Отто Мюльберг – Где-то в Конце Времен. Кинороман (страница 13)

– Ого. А кто управляет этими Звездами Смерти?

– Как это кто? Молох, кому еще.

Забавно. Мы, законченные пацифисты, никогда не имели армии, но при этом живем на самой большой во вселенной системе уничтожения, контролируемой исключительно искусственным интеллектом.

Я знал, что адепт Илай и папэ, будучи баалитами, любили пошутить, но не догадывался, что их чувство юмора может быть настолько пугающе черным.

16

Всю ночь я проворочался на тахте, которая вошла в коалицию баалитов, норовя смертельно ужалить меня в бок время от времени выскакивающими острыми пружинами.

Мне было тревожно от того, что выводы Верещагиной были вполне обоснованными. Вот ведь, гадкая баба, и давать не дает, и башка у нее варит.

Но какой поворот событий, согласитесь. Всего месяц назад мир был прекрасен, а небо – безоблачным, а сейчас я пытаюсь заснуть на жерле пушки, в тени которой за мною по пятам идут прирожденные убийцы, тысячелетиями шлифовавшие самые болезненные способы отправки невинных фон Бадендорфов на тот свет. Красота!

Заснуть мне все же как-то удалось.

Разбудил меня не кто иной, как пастор Коллинз собственной персоной. Пастор завалился ко мне не один, а с бригадой социальных работников, всяко намекая, что ремонт моей берлоги-то они сделают, но я буду принимать в нем самое горячее участие.

Работа кипела вовсю, пылища стояла столбом, я уже успел заштукатурить с десяток дырок в стене, когда сзади раздалось культурное хрипловатое покашливание. Пастор неосторожно обернулся, и его челюсть изумленно уехала далеко вниз.

Надо думать. На пороге, попирая строительный мусор монументальными ногами, потряхивая исполинскими грудями, платиновыми локонами и четырьмя литровыми бутылками Blue Label, ослепляя нас белизной искусственных зубов и алым блеском голографической помады, стояла Мерлин Монро собственной персоной. Как живая, ей богу.

Мало того. Микель явно приперлась ко мне прямо со съемок, даже не удосужившись переодеть свой сценический костюм секс-андроида, самой широкой частью которого были стразы на сосках. Действительно, а чего такого? Накинула сверху полупрозрачный халатик, прыгнула в такси и поехала выполнять свое обещание окончательно доконать Вилли фон Бадендорфа, который и так одной ногою в могиле.

Баалиту с огнеметом наперевес я обрадовался бы больше.

– Ой, мальчики, как вас тут много! А чем вы таким интересным занимаетесь? Я так и знала, что Виллечка тут не один, а с друзьями! Как замечательно, что я прихватила лишнюю бутылочку! Давайте же скорее знакомиться, меня зовут Анюта, я подружка Голли! И сейчас мы хорошенечко выпьем за знакомство!

Микель снова провернула свой фокус с открыванием наглухо запечатанной бутылки одним незаметным движением, только в этот раз она это сделала одновременно с двумя бутылками. Талант, однако. До такого профессионализма мне еще пить и пить.

Уговаривать субсида выпить отличного квоттерского виски долго не придется. Пацаны мгновенно побросали инвентарь и облепили Микель с ее алкогольной батареей.

Только пастор Коллинз, дядька непьющий и ответственный, остался на месте, мрачно окинув меня пронзительным взглядом, не нарочно ли я все это придумал, чтобы улизнуть в очередной раз от обязательных соцработ.

Бедный пастор. Он еще не знал, что к нам заглянул настоящий работающий на чистом этиловом спирте секс-андроид из суровых космических глубин.

– Я только что со съемок, это Вилли меня туда устроил. Представляете, это будет настоящий телесериал про космических десантников. Да, конечно. Наливайте, не спрашивайте. Нет, мне не надо стаканчик, я прямо из бутылочки, я так привыкла. Пастор! Пастор, идите сюда! Как это, не пьете? Совсем? Ну-у давайте хотя бы малюсенькую за знакомство, а то вы такой серьезный, я буду очень вас стесняться. У вас такое мужественное лицо, вы сами не пробовали сниматься? Попробуйте обязательно, я вас познакомлю с нашим режиссером. Давайте еще одну, на брудершафт. Нет-нет, обязательно до дна и целоваться!

Сегодня Микель удалось отплатить мне той же монетой за все мое к ней терпение и добро, которое я для нее когда-то сделал. Когда через час стремительного уничтожения благородного виски Аня закинула блаженно улыбающегося пастора Коллинза, пьяного в лоскуты, со струйкой слюны, текущей из уголка рта, на закорки и уволокла добычу с собою в такси, я простил ей все грехи, прошлые и будущие.

И двойное спасибо за реализованную возможность сделать фотографию «Обнаженная Мерлин Монро похищает священника».

Занавес и мои бурные аплодисменты.

