Оуэн Локканен – В глуши (страница 31)

Вы не читали «Повелителя мух»? Или «Сердце тьмы»[2]?

Если читали, тогда вы примерно представляете, чего ожидать.

Все неписаные и негласные устои цивилизованного мира в дикой природе тут же рассыпаются.

Законы, которые должны вас защищать, теряют значение, когда рядом нет того, кто следил бы за их исполнением.

Некоторые люди в дикой природе перестают себя сдерживать, поддаются разнузданным первобытным инстинктам своей натуры. Они создают собственные общества с новыми правилами.

И, черт возьми, воют на луну.

78

Дон и Лукас были, естественно, не в курсе, но от общественного строя в их лагере камня на камне не осталось.

Они не видели, как Брендон и Эван вытаскивают Уордена из пепла кострища, как тот кашляет и давится, а потом, наконец, рассказывает им, что сделали Дон и Лукас.

Они не видели, как Брендон и Эван отправляются в погоню, как горят от предвкушения их глаза.

Стая убивала уже дважды. Алекс и Кристиан мертвы, их смерть сломала все устои. Законы и правила больше не имеют никакой силы.

Дон и Лукас не видят, но точно хорошо помнят, что Брендон и Эван с самого первого дня были отщепенцами, то и дело где-то прятались и не подчинялись ни одному правилу «Второго шанса». Ни один из них не хотел, чтобы эта программа его спасала. Конечно, им приходилось терпеть. Они не особо старались двигаться по иерархической медвежьей лестнице; и выйти из чащи они собирались точно такими же, какими зашли.

Уорден это заметил и обернул в свою пользу.

Брендон и Эван ждали именно этого. С ними больше нет ни одного взрослого, и появился повод.

Уорден сосредоточен на выживании и самосохранении.

А Брендон и Эван хотят сеять хаос, и так совпало, что сейчас интересы Уордена заключаются именно в том, чтобы посеять хаос.

Вот что с Брендоном с Эваном.

Вот откуда хаос.

Вот почему парни воют, словно животные: все оковы наконец сброшены.

79

Когда за тобой гонятся, все вокруг будто замедляется. Ноги с трудом продираются через снег, ты спотыкаешься или скользишь и почти падаешь. Пирамидки, которые служат тебе путеводной нитью, вдруг уменьшаются или совсем исчезают. Тропа испаряется.

А вой позади становится только громче.

Дон чувствует, как ее одолевает безнадежность. За ними неумолимо идут Брендон и Эван и не остановятся, пока не схватят.

А потом…

Лучше не представлять. Это будет жестоко. Жестоко и страшно, и она, скорее всего, умрет.

Дон не хочет сейчас об этом думать. Она старается ускорить шаг, не обращая внимания на боль в мышцах и усталость.

Судя по вою, Брендон и Эван скоро достигнут края ущелья. Перед Дон и Лукасом подъем к хребту. Они должны быстро забраться на него и перемахнуть через вершину к озеру, где Стая разбивала лагерь.

Делать нечего — надо идти.

Переставляя ноги: одну за другой.

В дальнем конце ущелья они зарывают рюкзак. Иначе никак. Выбора нет.

— Чем легче, тем быстрее, — говорит Лукас, отпивая из фляги и переводя дух. — Остальные наверняка идут налегке. Если мы не сбросим груз, они до нас доберутся.

(Лукас прижимает руку к порезу в куртке, чтобы скрыть его от Дон. Но она замечает, как он морщится от каждого движения. И, похоже, он бледнее обычного.)

(Но каждый раз, когда она пытается встретиться с ним взглядом, он отводит глаза.)

— Если идти всю ночь, доберемся до базы завтра утром, — говорит Лукас. — У нас все равно нет времени на приготовление еды.

Они распихивают по карманам энергетические батончики и фруктовую смесь, набирают во фляги воды. Каждая оставленная вещь кажется нужной.

А если мы заблудимся?

