперь очевидно, что дальше Лукас идти не может.

Она кивает и поворачивается.

— Пойдем.

Через пятнадцать минут они устраиваются в неглубокой расщелине, с трех сторон защищенной от ветра скалами. Дон пропускает Лукаса, а потом протискивается сама. Расщелина в скалах не настолько большая, чтобы вместить их обоих, поэтому, даже забравшись внутрь и свернувшись возле Лукаса, Дон чувствует, как в спину дует ветер. Впрочем, здесь все равно заметно теплее, и если они обнимутся, то, возможно, ночь переживут.

Дон дрожит, рядом с ней дрожит Лукас. Верхняя часть их укрытия ничем не защищена, и температура продолжает падать. Их одежда промокла, и они на вершине горы.

Дон устала, но уснуть все равно не может: она все думает и думает обо всем, что вдруг пошло наперекосяк.

С самого начала.

С того момента, как она убила своего отца.

Вот о чем думает Дон, пока лежит и мерзнет.

89

Дон убила его ненамеренно.

(Ну еще бы!)

Однако в его смерти виновата только она.

Она виновата, и ей приходится с этим жить, вина никуда не исчезает и следует за ней неотступно: вот почему Дон начала курить и так опустилась — тогда вина, наконец, ее отпускает.

Но тут, в горах, нет ни таблеток, ни виски, ни джина.

Только чувство вины.

И лютый холод.

90

Все случилось довольно глупо.

Она пошла в кино с двумя лучшими подружками — Мэдисон и Оливией. На самый поздний сеанс последнего фильма про Мстителей.

Потом они собирались устроить девчачьи посиделки и остаться на ночь у Мэдисон, однако в ту же ночь знакомые парни Оливии устраивали вечеринку. Среди них был Скотт — немного старше девочек и немного придурковатый, но ему очень сильно нравилась Оливия.

Вот так они оказались на вечеринке.

Впрочем, какая вечеринка… Скотт и два его странных дружка играли в видеоигры в полуподвале, попивая виски «Джеймесон» прямо из бутылки. Когда Дон зашла в полуподвал, хватило одного взгляда на парней, чтобы понять, что ей тут делать нечего.

Но она промолчала, потому что Оливии очень нравился Скотт.

А Дон не хотела выглядеть занудой.

(Ей тогда было четырнадцать.)

(К тому времени дебют ее взрослой жизни включал в себя максимум пару слабеньких коктейлей.)

(Она еще никогда не пила виски с тремя парнями — крупнее и старше нее. В этот раз попробовала — да еще как! — и уже совсем скоро была в стельку пьяной.)

Ребята начали разбиваться на парочки. Оливия и Скотт удалились в его комнату. Мэдисон и еще один парень, Райан, целовались на диване.

Остались только Дон и парень номер три — благодаря «Джеймесону» она даже имя его не запомнила.

(И то, как оказалась на нем.)

Что она хорошо запомнила — еще до того, как вечер обернулся настоящим кошмаром, — так это как ее стошнило. Там были и виски, и попкорн из кино, и драже «M&M′s». Плюс знаменитое жаркое с тунцом от Венди и даже загадочное мясо из школьной столовой.

И это было повсюду.

Стоит ли говорить, что вечеринка быстро закончилась.

Парень номер три тут же ее разлюбил. Скотт закатил истерику. И Дон решила, что в ее интересах лучше немедленно уйти.

Отец Дон был здравомыслящим родителем.

— Я знаю, на что похожи вечеринки в старшей школе, — говорил он Дон и Брайсу. — И я в курсе, что некоторым хочется поэкспериментировать с алкоголем.

(Он произнес это типичным для родителя тоном — так говорят о чем-то унизительном и позорном, — но суть до них донес.)

— Я хочу, чтобы вы знали, — говорил он Дон и Брайсу, — если вам нужно доехать до дома, мы всегда приедем и заберем вас. Без вопросов, без осуждения. В любое время дня и ночи.

91

Если бы Дон вызвала такси, ее папа был бы жив.

Если бы она поехала на автобусе или уснула прямо на крыльце у Скотта.

Если бы она не выпила так много виски и просто была хорошей дочерью.

Если бы она хоть что-то сделала по-другому, ее папа был бы все еще жив.

92

Отец Дон совершил очередной Правильный Поступок.

Не колеблясь.