17

Верещагиной настолько хорошо удалось посеять в моей дурной голове семена сомнений, что они дали обильный прогнозируемый урожай. Еще какое-то время, скорее всего пару-тройку дней, я читал, серфил инет, смотрел новости по гелику и усиленно думал. Не сказать, чтобы я пришел к каким-то выводам, но кое-что для меня прояснилось, хотя каждый раз находя ответ на один из вопросов, я неминуемо задавал себе минимум три новых.

Я даже обнаружил у себя привычку чертить на подвернувшихся листах бумаги что-то вроде причинно-следственных графиков. Нечто подобное я замечал за папэ, и это меня немного порадовало.

Но одним солнечным деньком я вышел из дома, твердо осознавая, что время просиживать и без того дырявую в решето тахту решительно прошло.

Я оседлал Ядерную Блоху и двинул в промзону.

На всех шести планетоидах есть такие зоны, о существовании которых как-то особенно не задумываешься, пока лучшая подруга не расскажет тебе, какими именно снарядами стреляют на деле наши густонаселенные миролюбивые куски железа.

На поездку меня подбил факт, найденный в просторах сети, что где-то в глубинах Пантеи некогда существовал ныне заброшенный и всеми позабытый музей, посвященный первым освоителям орбитальной недвижимости. Мне вдруг сразу захотелось на него взглянуть.

Просто так, почти без задней мысли.

Промзона расположена ниже всех жилых уровней, и дорога туда ведет не из веселых. Ниже пятого уровня кончалась привычная зона комфорта, и начинались производственные помещения, даже трансляционные экраны были демонтированы за ненужностью. Дорожные знаки отсутствовали, шоссе стало темным, серым, унылым и прямым. Только Ядерная Блоха взвыла от радости, разгоняясь до каких-то совершенно космических скоростей.

Навигатор привел нас почти в самый центр планетоида, и я, скукожившись, вылез из Блохи на лютый холод. Климат-контроль отсутствовал, ради меня врубили освещение в эконом-режиме, но на этом местное гостеприимство и закончилось.

Пылища, ржавчина, иней, тоска зеленая и позеленевшая вывеска «Музей». Коротко и ясно.

Хотя внутри запасник культурного наследия вырвавшегося за пределы родной планеты человечества выглядел вполне себе – стеклянные витрины, относительная чистота, мультимедийный экскурсовод.

– Приветствуем Вас в Первом Внеземном Музее Покорителей Космоса! – Голос был мужской и суровый соответственно моменту.

– Добрый день…

Ага. Фиг там, местная система была древнее мамонтов. Она не имела речевого модуля и просто транслировала стандартную запись. Ладно, делать нечего, окунемся в непередаваемую атмосферу эпохи паровых двигателей.

– Наконец-то настал момент, когда человечество, тысячелетиями прикованное гравитацией к поверхности родной планеты смогло… – Охохонюшки, как же я попал.

Экскурсия длилась два с лишним часа, заводной экскурсовод вещал, порою раздавались фанфары, иногда он сам себе задавал вопросы из зала женским голосом, иногда сам себе аплодировал, настоящий беспощадный олдскульный хардкор. Не будь этого жесткача, у музея даже был бы шанс мне понравиться. Особенно впечатлил первый грузовой шаттл, доставивший на планетоид поселенцев, настолько зверски он был изуродован мелкими метеоритами.

Однако, экспозиция – это хорошо, но дело не ждет.

Наплевав на зануду экскурсовода, я углубился в розыски торчащих из прошлого концов таинственной деятельности моих современных знакомых, вдруг нападу на что-то стоящее, чего нет в сети.

И оно систематически всплывало.

В фотоархиве я откопал пушистый полосатый хвост адепта Илая, прибывшего на только что заложенную базу в первых рядах основателей. Адепт выглядел несколько моложе, на пару центнеров стройнее, имплантатов не имел, но его морда была уже тогда наглая и самодовольная. Неувязочка была в том, что на фото он стоял в группе с абсолютно неизвестными массовой аудитории личностями, имена которых я немедленно записал.

Я всегда считал, что именно Илай был руководителем проекта, но боевым командиром и основным вдохновителем строительства оказался некий Зденек Дворак. Тоже интересный факт.

Сам противометеоритный комплекс уже тогда назывался «Молох», но был значительно меньше по размерам и по характеристикам напоминал простую и всем понятную пушку Гаусса. Кто и когда превратил его в нынешнего монстра – оставалось загадкой.

Папэ на фотках не обнаружился, но это не удивляло, потому что снимки с именами Карима Хайдарова и Кнута Кристенссена были с мясом содраны со стенда.

Причем, судя по всему, совсем недавно.

Я замер.

Промзона, безлюдье, ни одного паладина или пастора ПСС на несколько километров вокруг, лабиринт нежилых помещений с отключенными камерами наблюдения, где бы еще могли найти себе пристанище пара десятков вооруженных до зубов баалитов, как вы думаете?