Если снова пойдет снег?

Если мы не дойдем до утра?

Тем не менее Лукас прав. Останавливаться нельзя.

Примечание автора

Думаете, Дон и Лукас еще пожалеют о том, что избавились почти от всех вещей?

Вы правы.

80

Без балласта идти значительно легче.

Лишнюю одежду Дон тоже бросает, и они с Лукасом продолжают следовать за пирамидками по каменистой долине, сворачивающей налево. Вдалеке Дон уже видит первое озеро, которое им предстоит миновать, чтобы подняться на второй, и последний, хребет. Оттуда до базы остается идти от силы полдня, но, чтобы на него забраться, нужно шагать еще часа четыре, вытерпев перепад высот примерно в две тысячи футов.

Дон вымотана. После падения Эмбер она ни разу нормально не спала. Она и раньше была полужива от усталости от ежедневных передвижений. В этом и суть программы «Второй шанс»: замучить детей до такого состояния, чтобы они были согласны на что угодно, лишь бы снова оказаться в нормальной кровати.

Прямо сейчас кровать — это что-то из разряда научной фантастики. Как и душ с нормальной едой.

Сейчас ты либо идешь, либо погибаешь.

Дон и Лукас спускаются с первого хребта навстречу блестящему вдалеке озеру. За вторым озером Дон видит взмывающий высоко в небо второй хребет. Ее мозг истощен, мысли путаются.

Но жаловаться нет смысла.

Дон жадно съедает горсть сухофруктов и орешков и спешит за ушедшим вперед Лукасом. Они продолжают идти.

81

Когда вой стихает, становится еще страшнее.

Дон и Лукас выходят на берег первого озера. Оно длинное и узкое, повсюду следы сошедших камней; огромные валуны и раньше было тяжело обходить, а снег только усугубил ситуацию.

Преследующие их Брендон и Эван перестали кричать, — или их голоса не слышны из-за хребта. Над озером зависает звенящая тишина. Словно Дон и Лукас остались единственными живыми людьми на всем белом свете.

Тут по-прежнему красиво, если вдруг найдется минута-другая, чтобы полюбоваться природой. Озеро сияет, как зеленый изумруд, горные скаты вокруг окутаны девственным снежным покровом, лес тоже совершенно белый. Во «Втором шансе» сотовые телефоны запрещены, а если бы их разрешили, Дон стала бы звездой «Инстаграма».

Но, разумеется, у нее полно других забот.

Они с Лукасом обходят озеро по узкой тропе, вьющейся между сосен, и карабкаются по заваленному валунами берегу, стараясь не упасть в глубокие щели между ними. Делают остановку, чтобы набрать воды во фляжки, и жадно пьют холодную живительную влагу.

Однако нервы беглецов натянуты как струна. Парни у них на хвосте перестали кричать, они могут быть где угодно. Дон постоянно оглядывается, уверенная, что Брендон и Эван вот-вот появятся на тропе, словно зомби-убийцы, у которых все мысли только об одном. А может, зомби-убийцы уже их обогнали и устроили засаду на тропе где-то впереди. Она пытается идти как можно тише, не производя ни единого звука. И напряженно вслушивается в любой шорох, который в этой тишине может выдать местонахождение Брендона и Эвана.

Все ее тело напряжено, разум тоже в напряжении, — так солдат ожидает взрыва бомбы.

Парни где-то там, Дон это знает, только не знает, где именно, и это ужасно бесит. Пусть бы лучше они уже выли…

Но когда вой раздается снова, больше всего на свете Дон хочет, чтобы он поскорее прекратился.

82

Вой раздается, когда Дон и Лукас доходят до конца первого озера. Между двумя озерами земля снова дыбится, и они как раз добираются до самого пригорка, когда шум с вершины хребта скатывается вниз, разносится над озером и ударяет жутким, нечеловеческим хохотом.

Лукас останавливается. Щурясь, смотрит на каменную гряду.