Оуэн Локканен – В глуши (страница 13)
Дон, похоже, как раз на этой стадии. Она сама не своя.
Уорден красивый и всегда задумчивый.
Лукас красивый и жизнерадостный.
Где сказано, что Дон нельзя хотя бы попробовать поразвлечься?
(Вообще-то об этом сказано в «Правилах и распорядке “Второго шанса”». Правило номер шесть: члены группы не могут сожительствовать.)
(То есть никаких связей.)
(#отстой)
Но правила созданы, чтобы их нарушать. А Дон оказалась здесь как раз потому, что уже доказала свою готовность нарушать правила.
Итак, раз на горизонте появляется Уорден, а вместе с ним большая вероятность любовного треугольника, давайте отвлечемся на минуту и обсудим Уордена, Лукаса и Дон.
Значит, Дон нравится Лукас. Он забавный, добрый и симпатичный, постоянно смешит Дон. Благодаря ему дни тянутся не так медленно, и он всегда рядом, когда Дон нужна помощь.
Лукас хороший парень. Миру нужно побольше таких парней.
А Уорден?
Уорден загадочный.
Уорден опасный.
Уорден всегда задумчивый, мрачный и сексуальный.
Именно такие парни нравятся Дон.
(Прости, Лукас.)
35
— Я угнал грузовик.
Наступило утро. У Дон не получается смотреть на Уордена, не краснея и не проверяя, нет ли поблизости Эмбер, но вот они снова шагают рядом. (Прости, Лукас.)
Утро было вполне заурядным. Подъем на рассвете. Утренние процедуры. Завтрак. Сборы. Поход.
Бла-бла-бла.
Они прошли через лес короткой дорогой к другому озеру, обошли его вокруг и снова поднимаются среди деревьев вверх, но в сторону от хребта, по другой стороне долины, опять к ущельям и скалам.
Впереди угрожающе возвышается гора Пук / Вороний Коготь. Она кажется невероятно высокой, даже отвесной. К вершине по-прежнему не видно ни одной нормальной тропы.
Вечером Медвежья Стая разобьет лагерь у ее подножия. К завтрашнему полудню они будут стоять на вершине. Однако Дон старается об этом не думать. Она подозревает, что до ужаса боится высоты.
И старается отвлечься, выпытывая у Уордена его Историю.
— Я угнал грузовик, — говорит Уорден. — Угнал, поехал в небольшое путешествие и разбил его, а когда очнулся в больнице, мне сказали, что я могу пойти либо в колонию для малолетних, либо сюда. И вот я тут.
Он из штата Орегон, из Кус-Бэя.
— Это настоящая дыра. Делать там совершенно нечего, разве что пить и изо всех сил пытаться не набить морду серферам.
— А ты сам серфингом не занимаешься? — спрашивает Дон.
— Конечно нет! — обижается Уорден. — Серферы настоящие гондоны. Все до одного. Они расхаживают по пляжу и другим нормальным местам, и если вдруг ты не из их тусовки, тебя просто презирают. А ты? Ты не катаешься на серфе?
Дон смеется.
— Я из Сакраменто.
— Ах да, — говорит он, продолжая подниматься по холму. — Отлично, и не начинай.
Стая выходят из леса и смотрит через широкую каменную гряду на другой горный хребет, виднеющийся вдалеке. А справа от них высится Вороний Коготь. Теперь кажется, что гора невероятно близко, хотя даже Дон знает, что им еще целый день идти, прежде чем они доберутся до ее подножия.
— Может, это не так уж и плохо, — продолжает Уорден повествование о своем Орегоне. — Мама работает медсестрой неотложки, ей всегда некогда, так что у меня куча времени, чтобы заниматься тем, чем хочу. Бесит только, что в городе живут одни педрилы-серферы и меркантильные сволочи.
— А твой папа? — спрашивает Дон.
По тому, как опустились плечи Уордена, она понимает, что об этом спрашивать не следовало.
— Я не хочу о нем говорить, — отвечает он равнодушным тоном.
— Ладно, — соглашается Дон.
Дальше они идут к виднеющемуся вдали хребту в полной тишине.
Наконец, уже недалеко от вершины, Уорден тяжело вздыхает, и напряжение в его теле спадает.
— Ну а ты? — спрашивает он, оглядываясь на нее. — За что ты сюда попала?
— Сбежала. — Дон запыхалась при подъеме. Она надеется, что Уорден не будет к ней приглядываться и не заметит, что она грязная, потная и далеко не в лучшей форме.
Но он все же смотрит на нее — подбородок вздернут, на лице шутливое выражение. И вроде бы не замечает, какая она грязная.
— И это все? — спрашивает он.
— Ну, не один раз, постоянно, — отвечает Дон. И добавляет после паузы: — Плюс баловство наркотой.
— Травка?
— Таблетки.
— Миленько. Твои предки наверняка были в восторге.
Дон выдавила улыбку.
— Нисколечки. — Она колебалась, стоит ли говорить Уордену про папу. Не стоит.
— Почему ты сбегала? — спрашивает Уорден, когда они забираются на самую вершину хребта. — Что такого ужасного было дома, что ты не могла там оставаться?
— Не поладила с отчимом. Он считал, что я не должна постоянно развлекаться, а я плевать хотела на то, что он считает.
Ей хочется казаться смелой и уверенной, будто она и правда такая крутая, но Уорден, скорее всего, видит ее насквозь.
Однако он этого никак не показывает и не давит.
— Предки отстой, — делает он вывод и тем самым закрывает тему.
Какое-то время они идут в тишине. Кажется, этот хребет ведет их прямо к подножию Вороньего Когтя, но, чтобы добраться до горы, придется спуститься в глубокое ущелье, а потом забраться на другую его сторону. Вверху сияет солнце, небо ясное, голубое, слева виднеется озеро невероятной красоты. Справа хребет обрывается, а дальше — широкая долина, поросшая деревцами. Никаких признаков цивилизации по-прежнему не наблюдается, лишь привычные каменные пирамидки, но сегодня, благодаря сияющему на небе солнцу, Дон видит красоту окружающего, стараясь не обращать внимания на гору впереди — высокую, заостренную, прорезанную глубокими ущельями, появившимися после обвалов. К вершине горы по-прежнему не видно ни одного пути.
— Куда бы ты сейчас поехала, будь у тебя возможность выбрать любое место на земле? — нарушает молчание Уорден. — Судя по выражению твоего лица, вряд ли на вершину
— Да уж! — Дон встречается взглядом с Уорденом, благодарная за то, что он ее отвлек. — Все еще не могу поверить, что надо туда попасть.
— Все не так плохо, как кажется, — пожимает плечами Уорден. — Шаг за шагом мы на нее заберемся.
По тому, как он сказал «мы», было непонятно, имеет ли он в виду всю Стаю или только их двоих. Дон надеется на второй вариант.
— Скоро увидим, — кивает она.
— С тобой все будет хорошо, обещаю, — говорит он. — Я прослежу.